Алая камелия

***

Солнце только встало из-за горизонта и озарило лучами комнату, где мирно спал длинноволосый Учиха. Постепенно открывая глаза, проморгавшись, он наконец-то встретил лучи солнца в окне. Первое утро своей новой жизни как международного преступника, за которого назначили кругленькую сумму. Хотя его это не особо волновало, так как он пошёл на это ради своего самого дорогого сокровища на свете. Младшего брата, которого он любил всем своим тëмным сердцем, ведь братишка был единственным лучиком в его жизни и давал мотивацию жить дальше несмотря ни на что. Встав с кровати и приведя своё всë ещё сонное тело в порядок, Учиха заплëл традиционный хвостик старой, потрёпанной резинкой, что ему подарил Шисуи на десятый день рождение. Это был один из лучших дней в его жизни, который он сохранил на подкорках памяти. «Вспоминается...был солнечный день... » Мать тогда приготовила его любимые данго, с изумительным сладко-солëным сиропом. Она всегда знала, что её сыну очень нравилось сладкое, но не готовила подобное часто из-за того, что может развиться кариес. А ниндзя с кариесом это было нелепо, учитывая, какие более серьёзные опасности поджидали их в жизни. Отец был того же мнения, поэтому они с супругой старались прятать всё сладкое дома, либо же покупали или готовили по праздникам, как сейчас. Саске, во время семейного ужина, когда все обменивались подарками, быстро вручил брату милую открытку с поздравлениями, где кривым подчерком было выведено: «С Днëм рождения, дорогой братик. Пусть ты будешь всегда таким же сильным и умным, а ещё не болей и не ходи на миссии слишком часто, и чтобы успевал меня тренировать. » Это было самым милым и очаровательным подарком, хоть Саске и не догадывался, насколько. Итачи тогда улыбнулся одной из своих редких улыбок, которые видел только братишка. Все подаренные сюрикены, кунаи, свитки с интересными письменами и техниками и рядом не стояли с его открыткой, пропитанной такой детской любовью. На утро у Шисуи была запланирована миссия, поэтому он знал заранее, что не получится присутствовать на дне рождении друга. Старший пробрался ночью в открытое окно. Чтобы не будить младшего, он оставил свой подарок на подоконнике с запиской, где красовались наилучшие пожелания с забавной закарюлькой в конце. В бумажном пакете были вложены три порции данго и отдельно к пакету прицепленная резинка для волос. Хоть большинство из окружения Итачи и советовали ему подстричь волосы, чтобы было удобней выполнять миссии, последний этого вовсе не хотел, считая это уважением к традициям и тому подобному. Ками известно, чем руководствовался Учиха. Шисуи же просто до безумия нравились волосы малого и при любой удобной возможности всегда запускал в них свои жилистые пальцы, ощущая, как те в свою очередь проскальзывают через них, словно вода. Да и пахли они чем-то сладким и аппетитным. Когда Итачи ловил старшего за этим делом, а именно "ощупыванием своей шевелюры", старший говорил, что они сладко пахнут, так как младший любил часто уплетать данго. И то, что кормит ими ради того, чтобы Учиха сладко пах. Итачи моментально смущался и отворачивался, называя это ребячеством, а Шисуи громко смеялся, чуть ли не катаясь по полу. Да и после тренировок кто, как не лучший друг, может побаловать сладким втихую от родителей. Итачи понял, что Шисуи проник в дом, почувствовав прохладу, что пронеслась по полу. Какое-то время старший смотрел на него спящего и созерцал такое беззащитное создание в постели. Младший решил не пробуждаться, чтобы не спугнуть такую сентиментальную сторону друга. Она ему до мурашек нравилась, хоть и была более редкой, по сравнению с его дурачеством и серьезностью время от времени. Причём из крайности в крайность, без какой-либо середины. Спустя мгновение Итачи почувствовал тень на своём теле, заградившую лунный свет и тëплое дыхание на лице, которое соприкоснулось с кожей, словно летний ветерок. Внутри младшего всë сжалось в комочек и он затаил дыхание, ожидая последующих действий друга. Шисуи нежно поцеловал младшего в щëчку, вкладывая всë самое светлое и согревающее в этот незамысловатый жест. Тëплые губы, заставили всë внутри Итачи застыть, кроме сердца, что предательски решило сплясать чечетку. Он старался себя контролировать и не покрыться румянцем от смущения и волнения, спал всë-таки, хотя ему казалось, что горячие уши старший мог заметить. Но это останется тайной для обоих. Шисуи нравилось смущать Итачи до красного личика или надувающихся щëк. А если везло, то он получал и то, и то. Можно было сказать, что это было второе любимое занятие, после всех тренировок и миссий. Ведь смутить такого хладнокровного юнца и гения дорогого стоило, да и было приятно видеть, что можно затронуть его струны души.

