Алая камелия

***

Корабль причалил к небольшому порту. Спустившись на землю с судна, Саске покрутил головой, осматривая обширную зелень вокруг. Какаши помахал капитану, предложил ему сходить в какую-нибудь забегаловку, поесть или насладиться здешними сортами отборного чая, чем и славилась страна. Саске шел пообок от Какаши, не задавая лишних вопросов. Какаши ясно помнил разговор с Цунаде: "Резиденция хокаге".       – Слишком странная записка, – пятая глядела на записку, где было выведенно кривоватым подчерком. – Я не доверяю людям, которые являются мало того, что незнакомцами, так ещё просто ищут встречи в другой стране.       – Смею предположить, Цунаде-сама, что эти люди не хотели по какой-то причине являться в страну Огня. Преступники, либо кто-то здешний, кто не хочет показываться. Может даже кто-то, кого считают давно умершим.       – Это бред. Кто может быть умершим или преступником, чтобы положить глаз на Саске и с такой дерзостью просить встречи с ним в другой стране?! – Цунаде громко рявкнула в конце, ударив кулаком по столу с такой силой, что чашка с недопитым чаем с дребезгом завертелелась на месте.       – Может, это как-то связанно с отступником Учихой, за ночь уничтожившем за ночь свой клан? Сложив руки в замок, хокаге угомонилась, задумываясь над словами Хатаке. Что-то мычала сквозь сложенные ладони.       – Если это он, то по возможности постарайся убить на месте, либо же спасайся с Саске. Думаю...тебе стоит отправиться туда, Какаши. В любом случае, мы ничего не узнаем, пока не сделаем первый шаг. Но помни, – Цунаде выпрямилась, сурово впечатывая копирующего ниндзя в стену. – Береги Саске. Если будет спрашивать, почему он не отправился со своей командой, то скажи, что его способностей хватит для этой миссии. Придумай какое-нибудь задание ему, и он отдастся ему целиком и не будет ничего подозревать. Цунаде потянулась за стопкой документов. Два дня она была в своем азартном запое и, как назло, дел и вопросов в деревне накопилось много, что бесспорно злило.       – Можешь ступать, Какаши, твоя миссия начинается.

