Алая камелия

***

Голова раскалывалась от давления и ритмичного стука крови в висках. Сердце отбивало неистовый ломаный ритм, и это заставляло часто глотать воздух, словно рыба, которая вот-вот умрет на испепеляющем солнце, а её жабры превратятся в труху. Шисуи вышел из Итачи и проехался дрогнувшей головкой по взмокшей мошонке, чем вызвал нетерпеливый вздох и недовольный взгляд опаловых глаз. – Давай сменим позу, хочу смотреть на тебя...полностью, – Шисуи рвано выдохнул и наклонился к младшему, после чего страстно прильнул к его губам, вовлекая в вязко-медовый поцелуй. Прижавшись мокрым торсом к чужому, Шисуи, боготворяя, выцеловывал все лицо, опаляя нежную кожу за ушком. Спускался ниже к шее и прикусывал выступающий кадык, на что ловил легкий вскрик, а затем зализывал место укуса, извиняясь, на что получал благодарный стон и детскую улыбку. – Ты прекрасен, Тачи... – Мне так нравится, когда ты произносишь мое имя таким образом. – Итачи улыбнулся и, запустив длинные пальцы в вихры старшего, притянул к себе и поцеловал в лоб, судорожно выдыхая в шевелюру и тем самым забавно развивая жидкий пушок у линии роста. Шисуи перекатился на спину. Деревянный пол протяжно скрипнул под сместившимся весом, и край футона слегка задрался. Итачи поправил взмокшие, взъерошенные волосы дрожащей рукой и расставил бедра по обе стороны бедер Шисуи. Мышцы в ногах просто гудели от монотонных движений, и, даже если всё ещё впереди, смена позы давала легкий отдых. Итачи вцепился рукой в бицепс Шисуи, другой старался нашарить и приставить набухшую головку к растянутому входу, маняще поблескивающему на солнце. Просипев сквозь зубы, Итачи плавно присел, нажимая на нее, позволяя члену снова оказаться в теплом и узком. Шисуи протяжно и гортанно застонал, затем откинулся на подушку, прикрывая глаза в блаженной неге. Казалось, что этот мир застыл в золотых крупицах рассветного солнца, пробивающегося сквозь небольшие окна дома. Каждая пылинка была наэлектризована бьющей энергией из двух любящих друг друга душ. Войдя под основание, Итачи судорожно выдохнул и поелозил на члене, по-новому растягивая себя и привыкая. Немного погодя, он начал двигаться. Отчаянно, по звериному, требуя долгожданной разрядки. Прерывание процесса никак не останавливало катушку возбуждения, запущенную ранее. Воздух разрывался от череды ругательств из уст старшего, стонов младшего и шлепков двух раскалённых тел навстречу. Итачи немного привстал, не прерывая соединения и прильнул к искусанным губам старшего, жадно ловя обжигающее дыхание своим ртом. Выцеловывал симпатичную горбинку на носу, вызывавшую в нём неподдельный трепет, как и весь Шисуи. Сам Шисуи запустил пальцы в смольные локоны и бережно разглаживал их, иногда сильно дергая, в моменты, когда Итачи насаживался слишком глубоко и сжимал его до основания. Чертовы звездочки плясали перед глазом, когда так получалось. Видя это, Итачи гладил Шисуи по макушке, успокаивая его и заодно себя от накатывающих ощущений. Признаться честно, Итачи никогда не думал, что дойдет до того, что полюбит лучшего друга и мало того, что будет заниматься с ним любовью, так ещё и так часто, насколько это вообще возможно. Раньше у него была цель занять хорошее место в клане, как и отец, жениться на красивой девушке и иметь от неё двух или трёх детей. Но спустя время он начал понимать, что здесь что-то не так. Ему не особо нравились девушки, даже если те и вправду были умными и красивыми. Совсем не то...       