Алая камелия

***

Янтарная клякса солнца пала на бумажные седзи окон, подсвечивая искусные рисунки бамбука. Деревянный пол окрасился огненным от игры лучей дневного светила. Утренние пташки приветствовали рассвет, исполняя причудливые, мелодичные песни. Утренняя прохлада тянулась тонким покрывалом по полу, не поднимаясь до кровати, на которой мирно спали Учихи. Продрав веки, Шисуи сонно вглядывался в лицо Итачи несколько минут. Фарфоровая кожа. Тонкие губы нежно-персикового цвета. Смольные ресницы, торчащие в стороны. Аккуратный, точеный нос. Глубокие впадины от носослезных каналов до щёк. Шисуи не шевелился всё время, чтобы не дай ками не нарушить такой хрупкий момент. Запечатлеть младшего, спавшего сладким сном. Совсем легонько, подушечками пальцев, глубоким дыханием, Шисуи провел по впадине на щеке, вызывая большой интимный трепет и детский восторг на затворках подсознания. Шисуи придвинулся аккуратно, не сминая матрас. Еле касаемо поцеловал впадинку на щеке. Отстранился, убеждаясь, что Итачи крепко спит. Встав с кровати, Шисуи оделся в одежду организации, но без плаща. Слишком уж официально, учитывая, что они на "отдаленной работе". Открыв дверь, Шисуи вышел на скромный балкончик полюбоваться рассветом. С детства мечтал и грезил иметь в доме с отцом балкон с парой цветов, чтобы встречать и провожать солнце. К сожалению, отца рядом не было, да и дом это был не его. Грустно выдохнув, Шисуи облокотился на перила, вглядываясь в окрестности и думая о своем. Тихие, почти неслышимые шаги. Шорох одеяла. В следующее мгновение тонкие руки под майкой, холодные пальцы на горячей коже, блуждание по прессу. Шисуи оглянулся через плечо, хотя прекрасно знал, кто это.       – Доброе утро, – Итачи поймал одним взглядом в капкан и мягко накрыл губы напротив своими теплыми, молочными ото сна. – Не хотелось оставаться в должниках. Положив голову на плечо Шисуи, уткнулся растрепанной макушкой в шею. Туда, где билась артерия, распаляя тепло по телу.       – Хитрый хорëк! Значит, ты тогда всё же проснулся! Итачи слегка опешил от резкости. Сморгнул остатки сонной пелены.       – Я бывший АНБУ, Учиха, нынешний нукенин, и ты думаешь, я не почувствую во сне касания губ? – Итачи с искринкой смотрел на дергаюшийся кадык Шисуи и дернувшуюся венку на виске.       – Я просто проверял твои навыки, может, ты потерял сноровку. – Шисуи ехидно посмеялся, наблюдая за птичками.       – Интересно, кто же мог её подорвать? – Итачи свел брови в переносице, слегка обнажив белоснежные зубы в легкой улыбке.       – Даже не знаю, – Шисуи задумчиво тянул, взглядом падая на Итачи, играющего с ним в "Кошки-мышки". Но Шисуи поддерживал эту игру. Ему нравилось угадывать ход его мыслей и иногда нарочно подшучивать, как, например, сейчас. Шисуи приложил пальцы к подбородку, глядя в небо. – Может, один ооочень красивый, соблазнительный парень с одним глазом и подкаченным телом?       – Может быть. – Итачи лукаво хмыкнул. Рассмеялся теплым, бархатным тембром. Чистым, настоящим.