***

      – Итачи, ты знаешь, что уже прошла неделя, и что это значит? – Шисуи сладко протянул последнее слово, лавируя за спиной любимого. Итачи шумно выдохнул, поворачиваясь к другу и отвлекаясь от своего занятия. До сего момента он высаживал рядки красных хризантем у дома пожилой пары. Поправив выпавшую прядь волос из завязанного пучка грязной рукой, Итачи лишь заморал щеку, оставив полоску грязи.       – Шисуи, я бы не надеялся на то, что Саске приедет сюда. После всего , что я сделал... Тем более, нынешняя хокаге совершенно не знает о том случае. Шисуи видел, с какой тяжестью Итачи говорил это, хоть и оставался спокойным, по привычке замалчивая свои чувства. Возможно, так закаляется и ломается сталь. Это был Итачи. Его было просто невозможно перевоспитать.       – Тачи... Шисуи присел рядом на корточки, прижимаясь бедром вплотную к чужому. Потянулся вслед за рукой Итачи, перехватывая за запястье. Итачи остановился в паре сантиметров от молодых саженцев хризантем и повернулся фарфоровым профилем.       – Не говори так! – Шисуи сильнее сжал хрупкое запястье, заглядывая вглубь глаз Итачи. Итачи прекрасно понимал злость друга и не сопротивлялся. Лишь с грустью смотрел в ответ, показывая это изломом бровей и томным вздохом.       – Но ты понимаешь, что это и вправду детский бред?! – Переносица исказилась. В лице рисовалось раздражение всем этим разговором.       – Но ты же верил... – Шисуи запнулся, на языке узлом. Звоном в голове. – Что я могу проснуться после комы? Младший переменился в лице, расслабляя мышцы лица. Проник взглядом на землю, где слабо колыхались на ветру молочные листья хризантем.       – Шисуи... ты... Это другое...       – Нет, это не другое, – Шисуи поднял Итачи за подбородок, воздушно, подушечками пальцев на себя. – Я сколько раз говорил... Сними свое чертово клеймо, что ты обязан быть злодеем для брата. Всё всегда можно исправить и желать всем сердцем перемен в лучшую сторону, делая шаги навстречу. Я сделал первый. Уж прости, что влез в не свое дело. Шисуи скривил извинительную улыбку и поцеловал легонько в щеку. Песок с неё отпечатался на зубах и губах. Старшему было все равно на пыльный осадок на коже Итачи после садоводства. Хотелось поцеловать чувственнее, но, увы, большего позволить было нельзя. Находились на открытом пространстве, да и если увидит пожилая пара, то будет очень неловко, посыпется тонна вопросов. Еще и выселить из дома могут, чего крайне не хотелось.       – Не хочу, чтобы ты потом жалел об упущенном шансе. – Шисуи провел тыльной стороной ладони по губам, вытирая пыль. Следом вытер щеку Итачи. Младший обдумывал слова, звеневшие в голове голосом друга. Переваривал информацию. Старался перестроить себя. Тупая линия взгляда в землю. Легкий поворот головы на три четверти. Встречный ветерок в лицо, раздувающий челку лентами.       – Спасибо... – Итачи мялся. Сжимал и разжимал пальцы на руках. – Я ведь совершенно ничего не сделал, чтобы заслужить столько внимания и заботы... мне уже становиться неловко... Шисуи тепло улыбнулся уголками губ.       – Тачи, недооценивай себя. Ты много чего сделал. – Учиха медитативно водил пальцами по запястью младшего, надеясь, что таким образом вся информация лучше впечатается.       – Ты постарался в одиночку после меня решить проблему клана. Да... хорошего вышло мало, хоть и восстания не было. Потом ты самолично решил выбрать иной путь, чтобы Саске ничего не узнал про верхушку деревни и не стал мстить. В конце концов, ты не терял надежды на то, что я выживу. Ведь я был прикованным к койке в тяжелом состоянии. Да, я говорил об этом, но все же. Итачи прикрыл глаза, вспоминая всё, что он делал для других. Не для себя.       – Черт, Итачи, – слегка прикрикнул Шисуи. – После всего ты более чем заслуживаешь все самое лучшее. Ты слишком долго думал о других, забывая о себе. Если ты по своей доброй натуре думаешь о других, то тогда я буду рядом, чтобы заботиться о тебе. Покрасневшие кончики ушей, выглядывали из-за каштановых вихров, выдавая перевозбуждение старшего. Он почти срывался на крик, чтобы хоть как-то донести до сознания друга очевидные вещи. Успокоившись, Шисуи разлепил глаз, переводя дыхание. Потер переносицу пальцами, массируя мелкую складочку, залегшую меж бровей. Итачи упал напротив друга, коленками на землю, марая подол юкаты. Обхватил ладонями лицо Шисуи, марая грязью обоих. Серьезно смотрел в единственный глаз.       – Шисуи, мне и вправду сложно расслабиться и не думать о других. Я привык так с детства, и мне сложно перестраиваться. – Итачи бегло оглянулся по сторонам, наклоняя лицо друга к себе. Мягкий поцелуй в лоб. Шершавое и влажное касание кожи губ. Шисуи, как тряпичная кукла, повиновался всем манипуляциям. Повел головой вслед за ладонями.       – Я постараюсь меньше думать об этом, прости... – Итачи скривил брови дугой, извинительно улыбнулся. Огладил указательным пальцем уголки губ друга. Шисуи перехватил потянувшуюся руку. Огладил подушечками пальцев тыльную сторону ладони. Итачи смущенно отвел взгляд, прижимая руку к себе. Кучерявого забавила подобная реакция сиюминутной слабости, уязвимости. Казалось, что вот, ещё немного, и он растает под солнцем, оставляя свои угольные чернила на земле. Но нет. Итачи был слишком тверд собой, несмотря на все потрясения в жизни, которые скупают с ним под руку.       – Я скоро закончу пересаживать, можешь зайти в дом. – Итачи взялся за ручку куная. Раскопал небольшую лунку, водружая туда массивное растение.       – На улице такая жарааа,– Шисуи застонал, как вредный ребенок. Вперился в напряженную спину друга, усердно ковыряющего почву. – Давай мы вместе досажаем с тобой эти хризантемы и тогда сможем спокойно пойти отдохнуть в дом. Итачи угукнул и начал командовать Шисуи. Говорил, как держать цветок, где вскопнуть земли, сколько воды вылить в лунку и как присыпать. Итачи знал, что Шисуи был талантливым с детства во многом. Правда... Цветы он сажать не очень умел. Не хватало усидчивости и более аккуратных пальцев. Итачи видел, как друг сосредоточено держал хрупкий стебель, когда сам лил воду на корни. Тем не менее, спустя два сломанных саженца то ли от злости, то ли от неаккуратности, Учихи зашли в дом, чтобы охладить разгоряченные тела от жары.       – Нам ещё надо решить вопрос с проживанием, – Шисуи облегчённо выдохнул, опрокинув два стакана освежающего ягодного морса и выбирая рот. – Могу попросить, с твоего позволения, продлить аренду, и в скором времени сможем взяться за строительство дома. Итачи поперхнулся от столь резкого хода мыслей и округлил глаза. Шисуи похлопал друга по спине, заглядывая за челку.       – Я не против продления.. Но дом... – Итачи потерянно смотрел на руку друга, скребя своими ногтями стол, но легонько.       – Ахахахха, я же не говорю о двухэтажных апартаментах, – Шисуи привстал со стула, наливая новую порцию освежающий жидкости в стакан, а заодно и в пустой стакан собеседника. – Я говорю про простой одноэтажный домик. Дверь, окна, крыша и три-четыре комнатки. Шисуи загибал пальцы, рассказывая, какие он хочет комнаты и каждый раз с детским восторгом спрашивал Итачи о том, что он думает.       – В целом... – Итачи призадумался, отпивая морс, налитый Шисуи в стакан. – Я не против, и звучит вполне реально. Да и здесь нет холодов, чтобы строить что-то сложное.       – Есть одно но... Шисуи поставил стакан на стол, повернулся к Итачи всем корпусом. Желая услышать это но.       – Если будет небольшой сад, то лучше им займусь лично я. Мне жалко цветы... Шисуи сделал вид, что обиделся и Итачи даже почти поверил. Но секундой позже он громко рассмеялся с забавного высказывания, хоть оно и было на полном серьезе. Из всех возможных НО Итачи Учихи, был выбран пункт про садоводство. Шисуи ещё долго смеялся, чуть ли не до слез и красного лица. Забавно было то, что Итачи и вправду не понимал, почему его друг ржет, как конь. Итачи толкнул старшего в бок, чтобы тот успокоился. Вроде помогло, подумал он. Шисуи начал спускаться со своей катушки веселья и приходил в порядок. Смочил пересохшее горло новым стаканом ягодного морса.       – Хорошо. Если будет сад, то сам все сажать и поливать будешь. Лезть вообще не буду, даже не проси. Тёмная искорка улыбки пронеслась по губам Итачи, и он кивнул, соглашаясь с Шисуи. Ведь никто не знает, что может ожидать в будущем...

