Алая камелия

***

Холод, темнота. Что-то влажное и журчащее окутывало всё тело, обволакивая каждую частичку, будто талый, липкий мёд на солнце, что растекается в пчелиных сотах. Ощущение того, что плоть покидало тепло, именуемое жизнь, что даровалась каждому в этом мире. Неимоверная боль в теле и голове заставляла кричать в душе, хотелось разорвать себя в клочья и быстрее умереть, чтобы не мучаться в предсмертной агонии. Несмотря на мысли, что роились в глубине головы, и мозг, что пытался расставить всё что произошло по полочкам, кучерявый парень никак не мог пошевелить телом, даже пальцем. Мысли о том, что он успел сделать в этой жизни и нет летели прочь от него, как ускользающая нить в лабиринте. Он просто смирился с тем, что его конец не минуем, и он сделал всё, что считал нужным. Хотя… оставлять все эти дела на плечах друга, у которого был к тому же ещё и младший брат, было очень некрасиво и подло со стороны Шисуи. Ведь его братья всегда видели в нем пример для подражания. Нуу, младший так не считал. Он ревновал своего брата ко всему живому на свете и неохотно подпускал Шисуи к нему, беспокоясь за то, что он будет уделять ему меньше времени. Учиха ощущал шестым чувством чьё–то присутствие рядом с собой. Он не мог знать, кто это, так как его мысли были далеки от этого мира и пока явно не собирались возвращаться в кудрявую голову. Невесомость, ватные конечности, что покорно свисали от туловища, и чьи-то тёплые, шероховатые прикосновения, затем звук стекающей воды, который разбивался о речную гладь. Прохладный ветер окутывал тело, заставляя маленькие волоски подняться над кожей в попытках согреть. Он не понимал, что с ним происходит. Шисуи лишь мог ощущать свою нынешнюю беспомощность и слабость перед тем, кто держал его жизнь в своих руках. Итачи смотрел в обрыв, откуда дул прохладный, влажный ветер. Туда, куда сгинула часть его души вместе с другом. Он не мог принять смерть за реальность. Разум отказывался верить в это, всячески ища причины произошедшему. Итачи безвольно упал на колени перед обрывом и прильнул к земле телом. Глаза горели огнём и отдавали пульсацией в голову. Наверное, это и есть та сила, о которой говорил друг перед смертью. Из уголков глаз текли раскалённые слёзы вперемежку с кровью, обжигая холодную кожу лица. Вспоминая былое, Итачи всегда видел в лице Шисуи одобрение, заботу и поддержку, то, чего ему часто не хватало от клана или той же семьи. Все видели в нём только «гения», который безупречен во всём. Это сильно раздражало, но, увы, не в его силах было снять это клеймо общества. Шисуи же стал для него идеалом того, кем должен быть как и человек, так и шиноби. Рассудительный, сильный, готовый помочь. Особенно Итачи нравились его нелепые шутки и подколы, хоть и не выдавал этого, изображая скептическую физиономию, показывая, кто дурак. С ним он мог не притворятся хладнокровным и безэмоциональным дьяволом, как его все видели. С ним был тем, кто любил всё живое и созерцал саму жизнь. По возможности вместе выполняли миссии. Они хорошо работали в паре и знали друг друга. А их совместные тренировки больше походили на азартную игру, где каждый получал своё от неё. Приподнявшись с помощью локтей с земли, Итачи наспех вытер слёзы рукавом запылившейся, анбушной водолазки и поправил пряди волос, что вытрепались из хвоста. Постояв перед ночным лесом и вздёрнув голову к обсидиановому небу, на котором рассыпались звёзды, Итачи зачарованно смотрел в пустоту, раскладывал свои мысли по порядку перед тем, как вернуться в деревню с докладом о провалившемся плане. Также он понимал, что озвучивать истинную причину «почему провалился» нельзя, дабы не подвергнуть себя и остальных риску. Итачи добрался до деревни очень быстро, если учитывать то, что он использовал чакру в ступнях, как и все шиноби. Перейдя через врата деревни, он направился в здание верхушки деревни, пробегая как тень меж деревьев и домов, украдкой замечая какие-то интересные вещи по пути. Спрыгнув с дерева, что росло правее здания хокаге, Учиха увидел двух людей в звериных масках и с характерными татуировками, видневшимися на плече. АНБУ. Подумал Итачи. Если тут есть слуги Данзо, то и он сам значит тут. Больше всего ему сейчас не хотелось видеть человека, из-за которого погиб друг, хотелось его просто взять и убить за содеянное, но так поступать было низко, что означало опуститься на его уровень и решать все проблемы насилием. Нет. Итачи не был приспешником насилия. Он любил всё решить мирным путём без его применения до последнего момента. Открыв двери, носитель Шарингана спешно направился по коридору, ища нужную комнату, где проходило заседание верхушки по этой ситуации. Найдя нужную дверь и открыв её, узрел двух старейшин. Кохару и Хомуру, третьего Хокаге. Переведя взгляд к краю стола, он встретился с глазом Данзо. От него единственного из всех присутствующих веяло стальным холодом и опасным потоком мыслей, которые Итачи с трудом было предугадать, несмотря на то, что он мог хорошо читать людей, Данзо для него всегда был кем-то тёмным и непостижимым. Все эти мысли пронеслись за долю секунды этого мимолётного взгляда, хотя этого более чем хватило, чтобы дать понять ему, как зол Учиха. О чём остальные трое не догадывались. Когда трое уткнулись взглядом в лицо Учихи, то повисла тишина, которую вскоре разбил третий, выпрямив спину и прокашлявшись:       — Итачи, мирный план по подавлению переворота закончился успешно?       —Нет, господин третий, план провалился. Итачи гневно метнул взгляд на Данзо, и он мог поклясться, что видел его коварную ухмылку на лице, не предвещавшую ничего хорошего, демоны заплясали в глазах Учихи, втайне показывая все адские пытки, которые он приготовил для этого чёртового маразматика. Старейшины зашептались, с недовольным обеспокоенным тоном об этой ситуации. После своих переговоров, Хирузен покашлял в кулак, привлекая внимание к Учихе, что сидел на одном колене перед ними и не осмеливался поднимать взгляда с пола, когда с ним не говорили. Таково было его воспитание и дисциплина, которой он покорно следовал. Тот секрет, о котором знали только эти двое. Старый маразматик с перебинтованным лицом и злыми глазами и Учиха, который никогда бы не хотел, чтобы это происходило таким образом. Шимура вытянулся и властно смотрел на своих коллег, внушая им свою точку зрения. Хитрый. Использовать страх, как оружие, то, чем можно было легко манипулировать, нажимая нужные кнопки.       – Мы не знаем, когда клан Учиха могут поднять бунт, нужно действовать быстро и решительно, откладывать эту проблему глупо с твоей стороны, Хирузен. – слова Данзо имели свой вес в постепенно складывающейся ситуации, хоть и были жестоки. Да и никто не знал, что он мог задумать. Сам себе на уме и с тьмой в сердце, идеальное сочетание для человека кто вершит все грязные дела деревни, не вынося это на люди.       –Нет, так поступать нельзя. Это слишком жестоко. К тому же, деревне не нужен очередной скандал, – сказал третий, со своим укором глядя на Данзо, сплетя пальцы в кулак и положив на них голову.       – Что ты предлагаешь делать тогда, если тебя не устраивает моя точка зрения? — многозначительно подняв бровь и смотря в узкие и полуприкрытые от старости глаза своего друга, промолвил Данзо, нервно стуча по столу, но со злым азартом ожидая подходящего ответа. Третий лишь молчаливо смотрел куда-то на деревянные стены комнаты, на которых слабо мерцал свет от лампы. Данзо ехидно улыбнулся и хмыкнул, понимая, что его слова поставили точку в этом разговоре. Напряжение сейчас можно было резать ножом. Итачи лишь смотрел на эту печальную картину, что разворачивалась в его присутствии. Но лишь богу известно, как ему было досадно от того, что третий не смог привести аргументов в защиту клана Учиха. Никто не знал, как сложится ситуация, оставалось лишь ожидать и наблюдать, как суровый рок заиграет на этот раз. Две одиноко стоящие лампы друг от друга по противоположные стороны комнаты почти догорели, и свет постепенно покидал комнату, оставляя место теням, что так боролись за превосходство. Разговор был окончен, и Итачи велели выйти из комнаты, что он сразу же послушно сделал, поклонившись всем здесь присутствующим и, тихо встав, вышел за дверь. Закрыв её за собой, он впустил в лёгкие воздух и плавно выдохнул, из-за чего его передние пряди колыхнулись в потоке тёплого вихря, который был вызван временным спокойствием Учихи. Когда он уже направился домой, к нему резко подскочил один из людей Данзо. На мужчине была кошачья маска с жёлтыми отметинами на ней. Он склонился к уху Итачи и сказал:       – Сегодня в полночь Данзо-сама приказал вам явиться к постаменту с двумя статуями. Он не говорил, чего хочет от вас. Я просто передаю его слова. – парень в кошачьей маске отпрянул от тела Учихи и улизнул обратно в тень. Итачи находился в недоумении, что может от него понадобиться Данзо? Но он наверняка знал, что ничего хорошего. Поправив свою анбушную униформу, он направился к постаменту, то и дело прокручивая возможные развития событий, пока передвигался по кронам деревьев, как тень, быстрая и неуловимая. Прибыв на указанное место за пять минут, Учиха спустился с дерева и тихо приземлился на пол, вымощенный камнями разного размера. Слева находились те две статуи, о которых он когда-то слышал от своей матери, но, к сожалению, не очень помнил про них, так как это было давно. Хотя гений клана, как все считали, не мог ничего забывать и тому подобное. Но гений или нет, он оставался прежде всего человеком. Услышав шаркающие шаги, Итачи повернул голову на эти звуки и увидел Данзо, который довольно вальяжно, но при этом властно шагал к Учихе, несмотря на его трость и возраст. Резанув своими хитрыми глазами по лицу Итачи, Шимура остановился на расстоянии трёх метров и заговорил:       — Итачи, ты же понимаешь что твой клан может восстать и уничтожить нынешний мир в деревне и повергнуть всё в хаос? Всё, ради чего отдали жизни и силы многие люди, будет разрушено.       — Да, я вас понимаю.       — Тогда выбирай. Либо ты примкнёшь к стороне своего клана и попытаешься восстать. Тогда погибнут все. Либо ты собственноручно убьёшь их всех, но тогда можно будет оставить жизнь твоему брату. Отпрянув на шаг от старика, он проглотил ком в горле, справляясь с паникой и трудностью выпавшего решения, которое полностью осталось за ним… Шисуи…если ты слышишь и видишь меня с неба, то помоги мне. Ты не представляешь, как тяжело мне без тебя сейчас. Ему хотелось выть и убежать от этого выбора, но, успокоив свои мысли в голове и глубоко выдохнув, он ответил:       – Я сам с этим разберусь.— это решение было ниже пояса, но у него не было вариантов. Либо никто не выживет, либо спасётся только брат. Для него брат был ценней всех в клане. Он был чист душой и добр, в отличие от большинства соклановцев. Итачи направился с одобрительного хитрого кивка Данзо домой, чтобы морально подготовиться к завтрашнему дню. К дню, который он будет рад стереть из своей памяти навсегда.