***

Стоя перед пыльным зеркалом в комнате, Итачи вспоминал тот прекрасный день, чувствуя как сердце и тело согревается от таких воспоминаний, перенося обратно на три года назад, когда этого всего не было. Помотав головой и протерев лицо руками, Учиха мысленно отгонял от себя приятные мысли, как бы ему ни хотелось. Сейчас стоило сосредоточиться на будущей миссии, чем о детских грëзах. Он обдумывал варианты развития событий на ней. Ведь, кто знает, может, это ловушка, предназначенная для поимки таких нукенинов, как Джузо и Итачи. Тем не менее, он согласился на эту жизнь, полную опасностей, ради того, чтобы Саске выжил и ничего не узнал о таком омерзительном вранье со стороны брата, да и обо всей истории Учих в целом. Прихватив всё необходимое, включая сюрикены, кунаи и два мотка бинтов на всякий случай, Итачи открыл дверь и готовый вышел из комнаты. За поворотом из своей комнаты он чуть не врезался в фигуру перед собой. Это оказалась Конан, та самая приятная девушка, что ему так понравилась характером при встрече. Она протянула юному Учихе подшитый плащ, как раз на меньший размер, специально для него. – Спасибо, Конан-сама.– пролепетал тихо Итачи, смотря на куноичи. – Не за что, Итачи-сан. Будьте аккуратны на миссиях, никто не знает, как они могут обернуться для вас.–девушка улыбнулась, что Учиха увидел впервые. Обычно она была холодна, как лëд, и с другими не выражала никаких эмоций. – Хорошо, буду бдителен. И ещё раз спасибо. Итачи обычно не распылялся на добрые слова, но от этой девушки веяло чем-то другим, в отличие от остальных членов организации. Он опустил глаза на плащ, что держала девушка, и, взяв в руки, примерил на своё худощавое тело. Рукава сели идеально, и голова не тонула в воротнике, как в изначальном варианте сея одеяния. В подобающем виде он постучался в комнату мечника. Дверь распахнулась, и перед ним предстал Джузо. Растрëпанные волосы говорили о том, что он явно любил спать подольше. – Ещё немного, малец, подожди здесь пока. Юный Учиха кивнул и остался ждать у двери напарника, оперевшись о косяк спиной в ожидании. Мечник этот начинал действовать на нервы своей несерьëзностью. Спустя около долгих пяти минут, он вышел полностью готовым, и напарники выдвинулись в путь.