***

Мальчуган с растрепанной блондинистой головой перебегал от дерева к дереву, стараясь быть скрытным. Он следовал за своим другом и сенсеем, которые, по какой-то причине, забыли его взять на миссию. Нуу, так думал сам Наруто. Узумаки сильно волновался за друга и не хотел, чтобы с ним что-либо случилось. Знал, что Саске снова оттолкнет своей колючестью и нежеланием показывать свои эмоции, но Наруто был решительно настроен на выяснение правды от друга.

Легкий ветерок, шелест зеленых листьев...

Небольшой домик запрятанный меж деревьев.

Саске заметил на развилке табличку, на которой было ясно написано: Ночлег. Заприметив, что юнец остановился, Хатаке притормозил следом. Уставился на то же место, засунув руки в карманы.       – Какаши-сенсей, куда именно мы идем? Копирующий ниндзя лишь пожал плечами и неловко замычал. Сообразив, ответил:       – Саске, предлагаю перед заданием как следует подкрепиться, ведь никто никогда не знает, сколько может понадобиться времени на сопровождение. – Какаши, довольный собой, прошагал дальше, где как раз располагалась скромная харчевня.

Проходя мимо домика, Саске мазнул взглядом по...красным хризантемам, высаженным возле дома...

***

      – Тачи, смотри!!! – Шисуи тормошил полусонного друга за столом, за плечо. Итачи недовольно глянул на старшего, кричащего на него и переводящего суматошно взгляд в окно. Итачи провел линию от пальца до туда, куда указывал Шисуи. Глаза младшего медленно округлялись, и сон спал как рассеявшаяся иллюзия. Он приподнялся со стула, не веря глазам.       – Саске... Тихо пролепетав, Итачи подбежал к окну. Выглядывал с края рамы, чтобы не выдавать своего присутствия. Наблюдал, как тот проходил мимо дома... А рядом и Какаши...       – Тот, кому ты писал записку о встрече, был Какаши? Но как ты...? Итачи, конечно, знал, что друг пишет кому-то знакомому, но не знал, что этот знакомый будет копирующий ниндзя. Тот, с кем он раньше работал в АНБУ и поддерживал, когда умер Шисуи. Но прошло много времени, и Итачи начал подозревать, что Хатаке мог сильно измениться, и в том числе по отношению к нему в связи с прошлыми событиями. Предугадать его реакцию было довольно сложно, сколькими бы он шаринганами не владел и каким бы гением ни был. Ведь Какаши не знает, кто писал ему ту записку. Хотя было довольно опрометчиво, что Шисуи отослал ворона, ведь пепельноволосый наверняка знал, чьей была эта фишка, отсылать воронов. То есть да, по праву она принадлежала Шисуи, но в деревне все всегда представляли иллюзии с воронами в лице Итачи. Не Шисуи. Но Шисуи ничуть не обижался, что итак все думали. Главное, что его другу нравился такой эффектный фокус во всех его формах и проявлениях. Да и пользы было много, вплоть до того, что в детстве, не имея возможности встретиться или выйти из дома, они пересылали друг другу ворон с записками.

Карканье. Взмах крыльев...

Очередная ворона посыльная, отправилась с запиской к Какаши. Шисуи не мог, к сожалению, написать место встречи. Только когда они сами прибыли в страну и нашли жилье. Итачи наблюдал за птицей из окна. Та уселась на крыше и переступала с ноги на ногу, вертела головой. Шисуи знал, если выпустить ворону слишком рано, и она полетит сразу к Какаши, то их местоположение сразу рассекретят. Так что оставалось ждать, когда они уйдут на приличное расстояние.

***

Подойдя к порогу забегаловки, Какаши отдернул занавеску, прикрывающую вход. Саске прошел под отведенное в сторону тканью, осматривал помещение.

Карканье, ветерок в спину.

Копирующий ниндзя хотел было зайти, но назойливая птица в наглую села на плечо и чистила клювом перья на крыльях. Завидев клочок пергамента на правой лапе птицы, Хатаке потянул за ниточку и развернул письмо. Птица громко рокотала и вертела головой. Пепельноволосый тем временем внимательно вникал в строки, выведенные порывистым, корявым почерком. Какаши до сих пор старался понять, кто может быть адресатом. Впрочем, быть настолько глупым он не мог. Хоть и не хотелось верить в жестокую, голую правду своих предположений, он оставил призрак сомнений в своей голове на случай встречи.       – Саске. Хатаке зашел в кафе, где по центру помещения как раз стоял юный Учиха и осматривал столики. – Я хочу тебе кое-что сказать. Какаши пригласил Саске на улицу, чтобы не тревожить уши окружающих делами, которые их совершенно не касаются. Выйдя на улицу, Какаши наклонился к Саске и рассказал о месте встречи. Он не стал посвящать Учиху в свои потаенные мысли, чтобы он не дай ками не натворил глупостей раньше времени. Тем самым ставя под угрозу их жизни.       – Но Какаши, разве даймё мы не должны встречать у его резиденции? Почему опушка леса? Хатаке прихмыкнул, выкинул указательный палец вверх. По наставнически начиная:       – Саске, если недоброжелатели знают о том, что даймё отправляется куда-то, то могут поджидать его рядом с домом иди по дороге, ведущей от него. Так что участок леса, не вызывает сомнений для них, и они туда навряд пойдут. Угукнув, Саске пошел возле сенсея.

На опушку леса...