***

Самое приятное, пожалуй, было то, что кормили здесь и завтраком, если гости, конечно, никуда не спешили. Между делом, когда завтрак окончился, и Итачи поднялся обратно в комнату, Шисуи подошел к бабусе, чтобы разузнать о произрастании здешних лекарственных трав. Она поинтересовалась, зачем ему вообще нужны эти травы. Видела, что Учиха мало смыслил в травничестве. Когда посуда с завтрака была вымыта, Эмико, устав, села на кресло и принялась объяснять Шисуи про каждую им выписанную траву из заметок змея, назначение в медицине, противопоказания, полезные свойства. Шисуи впитывал новую информацию как губка, желая помочь Итачи. В последнее время мозг совсем заржавел без нового потока знаний. Также женщина в подробностях рассказала, где всё это добыть в стране Чая. Достала с пыльного шкафа карту и водила старческими, венозными пальцами по местности, помечая мелким карандашиком места, где искать. После отдала Шисуи карту и наказала, чтобы обязательно её вернул и не потерял. Рассеянно посмеявшись, он заверил, что все будет хорошо, и ей не о чем волноваться. Сжав карту в руке, Шисуи поднялся к Итачи.       – Итачи, я изучал записи Орочимару о твоем здоровье. – Войдя в комнату, Шисуи застал Итачи сидящего на полу в какой-то странной позе.       – Что за записи? – Напрягся Итачи, сщуривая глаза и высвобождаясь из запутанного положения.       – Ты не знал, что были записи? – Шисуи прошел к Итачи и сел на пол, удивленно перясь на Итачи.       – Нет, не знал. – Итачи встал и потянулся как хорек.       – В его заметках написанно про нужные травы для лечения. Ещё я понял, что он, похоже, пичкал тебя сильными обезболивающими с кучей побочек, так что не думаю, что он искренне желал твоего выздоровления. Может, разве что, делал вид, я не знаю. А ведь и вправду. Итачи не думал, что ему давали. Легкие горели, а мозг следом, раз отказывался логически размышлять.       – Следовало догадаться, что такой человек, как он, мало что делает без личной выгоды. – Итачи зло фыркнул, садясь на стул и закидывая ногу на ногу.       – Но я жив. Из какой выгоды он мог меня оставить в живых?       – Шисуи...– Понизив тон, Итачи положил руку ему на плечо. Тяжко выдохнул сквозь зубы. – Ради его экспериментов. Но он, зная о моем нахождении в организации, на тот момент не мог ничего с тобой сделать. Знал, что ему придется очень несладко, если я узнаю о смерти Учихи от его рук. Да и слухи в организации быстро расползаются. Не могут все тайны храниться вечно.       – Как, однако, всё всплыло. – Шисуи нервно посмеялся, закрывая лицо ладонью.       – Каждый бывает в такой ситуации. Мы с тобой вместе побывали и ещё не один раз... Мазнув взглядом по губам, Шисуи придвинулся к Итачи и мягко поцеловал. Прикрыл глаза, чтобы отдаться слепому блаженству.       – Идем, Тачи. Если успеем, то вернемся к началу вечера и застанем вкусный ужин от Эмико-самы.       – Ты взял продуктовый свиток или корзинку с собой? – Итачи встал со стула и накинул легкую юкату из льна. Руки скрывались за длинными рукавами, а вырез шел ниже острых ключиц.       – Да,– Шисуи радостно продемонстрировал корзинку. Слегка потрепанную, кое-где виднелись распущенные прутья, но она была ещё пригодной. – С твоим телом на тебе любая одежда прекрасно смотрится, повернись. Итачи послушался и повернулся к Шисуи спиной, ощущая тяжелый, медовый взгляд на позвонках. Шисуи вынул из шкафа оби, разматывая с характерным шелестящим звуком ткань. Скользнув меж пальцев, отмеряя на глаз, Шисуи обхватил им талию Итачи и подтянул к себе, заматывая ловкими движениями пальцев.       – Готово. – Шисуи рывком притянул Итачи за края оби и развернул лицом к себе. Соприкоснувшись лбами, Итачи заторможенно выдохнул, вглядываясь в теплую улыбку и слабые морщинки, появившиеся под глазами. Шисуи слегка наклонил голову, приникая к губам Итачи, плавно запустил свободную ладонь в гущу темных волос, слегка взъерошивая пряди. Итачи вздрогнул всем телом от прикосновения, но тут же расслабился, как кот, который добился долгожданной ласки. Итачи лишь изворотливо жмется ближе к нему, чтобы раствориться в тепле чужого тела. Руки и пальцы переплелись, так же, как и языки, в нежном танце. Комкая одежду, они касались кожи друг друга там, где она оставалась оголённой, неприкрытой. Мелкая гусиная кожица на шее и руках, тонкие волоски на которых встали дыбом от возбуждения. От нахлынувшей страсти и поднимающегося полуденного солнца, что сжигало весь кислород, в комнате не хватало воздуха. Разомкнув губы с тихим чмоком, они долго глядели друг на друга. Вглядывались в самую глубину глаз и души, что там отражалась. Не будет ошибкой сказать, что они читали мысли друг друга, как старую книгу.