Но Шисуи... Он отличался от всех тех девушек, с которыми он был знаком. Шисуи был честным, добрым, безмерно оптимистичным и умным не по годам. Да и какой он красавец. Итачи нравилось в нём все. Каждый шрамик, каждая родинка, любая непослушая кудряшка и этот вечно-шкодный взгляд в его сторону. Вот он. Самый настоящий самородок и реальный. Живой. Упругие мышцы Шисуи перекатывались под загорелой кожей, каменные кубики пресса напрягались от каждого толчка. Капли пота накрапывали с раскачивающейся челки Итачи вверх-вниз. Обоюдные стоны отражались от стен, создавая всепоглащающее эхо, вгоняя тем самым в транс. Шисуи надоело лежать без дела, и он начал лениво подмахивать бедрами навстречу Итачи и сильно сжал его ягодицу, аж до алых следов. Младший громко застонал от нескольких особо глубоких толчков, прошедшихся по простате и глубже. Итачи был на пределе. Шисуи это видел по отчаянным и рваным движениям. По стоящему колом члену и стекающего предэякулята из головки. Шисуи снисходительно улыбнулся и дотронулся до пружинящего члена. Резко обхватил за основание. Итачи остановился. По телу пробежала сладкая дрожь, означавшая предвкушение. – Двигайся, Тачи. Я просто хочу тебе сделать приятно. – Шисуи тепло улыбнулся и начал двигать ладонью по члену, плотно обхватывая бархатистую кожу. Старался наглаживать в такт возобновившимся толчкам. Шисуи вожделенно смотрел наверх на скачущего младшего. Его дико возбуждало всё это: неровное дыхание, склокоченные волосы, мышцы бедер, напрягающиеся при каждом движении, и алые искусанные губки, которые светились на фоне бледного лица и лёгкого румянца на щеках.       "Мой Итачи...Мой и больше ничей." Шисуи грел себя мыслью, что его чудо никто больше таким не видит. Пошлым, страстным, ненасытным и невинно-милым одновременно. Живот скрутило в приятном долгожданном спазме. Волна удовольствия и облегчения разлилась по телу Шисуи. Он грубо притянул младшего за кончики волос к себе для пьянящего поцелуя и вжался так близко, насколько это было возможно, заставляя Итачи вскрикнуть от толчкообразной пульсации внутри. Шисуи смазанно целовал Итачи после пережитого оргазма. Лениво хватал и прикусывал и без того поврежденные губы младшего. Он откинулся на подушки и задышал полной грудью, продолжая смотреть на Итачи, помог ему докончить начатое, несколькими грубыми движений ладонью. Излившись, Итачи судорожно задрожал и обессиленно упал на живот Шисуи, смешивая сперму с потом. Итачи затравленно переводил дыхание, подёргивал плечами и удовлетворенно глядел из полуприкрытых век на Шисуи. Старший нежно выцеловывал взмокшую макушку вперемешку с солоноватой испариной и прилипшими волосинками. Несмотря на соль, Итачи для него был самым сладким и желанным созданием в этом мире.       – Тачи, ты такой красивый, – легкий поцелуй в лоб, – умный, милый. Самый-самый... Во всяком случае, для меня. – Шисуи трепетно осыпал поцелуями все лицо: веки, губы, щеки, кончик носа. Итачи плавился, как кот на солнце, от милой тирады старшего после занятия любовью. Он прикрыл глаза и улыбался, иногда смеясь от неверия в реальность происходящего.       – Ши...су... ии...я тебя очень сильно... люблю. Ты не представляешь, как мне дорог... – Итачи приподнялся на локтях и, закрывая обоих занавесой своих длинных волос, благодарно поцеловал в пустое веко и смазанно провёл дорожку до губ, мягко целуя, прикрыв глаза. Шисуи тихо посмеялся, скользнув новой протезной рукой на поясницу. Другой же задумчиво наматывал локоны на палец.       – Ты не поверишь, но, наверное, могу представить, – Шисуи улыбнулся, поворачивая голову к окну, в котором вставало рассветное солнце. – Каждый день встречал бы так. Итачи откатился в сторону и тоже повернулся к окну. Ранние пташки чирикали на деревьях, оранжевые лучи путались в вихрах старшего и залегли на щеках полосами. Одеяло запуталось в ногах, сковывая движения. Итачи старался распутаться, но вместо этого случайно пнул Шисуи по щиколотке, но сразу извинился. Шисуи прислонился к своему запутавшемуся хорьку и обнял со спины, укладывая подбородок на плечо и выдыхая горячий воздух в шею. Учихи нежились в лучах солнца, иногда осыпая друг друга легкими поцелуями и разгаваривая о всякой ерунде.