***

Шелест иссохшей листвы на солнце, мягкое покачивание цветов и травы, застилавших всю землю как нескончаемый зеленый ковер. Теплый ветер колыхал подол старой юкаты, игриво задирая ткань выше щиколоток, обнажая ветхие сандали организации на ступнях. Шисуи стоял напротив Итачи под около раскидистого куста камелий. Он подбадривающе положил руки на худые плечи друга. Казалось, что из-за внутренних переживаний об этом дне, Итачи ещё больше похудел, осунулся. Синяки под глазами стали темно-акварельные, вперемешку с нездоровой зеленцой. Шисуи хотел поднять настроение другу, но знал, что это практически невозможно, хоть и принимал разные попытки. Слишком сильная воля и гордыня, с которой он не справится, пока сам Итачи не захочет. Оставалось лишь лелеять в крепких объятиях и легких поцелуях. Показать, что он далеко здесь не один, его никто не кинул на произвол судьбы, и рядом всегда есть крепкое плечо, на которое можно положиться. Звякнув маленькими колокольчиками на ветру, Шисуи водрузил на голову Итачи шляпу организации. Её широкие, соломенные поля спасали от зноя и не давали обгореть чувствительной коже.       – Шисуи, если Саске не захочет меня видеть и слушать? – холодный, тяжелый ком сомнения отпечатывался в сердце вязким, неприятным на языке чувством и стеклом в глазах.       – Знаешь, Тачи, – Шисуи положил руку на хрупкое запястье, притягивая к себе метающегося друга– Не думаю, что твой брат из тех, кто не будет слушать. Ему нужно будет время, чтобы переварить все в голове. Это сложно, но, думаю, он справится. Он ведь любит тебя в глубине души, хоть и ненавидит после всего.

      – Я буду рядом...

Итачи ощущал себя маленьким комком нервов последние дни, но три простых слова расплетали паршивость на душе. Шисуи порывисто нырнул под шляпу, скрываясь за бумажными, мельтешащими лентами. Смотрел совсем близко на тени, игравшие на фарфоровом лице. На ресницы содрогающиеся в предвкушении. Трепетно, с присущей нежностью, Шисуи прильнул к губам. Мягко покусывал тонкую кромку, захватывал верхнюю. Казалось, ещё чуть-чуть, и пойдет кровь, но её не было. Только сладкое томление глубоко в животе и пелена на полупрозрачных, больших зрачках. Итачи плоховато видел, и это не скрылось от Шисуи, досконально осматривавшего его почти все время. Если бы старший знал заранее о перегрузе глаз друга, то, возможно, смог бы спасти его зрение. В общем, он мог узнавать лица на расстоянии пятнадцати метров, что уже не плохо. Приоткрыв тонкую нить губ, Итачи расслабился, выдыхая гулкой вибрацией через нос, впуская настырный язык глубже. Каждый раз все ласки Шисуи отпечатывались в сознании чем-то нереальным, волшебным. Не может быть все так хорошо долгое время. Опасения корябали мозг тупыми когтями и непонятно, когда это все закончится и как...

Но Шисуи...

Он ходил по грани иллюзий и реальности, балансируя где-то посередине сухой палки. И непонятно когда она треснет. Но об этом думать не хотелось.

Хотелось только...

Поймать нахальный язык, который по-хозяйски оглаживал все сокровенные места ротовой полости: зубы, нёбо, нежные выемки щек. Чмокающе, со слюной, Итачи приоткрыл шире рот, впечатываясь по своей какой-то внутренней инерции в губы старшего сильнее, и перехватил его язык, с напором уводя на нейтральную территорию, показывая, что он не такой слабый и тоже может проявлять инициативу. Шисуи дернул уголком губ в улыбке, приоткрывая глаз, чтобы увидеть то сосредоточенное и в то же время расслабление лицо друга, пытающегося показать свою позицию. Его это умиляло до чертиков, до приятной истомы внутри, но он ничего не говорил. Лишь замедлил движения своей плоти, временно отдавая первенство другу. Сливовые, обкусанные губы слегка зудели от слюны и пылких движений. Итачи не спеша отстранился, поцеловав мягко, на последок, в уголок губ. Содрогнувшись, веки приоткрылись, обнажая ониксовые глаза и их теплую пустоту. Ту, в которой Шисуи утонул, наверное, с самого первого дня их знакомства. И только сейчас осознавал, насколько он был, черт возьми, прав во всем, что делал. Шисуи зачарованно глядел одним глазом в два итачиных, понимал горечью в груди, как сейчас предательски не хватало второго, чтобы посмотреть в эти загадочные глаза полноценно...       – У тебя очень красивые глаза, Тачи... – лепетал полушопотом Шисуи, под шляпой. На затылке щекотали бумажные ленты, но он не намеревался выходить из теневого оазиса, из оазиса Итачи.       – Не думаю, что от них скоро будет толк. – Итачи иронично посмеялся, от чего заработал стальной взгляд.       – Не говори так никогда! Если не будешь показывать всем, какой ты крутой, то, может, не будет ухудшаться зрение. – В порыве гнева, Шисуи сжал крепче костяшки в кулак, нахмурил переносицу.       – Прости. – Итачи, заметив перекатывающиеся напряжение в мышцах рук, схватил Шисуи за ладонь.       – Ты не передо мной извиняйся, Тачи... Это твои глаза, и я не могу повлиять на их здоровье. Просто прошу впредь не пользоваться средним и сложным уровнеи гендзюцу. Это сказывается не только на глазах, но и на организме. Шисуи досадливо уронил взгляд на руку Итачи, поглаживающего его ладонь.       – Постараюсь быть внимательней к этому. Итачи, видя раскисшее состояние друга, прильнул к лицу старшего и по-детски поцеловал в щеку, разряжая обстановку грузных раздумий.