***

Солнечные лучи падали пересветом на кожу сквозь кроны деревьев. Теплый ветерок обдувал лицо и сушил губы. Шисуи сверялся со списком трав и тем, как они выглядят. Не хотелось ведь, вместо лечения, калечить друга каким-нибудь ядом. Хотя Эмико-сан сказала, что в стране Чая почти нет ядовитых трав, и наткнуться на подобный экземпляр - большая редкость. Но, тем не менее, лишняя осторожность не повредит. Шисуи одернул Итачи за край юкаты, чтобы он подошел к нему. Итачи, правда, любовался какой-то бабочкой, пьющей нектар на желтом небольшом цветке, но то, что хотел от него Шисуи было, конечно, важней.       – Тачи, смотри! Это как раз та трава, которая нам нужна! – Шисуи сорвался на полурадостный детский вопль и раздул ноздри от гордости. – Она называется гогë. Я читал про нее в записях, и мне показывала Эмико-сан, как она выглядит. Она помогает при болезнях легких. Осталось найти ещё немного, и мы вернемся. Ты хочешь передохнуть? Освежиться? Шисуи подрезал краем куная траву и бережно положил в корзинку. Прикрыл все свои сборы и находки влажной хлопковой тряпкой, чтобы зелень сохраняла свою свежесть как можно дольше.       – Освежиться. На улице довольно-таки жарко. – Итачи отдыхал возле куста алых камелий, подгребя одну ногу к животу, и с вниманием смотрел на Шисуи.       – Хорошо. Здесь как раз в пару шагах от тебя есть маленький ключ. – Шисуи подошел к Итачи и раздвинул кусты мощным движением рук. Итачи резко обернулся на шелест листвы и хруст веток и увидел журчащую речку, играющую на солнце всеми цветами радуги. Шисуи раздвинул ветки ещё сильнее, чтобы пройти. Честно говоря, рука сделанная кукольным мастером была совершенна. Вот что значит: полное погружение в свое дело. Она не доставляла дискомфорта, и Учиха привык к ней, как к родной. Правда, порой приходилось полировать её маслом и просушивать на солнце, чтобы сохранить её долговечность. Игриво зыркнув на Итачи, погруженного в любование ручьем, Шисуи опрокинул его на землю, мягко подтолкнув руками в грудь. Они плавно скатились к речке с небольшого холмика, усеянного цветами. Тонкий сладкий аромат нектара окутывал все вокруг и приятно щекотал ноздри. Шисуи придавил Итачи к земле, ловя на себе изумленный взгляд двух сверкающих ониксов под собой. Растрепавшийся хвост и пушковые волосы, торчащие в стороны на молочных травинках.       – Шисуи, хватит дурачиться. Мне жарко. – Итачи возмущенно отчитывал Шисуи, скрестив руки на груди и прикрыв на мгновение глаза.       – Прости, Тачи, просто ты такой... и я не смог удержаться. – Шисуи нежно убрал руки Итачи с груди и прижал их над головой, скрестив его запястья. Трепетно коснулся теплыми губами Итачиных и слегка отстранился, довольно улыбаясь детской улыбкой. Отмерев от легкого поцелуя, Итачи смутился, но решил не сдаваться.       – Какой же я? – С интересом спросил Итачи, заглядывая в глаз Шисуи, слегка приподнявшись от земли. Шисуи сел на пресс Итачи и изобразил на лице задумчивость великого мыслителя, который размышляет о вечном. Итачи поежился от веса на себе, но, углядев беспокойство, Шисуи слегка привстал.       – Даже не знаю... Ты добрый, всегда делаешь все ради других, жертвуя собой и своими принципами. Ещё справедливый, рассудительный и бескорыстный. Я могу продолжать бесконечно, – Шисуи уместил ладони на грубую ткань юкаты на груди, ощущая сбитое дыхание под собой. – Ты для меня всегда будешь самым лучшим, даже если ты начнешь отнекиваться своими недостатками. Я вижу тебя насквозь, как и ты меня, поэтому люблю тебя таким, какой ты есть. Руки Итачи ослабели от откровения и тепла сказанных слов. Шисуи было подумал, что Итачи забыл, что ему было жарко, и он хотел освежиться и испить воды. Шисуи слез с Итачи и присел на корточки возле ручья. Погрузил ладони в журчащую речушку, зачерпывая воду и умывая лицо от пота и знойного жара солнца. Влага скатывалась с темных вихров обратно в ручей с тихим капаньем. Итачи встал с земли и подполз сзади, робко приобнимая за спину. Вплетая пальцы под край майки.       – Шисуи, спасибо, что ты рядом со мной. Ты не представляешь, как мне было тяжело без тебя, без Саске, без семьи... Я рад, что смог обрести заново то, что потерял, хоть и не полностью...ты моя семья, Шисуи... Шисуи расслабил пальцы, вода потоком вылилась из желоба рук обратно в реку. Глубоко выдохнув, Шисуи повернулся к Итачи и прижал его к груди. Тепло тела и искрящееся доверие. Вот, что чувствовал Шисуи, улыбаясь в волосы на макушке младшего.       — Тачи, мне очень приятно быть для тебя семьей. Я рад, что не умер и встретил тебя снова. Шисуи слышал тихое всхлипывание носом и скатывающуюся влагу по шее. Растрогавшись ещё больше, он нежно водил рукой по спине Итачи, накручивал пряди на пальцы.       – Ну-ну, всë хорошо, я рядом. – Шисуи тараторил слова утешения, как стихи, надеясь, что хорек поднимет голову и перестанет ему заливать майку крокодильими слезами. Итачи скованно отстранился, вытирая нос внешней стороной ладони. Перился в какой-то чертов одуванчик, что рос у стоп Шисуи.       – Надеюсь, тебе получше. Не стоит держать эмоции в себе, даже если ты сам себе это прописал. На то и есть близкие, чтобы выплескивать эмоции, – Шисуи нервно посмеялся, представляя, что мог бы натворить Итачи, будь его эмоции не на коротком поводке. – Тебе нужно умыться. Не порть свое личико слезами, они этого не достойны. Шисуи игриво улыбнулся, тыкая Итачи в щëку, как ребенок. Он считал своим долгом, как друга, веселить порой столь мрачную и раскисшую сторону друга.       – Спасибо. – Тихо пролепетал Итачи, подползая к ручью. Шисуи на душе стало легче и спокойно. Он лишь наблюдал какое-то время, как младший умывал свое лицо освежающей влагой, подползя к краю речушки. Шисуи неспешно встал, оправляя штаны и майку. Позвал у края опушки Итачи, подзывая к себе, чтобы продолжить сборы трав. Итачи увлеченно что-то делал руками, и только когда он подошел к Шисуи, заприметил венок из полевых цветов в бледных ладонях. Итачи привстал на носочки и робко пристроил венок на вихрах Шисуи.       – Не знал, что ты такое умеешь. Очень красиво, – Шисуи мягко чмокнул Итачи в щëчку, когда тот пытался отстраниться, стесняясь своих действий. – Однажды я заплету тебе косу и вплету в неё цветы. Плевать, что все подумают. – Шисуи улыбнулся в ониксовые глаза и взял Итачи за руку, ведя по местам, где на карте Эмико-сан отметила местоположения нужных трав.