***

Солнце парило, да и в плащах было жарко передвигаться. Благо соломенные шляпы спасали от летнего зноя. Выйдя на узкую тропу, напарники увидели указатель, который указывал направление в город. У Учихи возникло подозрение, что за ними следят, но он не стал подавать виду, чтобы не спугнуть шпиона и выманить поближе. Джузо, скорее всего, тоже заподозрил неладное, но не стал ничего говорить. Добравшись до города, их встретила молодая куноичи лет двадцати четырёх с блондинистыми волосами, которые были завязаны в причудливый пучок. — Двое мужчин в чёрных плащах с красными облаками, – сказала она и приветливо улыбнулась, хоть и фальшиво. – Прошу, проследуйте за мной, я проведу вас к нашему господину. Следуя за девушкой, нукенины пришли в приличное и зажиточное поместье, по меркам данной страны: мраморная дорожка, по краям которой была высажена глициния, перед домом был раскинут красивый сад. Входом в помещение, по ходу, охранялся четырьмя мужчинами, скорее всего, охранники. Когда напарники переступили порог, то картина продолжала удивлять пафосностью и роскошью. Диковинные животные в клетках и редкие растения. Перед нукенинами предстал мужчина в изящной юкате из недешёвых тканей с аккуратно уложенными волосами и смазливыми глазëнками. – Добро пожаловать к нам. Вы должны быть те двое, что посланы из Акацуки для нашей сделки? –Мужчина выжато улыбнулся, буквально прожëвывая название их организации в рту. На его коленях лежала кошка, которую он озабоченно гладил, развалившись на диване. Напарники переглянулись, и Итачи вышел вперёд, чтобы начать разговор. – Именно так. Давайте приступим к сделке. — Учиха смотрел с совершенно беспристрастным лицом, будто бы его эта главная вошь и не беспокоила. Их задачей было только благополучное завершение миссии и заключение порученной сделки. – А ты не слишком юн, чтобы участвовать в подобных делах? – мужчина придвинулся ближе и, закурив мундштук, пренебрежительно выдохнул на Итачи, неприятно улыбнувшись. Перетерпев отвратный запах табака, от которого зачесался нос, Учиха выпрямился, и в его глазах блеснула сталь. Та самая сталь, которую все видели и боялись. К сожалению для себя же, эта сталь отпугивала всех потенциальных друзей. Но Шисуи был исключением. Он как-то мог видеть сквозь эту сталь доброе и скромное сердце Учихи. «Этот выродок ведëт себя ужасно.» Пронеслось в мыслях Учихи, когда он отошёл от вони в своих рецепторах. «Даже преступнику, наëмнику. Да кто бы он ни был, нужно иметь хоть какие-то манеры, а не восседать, как скот, на шелковых простынях. – Возраст не играет роли, если человек умëн. Люди вашего возраста иногда бывают глупы и недальновидны, а ребёнок, как я, может быть умëн и силён не по меркам для некоторых взрослых. Только вот кто же перед вами предстанет? Глупец или гений? Взрослый или ребёнок? – закончив свою речь, Учиха смотрел своими ртутными глазами на мужчину. В них вовсе не читалось что-то детское и безобидное, как у большинства детишек в любой деревне. В комнате повисла затяжная тишина, и можно было услышать, как каждый присутствующий о чем-то задумался после произнесëнных слов. Джузо лишь сзади со стороны наблюдал за этим зрелищем. Такой хрупкий, но в тоже время сильный Учиха балансировал на игре слов, чтобы не кануть раньше времени на этой миссии. Мужчина, что до этого спокойно курил мундштук и слушал Учиха, хмыкнул и скомандовал жестом руки своим людям. Те в ту же секунду окружили напарников со всех сторон, не давая шанса улизнуть. – Как видите, я не глуп. Вы думали, что я и в правду буду сотрудничать с вашей мерзкой организацией? – мужчина встал с дивана и подошёл ближе, глумясь над ними. – Сдавайтесь лучше, и я вас тогда убью быстро. Джузо достал свой меч и, крепко держа рукоять, подставил его перед лицом, отбив тем самым первые полетевшие в них кунаи и сюрикены недоброжелателей. Учиха в то время сложил печати и направив немного чакры в лёгкие и выдохнул её в нападавших потоком пламени. Их одежда загорелась, как и ковры, что были под ними, доски дома тоже потихоньку обугливались. Поместье начинало гореть и пахнуть жженым деревом и тканью. – Итачи-сан, я думаю, нам пора уходить отсюда и доложить этому рыжему, что сделка прогорела, – с тëмной улыбкой сказал мечник и закинул меч за спину как ни в чём не бывало. Учиха коротко кивнул и двинулся к выходу, но его остановила рука, что держала за край плаща. – Пожалуйста, не оставляйте меня здесь, я вам заплачу, сколько хотите, только вытащите меня отсюда, – вопил мужчина, наблюдая, как начинают падать балки с крыши, орашая воздух раскалëнными искрами и нагревая его. – Пусть это дерьмо сгорит вместе с домом. – озвучил своё мнение мечник, на что Учиха согласился, немного поморщившись от грубого слова напарника. Перед тем как дом сгорит, Итачи приблизился к мужчине и перерезал тому горло одним лишь изящным движением куная. Горячая и густая кровь хлынула по полу, окрашивая всё алым. Учиха же остался абсолютно чистым и беспристрастным к подобному зрелищу. В АНБУ это считалось нормой, и Итачи выполнял кровавые дела не раз. Пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы вспомнить количество тех, кому он перерезал горло или другие части тела. Длинноволосый встал над телом, на секунду задумавшись, затем повернулся к мечнику с лицом, полным холода. Напарник теперь точно убедился, что перед ним не ребёнок, а вполне взрослый и серьёзный человек, который может убить сотни человек, даже не моргнув. – Зачем ты грохнул его?! Кто тебе говорил делать это?! – Джузо, удивленный, смотрел на Учиху. – Надо всегда убеждаться, что человек не разболтает ничего лишнего. Так что это прежде всего страховка для нас и организации. Мечник, подумав над этим, согласился и, поумерив пыл, намекнул, что им давно пора уходить из этой большой печки, пока не стало слишком поздно.

***

Вернувшись тем же путëм, Итачи доложил лидеру, что миссия была провальной из-за засады, что устроили на них, надеясь поймать и, возможно, вытянуть информацию про организацию. Остальные члены лишь слушали, но не подавали голос, вплоть до конца рассказа Учихи. Когда собрание окончилось, Итачи зашёл к себе в комнату и положил свой плащ на стул, чтобы не забыть постирать. Вытерев сажу с шеи краем плаща, Итачи вышел из своей комнаты и постучался в комнату саннина, пытаясь понять, есть ли он на месте. Не дождавшись ответа, он переступил через порог комнаты и увидел змея, который монотонно перемалывал травы в ступке с характерным трескающим звуком. – Орочимару-сама. – Итачи встал напротив стола, где сидел саннин и сверлил того взглядом, пока тот не отвлëкся от своего занятия и поднял голову на Учиху. – Что тебе надо, Итачи?–змей прекрасно понимал, что парню от него было что-то нужно, раз он, переступив свою гордость, обратился к нему. Сохраняя внешне спокойствие и хладнокровие, Итачи призвал ворону и та, громко каркая, уселась на плечо владельца. Токнув аккуратно клювом Учиху по голове, она уставилась на незнакомца, вертя головой. Змей не поверил, что увидел. Ворона с шаринганом, да и ещё такого причудливого узора на радужке, напоминающий сюрикен с четырьмя лучами. – У меня к вам просьба, Орочимару-сама. – никогда Итачи не приходилось просить никого о помощи так открыто, а уж тем более такого человека, как этот саннин. Но он понимал, что сам ничего не сможет провернуть, каким бы не было его желание помочь другу. – Я тебя слушаю, Итачи, что за просьба? – змей смотрел на ворону, и как та надоедливого каркала, нарушая глухую тишину комнаты.