***

      — Я так рад, что мы так живем. Даже не верится... Итачи сидел на простеньком деревянном стуле и созерцал опушку с пестрящими цветами и травами перед их домом, который они успели построить за год. Простой, с двумя комнатами. Иногда в сезон дождей текла крыша в одном месте и приходилось ставить ведра. Итачи ясно помнил, что Шисуи обещал её залатать, чтобы он об этом не думал. В целом, все было прекрасно. Во время постройки дома Учихи перекантовывались в доме пожилой пары. Эмико всегда была рада визитам двух юношей и к их приходу всегда накрывала большой стол. Керо же принимался с энтузиазмом рассказывать интересные истории из жизни, а потом Эмико его мягко бранила за то, что забывает есть во время своих рассказов. Звонкий оклик со спины и мягкая, до дрожи приятная поступь.       – Как видишь, все возможно, если есть большое желание и сила воли. – Шисуи улыбнулся в свои тридцать два и протянул кружку с ароматным чаем. Сам же он уселся рядом в старое кресло на веранде, которое им отдал Керо-сан из симпатии. Итачи небрежно цокнул ногтями по керамике и заключил чашку в ладонях, обнимая и согреваясь о теплый напиток. Красные шапки хризантем раскачивались на ветру. Парочка воробьев слетела с дерева и уселась на землю, любопытно подпрыгивая к парням и чирикая.       – Смотри, какой забавный! – Шисуи по-ребячески ткнул пальцем в одного из воробьев и засмеялся, видя, как она пытается вытащить гусеницу из земли, у которой не было планов быть съеденой таким обжорой. – Тачи, у нас осталось ещё рисового хлеба...?       – Да, только бери немного, а то потом опять придется идти за ним на рынок и караулить, когда испекут. – Обернувшись, Итачи понял, что говорит с призраком, так как пятки Шисуи уже сверкали в доме. Было слышно громкие его шаги и бухтение в попытках найти хлеб, который Итачи положил на место, в отличие от самого Шисуи.       – Нашел! – Шисуи выбежал на веранду и плюхнулся в кресло, ломая хлеб на маленькие крошки и бросая его забавным пернатым. Шисуи погрузился в это занятие с головой и совершенно не обратил внимания, как на него все время смотрел Итачи. Тепло, с нелепой улыбкой на лице. Он неосознанно вытянулся ближе к старшему, чтобы получше рассмотреть его, со своим-то плохим зрением. Немного пыльные кучерявые волосы. Появляющиеся две морщинки вокруг глаз и ямочки на щеках, когда он улыбался. Клановые полосы вдоль щек, которые стали глубже со временем. Мелкая, колючая щетина на подбородке и шее. Итачи ни капельки не жалел, что выбрал другой путь... Путь жить, а не существовать. Любить, а не ненавидеть. Взгляд невольно скользнул на новую руку, которую сделал Сасори. Поругался конечно, что ту сломали и предупредил, если сломают и эту, то будут все делать сами. Он вручит им инструменты и кусок дерева. Впрочем на Шисуи этот протез сидел, как влитой, и был более реалистичным, чем прошлый. Надо отдать мастеру должное в его деле. Вращаясь по кругу мыслей, Итачи не заметил, как Шисуи повернулся к нему и протянул ломоть хлеба. Итачи засмущался и принял кусок. Отщипнул тонкими пальцами маленький кусочек и кинул к птахам, наблюдая, как те начинают громко щебетать. То ли ругаются, то ли радуются. Итачи этого не понимал. Видел только то, что они быстро склевали этот кусочек и начали нагло требовать ещё.       – Вот этот на тебя похож. – Итачи указал пальцем на воробья, который громче всех кричал и был взъерошенным, как будто его ударило током. Да и он как раз больше всех требовал, устраивая короткие взлеты и посадки, чтобы заработать на булку. Шисуи слез с кресла и уселся напротив птахи на земле. Надулся и скрестил руки на груди, сверля несчастное создание сверяющим, серьезным взглядом.       – Да ну тебя, Тачи...Какой похожи? Это птица, а я человек... Или я для тебя настолько несущественнен? – Шисуи сактерствовал обиженную мордаху, в то время как воробей, удивленно уставился на младшего. Итачи, видя эту комичную картинку, громко засмеялся и чуть не выронил кружку на землю.       – Все с тобой ясно. – Шисуи наигранно отвернулся от него, оставляя на обозрение широкую спину и напряжённые лопатки. Когда приступ смеха отпустил, Итачи поставил кружку на пол веранды и опустился на колени, хватая Шисуи со спины и заползая руками под ворот рубашки. Прислонился губами к шее, мягко целуя и опаляя жарким дыханием. По телу Шисуи прошла стая мурашек, ловя веселое настроение младшего. Порой Шисуи думал, что Итачи совсем ненасытный в плане интимных наслаждений, хоть с виду и тихоня. И даже если слегка коснуться этой манящей фарфоровой кожи, то разгорится пожар небывалых масштабов. Шисуи понимал и осознавал то, что они делали, оставаясь наедине в своём домике в дали от посторонних глаз. Запахивали занавесками окна, выключали мигающую лампочку и ложились на общий футон. Медленно и нежно, иногда грубо, ласкли друг друга, слушая сладкие звуки вожделения и лишь потом, аккуратно, сплетаясь телами воедино, придавались соитию, отключая голову и свои установки. Для Шисуи каждый раз с Итачи был как бесплатный билет в рай. Да и сам он считал его ангелом во плоти, хоть сам Итачи так не думал. Младший постоянно прокручивал прошлое в голове и заявлял, что его деяниям нет прощения. Шисуи тогда и впрямь чуть не вышел из себя, долго вдалбливая в маленькую, захламленную головку, что он не виноват в случившемся и вообще он самый лучший, добрый и ещё целую кучу приятных слов. А насчёт произошедшего....Это была лишь жестокая игра, в которую его втянули обе стороны. Шисуи сменил свою напускную обиженность на задор и легонько чмокнул Итачи в макушку, а затем подул. Итачи резко повернулся, решая отомстить за испорченную прическу, защекотал Шисуи, пробираясь ловкими пальцами под одежду. Вскоре после того, как на ребяческие выходки не осталось сил, они продолжили пить чай и наслаждаться реальностью.       – Кстати, как Саске? Ты писал ему? – Резко сменил тему Шисуи, водя пальцем по ручке кружки.       – Я писал ему через месяц. Да, знаю долго, но ты сам понимаешь, почему... Да, Шисуи знал, почему. Постройка дома, решение множества вопросов связанного с этим. Также и человеческий фактор. Итачи был не очень сильным, и ему все ещё требовалась терапия с массажем и лечебными травами, на что Шисуи соглашался и летел к нему сломя голову, лишь бы прикоснуться к этой коже... Его родной коже...       – Он хотя бы ответил? – Шисуи поднял бровь, склоняясь к Итачи.       – Да.       – И что же? Говори! Интересно ведь! Я не хочу из тебя тянуть каждое слово, Тачи. – Казалось, Шисуи сейчас взорвется от нетерпения, но Итачи был спокоен ко всему этому.       – Ответил, что у него все хорошо. Тренируется каждый день, и Какаши продолжает обучать его своей технике молний. Также писал, что Наруто становится все более доставучим в последнее время и норовит выкинуть какую-нибудь глупость на тренировках или миссиях в команде, – Итачи улыбнулся, прикрывая веки, и продолжил чуть тише. – А ещё он ждет возможности встретиться с нами... Он никогда не скажет, что скучает, но это так и есть.       – Я тоже хочу встретиться с ним, а ещё с тем пацаном-джинчурики. Он такой забавный и добрый...– Шисуи помедлил, блуждая в мыслях. – Надеюсь, мы тогда на диване не сломали ему психику и он не рассказал о том, что видел Саске...       – Шисуи, он такой же, как и ты в детстве! Не думаю, что он расскажет об этом Саске. Ведь...он тоже был заинтересован, чтобы помирить нас с братом. – Итачи опустил взгляд, на колени, сминая ткань на рубашке.       – Да, думаю, ты прав! Я уже раздумывал на эту тему раньше... – Начал Шисуи, ловя на себе вопрошаюшую моську. – Предлагаю рассказать им, когда подрастут и смогут полюбить кого-то по настоящему. Ведь только тогда они смогут понять нас... я надеюсь на это... Итачи, с минуту удивлясь, потянулся к лицу старшего, мягко целуя в щеку и заползая пальцами в вихры и перебирая локоны.       – Думаю, поймут, если и вправду нас любят. – Тихо бубнил Итачи, перебирая волосы.       – Какое же многогранное это слово...любовь. И можно любить причём всех! Но при этом каждого по-разному... – Шисуи затих, размышляя.       – Ох, ну вот опять тебя потянуло на философию... Это из-за чая или после секса? – Съехидничал Итачи, хитровато улыбаясь.       – После тебя. Шисуи подмигнул и улыбнулся так, что аж ямочки проступили. Он поставил чашку на веранду и притянул своего хорька для теплого объятия, наверное, уже тысячного за день. Но Шисуи было всё равно, какое это объятие по счёту. Ведь каждый раз оно было как первое. Итачи позволил обвить себя крепкой, но наполненной нежностью хваткой, и раствориться в самом дорогом для него. Если судьба даровала второй шанс, то он ни за что не упустит его. Вцепится ногтями и зубами, будет обливаться потом с кровью, но до победного. Ведь один раз по своей незрелости и глупости он уже ошибся, и он не хотел ошибаться снова.