***

К сумеркам корзина была заполнена различными травами, а душа теплыми эмоциями после прекрасно проведенного дня. Подходя к дому, Учихи лицезрели свет из окон, освещавший вдобавок и улицу искаженными проблесками вперемешку с тенями вечера. Ещё ближе можно было уловить ароматный запах готовки пожилой женщины. Улавливался сладкий запах пирога с грушами и печеная утка. От одной лишь мысли о трапезе уже текли слюнки. Итачи по традиции приласкал местного кота на пороге дома, который, похоже, тут обжился. Вытягивался, подставляя пузико для глажки. Шисуи присел и тоже протянул руку к животному, но кот посмотрел на старшего удивленными блюдцами и замер, так как Шисуи его никогда ещё не гладил. Итачи взял ладонь Шисуи в свою и показал, где и как надо гладить кота. Вскоре он привык к большой, теплой ладони старшего и подставлял морду под массаж, щуря глаза от удовольствия.       – Милый котик. – Шисуи по детски улыбнулся, гладя на пару с младшим животное. – Тачи, идем в дом, а то всё остынет, что приготовила Эмико-сан.       – Хорошо, идем. Поднявшись с корточек, Учихи вошли в дом, погружаясь в атмосферу уюта и тепла.

***

      – Хахахахахаха, Керо-сама, это слишком забавная история, – Шисуи ухахатывался, утирая слезу со смеху. – Если бы я был таким же неуклюжим, то мог быть на месте вашего знакомого. Мужчина глухо посмеялся в сигарету через прозрачное облачко дыма. Эмико-сан решила не участвовать в этих мужских разговорах. Лишь так, слушала для галочки и латала потрепавшийся татами, сидя на кресле, иногда вставляя свое мнение в разговоры. И то, Керо-сан время от времени закатывал глаза на придирку к той или иной истории из его юности. Да уж, милые бранятся, только тешатся. Итачи облокотил голову на ладонь и слушал, изредка что-то отвечая, когда о чем-то спрашивали.       – Иори-сан, вам удобно с такими волосами на вашей то работе? Как по мне, это довольно таки неудобно. Путаются, мараются, салятся. Можно зацепить. – Керо-сан откинулся на кресло, пыхтя дымом из сигареты. Итачи поморщил нос и отнял голову от руки.       – Эта дань предкам и традициям клана. К тому же, если шиноби опытен, то ему не будут мешать подобные мелочи. – Итачи скептически смотрел на старика, наблюдая, как тот округляет глаза.       – Из какого же вы клана, позвольте узнать? – Керо-сан продвинулся ближе, стряхнув пепел в блюдце. Шисуи подсел ближе к Итачи, накрывая его ладонь своей под столом, оглаживая фаланги пальцев. Невидимо для глаз пожилой пары.       – Моего клана давно нет, так что это не особо важно. – Итачи сжал руку в кулак под столом до побеления костяшек. Для пожилой пары он сказал все со спокойной интонацией, не желая слушать расспросы про клан.       – Ох, сочувствую вам, Иори-сан. – Мужчина сделал последнюю затяжку и потушил сигарету об блюдце. Та с истошным шипением потухла и больше мне разносила свою вонь по комнате.       – Керо и Эмико сама. Было очень интересно побеседовать с вами. Отдельное спасибо вам, Эмико-сан, за прекрасный ужин. Я не совру вам, если скажу, что ел с большим наслаждением, – Шисуи мягко улыбнулся пожилой женщине и повернулся к Итачи, сплетая пальцы под столом. – Уже поздно и, если вы не против, то мы пойдем готовиться ко сну. Устали после прогулки под знойным солнцем.       – Спасибо за похвалу, мне такое редко говорят останавливающиеся у нас путники. – Эмико-сан смущенно улыбнулась и принялась убирать грязную посуду со стола.       – Тогда желаю вам хорошо выспаться и набраться сил. В этой стране хоть и приятный климат, но от него тоже можно порой уставать. Выйдя из-за стола, Шисуи поклонился из уважения за кров и еду пожилой паре и, взяв под руку Итачи, повел на второй этаж, прихватив свечку. Тени от маленького огня плясали по стенам коридора, тускло освещая двери и нужную комнату. Провернув ключ, Шисуи со скрипом открыл дверь, впуская себя и Итачи внутрь и прикрывая обратно на два щелчка. Оставив восковую свечу на тумбе, Шисуи снял потную, прожаренную солнцем форму, оставаясь только в нижнем белье и повязке.       – Тачи, не хочешь обновить юкату? К утру все высохнет. – Шисуи без толики смущения подошел к Итачи, держа свои вещи в руке.       – После того, как ты меня извалял на траве, похоже, придется. – Итачи мазнул из под челки по Шисуи недовольным взглядом от его дневной выходки.       – Ну прости пожалуста, я не хотел тебя злить. – Чмокнув в щечку злопамятного хорька, отстранился, присаживаясь на край кровати. – Могу я загладить свою вину кое-чем приятным и полезным для тебя? Итачи улыбнулся и притих. Постукивал пальцами по бедру и задумчиво глядел на Шисуи около минуты.       – Хорошо, покажи что ты задумал. Потянувшись рукой к поясу юкаты, Итачи развязал легкое одеяние и отдал одежду Шисуи, оставаясь так же, как и старший, в одном нижнем белье. Шисуи накинул простецкий халат на тело и отнес вещи в ванную и какое-то время отчаянно отстирывал последствия своего веселья с одежды. Сок травы оказался уж слишком въедливым, но в итоге юкату Итачи удалось спасти. Зайдя в комнату, Шисуи разместил простиранные вещи на балконе. Позже вернул все свое внимание на Итачи, закрывавшего трещащие занавески на окне, отделяясь от всего мира и любопытных глаз. Лавируя к своей большой сумке и травам в корзинке, Шисуи достал ступку с пестиком, несколько колбочек, засаленный кусок пергамента и кунай из кармана. Итачи оживился и начал выглядывать из-за широкой спины Шисуи как маленький, любопытный ребенок, интересующийся, что делает взрослый. Шисуи положил на дощечку сначала одну траву с фиолетовыми цветами, потом с жёлтыми, потом ещё и ещё... Итачи следил за виртуозными движениями руки Шисуи, когда он со стуком мелко измельчал травы. Симфония каменных перестукиваний наполняла комнату и вводила в некий транс сознание. Постукивания прекратились и Шисуи извлек ещё из сумки слегка зеленоватую жидкость в баночке, по консистенции напоминающе тягучее масло. Поставил рядом на стол.       – Мне надо спуститься за водой. Она нужна, чтобы размягчить травы и сделать их пригодными для употребления. Итачи кивнул головой, наблюдая, как тень друга ускользает от него, позже возвращаясь с небольшим чайничком в руках.       – Тачи, запомни. Травы эти надо заливать не кипятком, а похолоднее.       – Угу, понял. – Итачи подполз поближе, заглядывая на стол, где сейчас творился полный бардак.       – Я сделаю ещё несколько порций вперед, учитывая, сколько мы собрали сегодня. – Шисуи обернулся улыбаясь, ловя мягкий взгляд подкравшегося хорька.       – Ты собрал больше. – Тихо пролепетал Итачи. Приобнял старшего со спины, укладывая голову на плечо.       – Если бы ты не заглядывал на каждый цветок и новое насекомое, то собрал бы больше. – Шисуи звонко засмеялся, за что получил толчок головы Итачи в шею.       – Ладно, ладно. Прости. – Шисуи взял чайничек за ручку, заливая горячей водой травяную труху, и оставил настаиваться. Выдохнув, Шисуи развернулся к Итачи, приобнимая за талию и легко целуя в молочную щечку.       – Могу принести меда, чтобы было слаще. Луговые травы хоть и красивы на вид, но довольно горькие и вяжут. – Шисуи отстранился, глянув на ступку с исходящии от неё ароматным паром.       – Я не хочу, чтобы ты бегал туда сюда... В конце концов, если они проснутся, то, думаю, у них могут возникнуть вопросы... – Итачи задумчиво гулял взглядом по широкой груди, рельеф которой скрывал лишь потрепанный, черный халат. Шисуи перехватил блуждающую руку Итачи и приложил к своему сердцу. Мерное гуханье отдавало в ладонь, сливаясь со слабым пульсом младшего. Смешивалось в одно целое, дополняя друг друга, создавая неповторимую симфонию. Итачи заглянул в глубину орехового глаза старшего и увидел свое отражение. Итачи сейчас казалось, что его жизнь зависит не от него самого, а от этого мерного стука, запрятанного глубоко в груди напротив.       – Думаю, травы настоялись. – Шисуи слегка отстранился, поглаживая Итачи по волосам, пропуская прядки меж пальцев. Итачи, убаюканный ритмом сердца, присел на кровать, протирая глаза от остатков сонливости. Шисуи перелил пахучую, зеленую жижу в чашку. Передал Итачи в бледные, аристократические пальцы и присел рядом с ним, приминая кровать. Итачи скептически посмотрел на содержимое и понюхал. Резкий травяной запах ударил в нос, отчего хотелось утереть нос.       – Шисуи, я вижу полезное, а где приятное, что ты обещал? – Итачи вытаращился на Шисуи, перебирая горячую чашку в руках.       – Выпьешь, узнаешь. – Шисуи хитро улыбнулся, сверля взглядом чашку и Итачи. Итачи понимал, что Шисуи сейчас больше как родитель, надзирающий за ребенком, который не хочет пить невкусное лекарство. Тем не менее, пока чашка не окажется пустой, он от него не отстанет. Закрыв глаза и морща нос, Итачи начал медленно неотрывно пить, чтобы забыть о горьком вяжущем вкусе на языке на подольше. Когда чашка была отставлена в сторону, Шисуи убрал её на стол и с забавой наблюдал за скорченной моськой младшего.       – Честно говоря, такая гадость на вкус. Хотя, если учитывать, что в АНБУ я сидел на специальных пилюлях, то можно и привыкнуть. Итачи утер губы и несколько раз открывал рот, надеясь, что запах выветриться.       – Ну извини, лечение не всегда бывает вкусным. – Шисуи пожал плечами и хмыкнул.       – Не извиняйся, просто непривычно с тех времен службы пробовать подобное снова. Огонек пламени свечи колыхнулся в комнате. Тени вздрогнули и снова замерли.       – Я обещал приятное, значит так и будет, – Шисуи встал с кровати, подвязывая пояс халата поплотнее и поправляя волосы. – Тачи, ложись на живот и сконцентрируйся на чем-то приятном, что тебя успокаивает. Дыши ровно и размеренно. Итачи, повинуясь глубокому тембру, залез на кровать, перебираясь ползком к изголовью. Лег на грудь, укладывая руки вдоль туловища и поворачивая голову в бок, чтобы лучше видеть Шисуи, хоть краем глаза. Поскрипывание кровати, шуршание одеяла сзади. Мерное дыхание в затылок. Итачи через некоторое время разморился, чувствуя прогревающее тепло в ребрах и где-то глубоко внутри. Уверенные, сильные движения ладоней, но с тем же по-своему нежные. Разлепив глаза и разомкнув скошенные губы от одеяла, Итачи сонно пробубнил.       – Это и есть то приятное, о чем ты говорил? Шисуи налег сверху, прислоняясь к уху, не прекращая блаженных движений.       – Да. – Мягким шепотом в ухо, сказал Шисуи, снова отстраняясь.       – Я до сих пор не понимаю, как это поможет излечиться от моей болезни. – Прикрыл глаза, томно выдыхая и отдаваясь приятному.       – Честно говоря, это вышло спонтанно, – Шисуи привстал с Итачи, упорно расставив ноги по его линии бедер, не давя на тело. – Сегодня утром, после завтрака, я остался внизу и расспрашивал Эмико-сан о здешних травах. Она рассказала о том, чего я никогда не слышал и не встречал. Собрав определенные травы и употребив их, нужно после пропустить лечебную чакру через больной участок, и таким образом можно за короткий срок вылечить человека. Замедлив движения, Шисуи пустил смешок, добавляя.       – Она ещё сказала, что если лечащий человек испытывает высшие чувства к больному, то может его вылечить от почти любой болезни. Чакра, по её словам, приобретает особые свойства, хотя в книгах об этом нигде не прописано. Так она сказала, такие совпадения к сожалению слишком редкие. – Шисуи поник головой, выдыхая ветерок на оголенную спину. Шисуи задумчиво рассматривал флуоресцентное свечение чакры, льющееся по пальцам.       – Может, это будет слишком опрометчиво с моей стороны, но, кажется, у меня есть тот редкий шанс на выздоровление, благодаря тому, что меня лечишь именно ты. – Итачи сквозь сон ощущал уверенные надавливания и тепло, неестественно проходящее сквозь всю грудную клетку. Дыхание становилось свободнее, и уже мало что мешало.       – Кто знает. Хочется верить, что это правда, а не выдуманная сказка...– Шисуи усилил ток чакры. Поочередно надавливая на определенные точки, вызывая тем самым тихое оханье или вздрагивание. Прислонившись ухом к спине, Шисуи внимательно слушал дыхание Итачи. Размеренное, спокойное. Шисуи выводил различные узоры, линии, надавливая на ребра, плечи. В мыслях промелькнуло, что обычный массаж не будет лишним после незамысловатой процедуры. Стрелки часов размеренно тикали в комнате. Свеча на комоде почти догорела, цвиркая последними всполохами пламени об оловянную подставку. За окном в глухой ночи лил слабый дождь. Били брызги капель по стеклам, отлетая от подоконника. Вода лилась по желобу, стекая в небольшие цепные ведерки, издавая мелодичный перестук. Прекращая поток лечебной чакры, Шисуи наклонился к Итачи. Тот уснул глубоким сном, посапывая в подушку. Шисуи перекинул ногу на свою часть кровати, стараясь как можно меньше двигаться, чтобы не дай ками не разбудить. Шисуи аккуратно укрыл Итачи одеялом, от носков до начала подбородка. Бережно подоткнул под ноги и бока. Думал, что сам сегодня прекрасно поспит без одеяла. Не сильно то и холодно. А вот насчет Итачи, Шисуи думал, что ему опасны сквозняки, особенно летние, о которых почти никто не думает. После использования приличного количества чакры, Шисуи сильно хотел спать, и глаз слипался. Пододвинувшись на локтях, он навис над дремлющим хорьком. Склонился к виску, нежно целуя желая сладких снов. Легкая улыбка, сквозь сон, дрогнули на лице Итачи. Знал, чувствовал. Но не просыпался. Долгое время Шисуи смотрел в затылок, перебирая кончики волос. Шурша одеялом, перекатился к окну, наблюдая за ночным небом, пока не закрыл веко.

***

Волны били о бок корабля, рассыпаясь мелкими пузырьками. Доски жалобно скрипели под напором водной стихии. Одна надоедливая чайка орала, сидя на корме корабля.       – Йо, Саске, – высокий мужчина с пепельными волосами прищурился, отводя руку к виску. Здоровался по привычке. – Думаю, ты в курсе, зачем мы плывем в страну Чая. Учиха повернулся на голос и увидел своего сенсея.       – Какаши-сенсей, я знаю, – Саске выдохнул, косясь взглядом сквозь тело мужчины. – Мы с вами должны доставить в Коноху дайме страны Чая. Отпрянув от деревянных перил, Саске проживал воздух, продолжая.       – Но почему на миссию со мной не отправились Сакура и... Наруто? Какаши издал конфузный смешок сквозь маску, засунув руки в карманы.       – Цунаде-сама посчитала, что твоих способностей вполне хватит с моими, чтобы справиться с миссией. К тому же, это ответственность и опыт на будущее. – Копирующий ниндзя ткнул пальцем в небо, рассказывая все Саске. Учиха лишь слабо улыбнулся, раздувая ноздри от гордости, что сенсей и хокаге о нем такого мнения. Дальше Хатаке продолжил философствовать, но Саске не особо слушал его дальнейший ход мыслей. Смотрел за борт, где мерно колыхались волны. И все же, ему казалось странным, что на такую миссию его отправили одного, хоть и с сенсеем, стаж которого огого. Да, Саске не сомневался в своих способностях и тренировался не покладая рук. До изнеможения тела, стараясь стать сильнее, как говорил его старший брат в детстве. Итачи.

***

Крышка деревянной бочки в трюме приоткрылась, свалилась и покатилась по полу, пока не завертелась волчком и не остановилась. На поверхность явилась желтая, растрепанная макушка и голубые глаза, хитро оглядывающиеся по сторонам...