Тихие шаги, ветер доносил до ушей невнятные речи...

      – Итачи, похоже мы не одни. – Шисуи выглянул из-за раскидистого куста камелий и запреметил издалека две расплывчатые фигуры в свете солнечных бликов. Взрослого и, скорее всего, ребенка. Ещё долго вглядываясь, он отдернул Итачи за плечо, тормоша.       – Это они... Шисуи напоследок на удачу поцеловал в мягкую щеку Итачи. В скорости ретировался в густую крону дерева, оставив друга одного. И так влез по уши не в свои дела, хотелось дать воздуха младшему в своих решениях. Итачи нервно оглядывал густую зелень на кроне, где только что скрылся друг. Не шевелился. Ничем не выдавал себя. Шисуи был идеальным шиноби, по мнению Итачи. Правда, старший Учиха постоянно отнекивался, посмеиваясь над суждениями младшего о нем. Итачи оправил подол кимоно и плотнее запахнул легкую ткань, прикрывая оголенную грудь, после блуждания горячих пальцев Шисуи.

      – Саске...

***

Хатаке остановился посреди опушки, на так обозначенном месте встречи. Внимательно окинул зеленое пятно взглядом и только на самом его конце увидел силуэт, мужской. Какаши подмигнул Саске, и тот потянулся рукой к кунаям, приоткрывая чехол. Медленная, крадущаяся поступь. Вмятины сандалей на траве сенсея и юного Учихи. Расстояние неизбежно сокращалось, время текло талой водой меж пальцев. Нервы натягивались струной, обещая порваться в любой момент, хлестануть все внутренности и душу. Оставить лишь ошметки... Раскатистый, уверенный оклик сотряс пространство на опушке.       – Можете ли вы показать свое лицо? Думаю это сократит время нашего разговора. – Хатаке не сводил взгляда с Учихи, придвинул Саске ближе на всякий случай. Сейчас была не та ситуация, когда можно было бы вступить сразу в бой, особенно после придумывания плана. Так считал пепельноволосый, напрягаясь всем телом, готовясь в любой момент вступить в бой. Итачи почувствовал, как сердце сжалось и упало в пятки. В горле встал тяжелый ком, не давая сказать ни слова. Прикрыв глаза и дребезжаще выдохнув через ноздри, Итачи представил рядом образ Шисуи. Как старший его успокаивает очередным теплым словом и хлопает по плечу. Сглотнув вязкую слюну, Итачи постарался успокоиться. Развеяв свою иллюзию в образе Шисуи, ответил уверенным голосом, стараясь скрыть страх.       – Мое лицо уродливо... – импровизировал на ходу первое, что приходило в голову. – Не хочу, чтобы его видели. Итачи надвинул поля шляпы ниже, скрывая свое лицо ещё лучше. Шестеренки в голове Саске начали медленно прокручиваться, вставая в верную конструкцию       – Какаши, это ведь не даймё...? – Саске потер подбородок в раздумьях, уставился на Хатаке, метался время от времени на мужчину вдалеке, стоявшего в кимоно. Хатаке пропустил вопрос Саске мимо. Он решил поставить точку глупым играм в таинственные личности и амплуа.       – Не думаю, что ваше лицо уродливо...Итачи Учиха.

"Когда думы печальны Даже тот светлячок над рекою Кажется мне душой моей – тело покинув, Она искрой мерцает во мраке".

— Идзуми Сикибу