услышь меня

      Взгляд подростка случайно падает на руку, на часы, и глаза сильно увеличиваются в размерах.       Он опаздывает!       Арсений резко вскакивает из-за кухонного стола, игнорируя непонимающие взгляды и вопросы родителей, и бежит вдоль коридора, забегая в свою комнату. В рюкзак летит всё, что нужно для обычного школьного дня: учебники, тетради, пенал с парой ручек, карандашом и ластиком и, конечно, телефон. Юноша быстро снимает домашние штаны и широкую футболку, меняя на чёрные джинсы и толстовку. Так же быстро он бежит в ванную, умывается, приводит в порядок причёску, накидывает куртку, на ходу вешает рюкзак на одно плечо и вылетает из квартиры, громко хлопая дверью. Арсений быстро преодолевает расстояние в пять этажей, пару раз спотыкаясь на довольно старых ступеньках, и выбегает из подъезда.       Утренний город встречает Арсения снегом и холодным воздухом, заставляющим спрятать нос поглубже в куртке. Дождаться от Питера хорошей погоды, которая доказала бы, что сейчас, между прочим, двадцатое марта, а не начало февраля — невозможно. Но, тем не менее, Попов любил этот город. Его сложно не любить. Питер пропитан непередаваемой атмосферой, которую хочется вдыхать всё глубже, оставляя её в своих лёгких как можно дольше. Атмосферой, которой хочется любоваться до потери пульса. Атмосферой, в которую хочется погрузиться и больше никогда не сворачивать с этих улиц, забивая на усталость и недостаток времени.       Арсений свернул со своей родной улицы, перебежал через дорогу, игнорируя красный свет светофора, пробежал пару сотен метров по прямой и, наконец, свернул во двор школы, в которой проучился почти десять лет. Взгляд снова упал на наручные часы, и Арс понял, что опоздал всего на две минуты, что не могло не радовать, ведь математичка может не на шутку разозлиться на пропуск хотя бы минуты такого предмета как геометрия. Арсений дошёл до раздевалки, расположенной с правой стороны от входа, повесил куртку и устало поплёлся на четвёртый этаж, при этом изо всех сил стараясь не сбавлять темп, что получалось мягко говоря не очень, ведь утренняя пробежка в несколько улиц давала о себе знать.       Дойдя до нужного кабинета, он робко постучался и заглянул в кабинет, на что получил злобный взгляд учителя и не менее злобное «быстро садись и не мешай вести урок». Тяжело вздохнув и сдержав острое желание закатить глаза, Арсений сел на свою четвёртую парту в первом ряду, кивнув Серёже Матвиенко, своему лучшему другу, и стал слушать рассказ учителя у доски.

***

      День пролетел довольно быстро. Впереди последний урок, а сейчас учеников ждала большая перемена, на которой всем очень захотелось пойти в столовую и закинуть хоть что-нибудь в рот, а Арсения ждал Серёжа, с недовольным лицом стоящий где-то над его партой. — И долго тебе ещё? — поинтересовался армянин с забавным хвостиком. — Мучаешь мой голодный желудок, — Серёжа обиженно надул нижнюю губу. — Иду я, иду, — произнёс Арсений, не забыв театрально закатить глаза, а затем поставил на колени рюкзак в поисках денег для похода в столовую. — Да где же они? — рука прошлась по стопке учебников, пытаясь нащупать сбережения, затем скользнула к стопке тетрадей и замерла, нащупав что-то, чего в рюкзаке изначально не было. — Ты чего там завис? — спросил Матвиенко, уловив изменения в лице друга. Серёжа проследил взглядом за рукой Арсения, которая медленно вылезла из рюкзака, сжимая белый провод. — Что за… — он замолчал, разглядев в этой штуке в руке Арсения ни что иное как наушники. Глаза обоих засветились неподдельным интересом. — Ого… — только и смог выдавить из себя Арсений, руки которого слегка задрожали от вновь появившегося волнения. Он прокрутил в руке «подарок» и, не заметив особых отличий от обычных среднестатистических наушников, перевёл взгляд на друга и нахмурился. — Точно они? — Серёжа, неопределённо пожав плечами, протянул руку и взял наушники у друга. Затем довольно быстрым шагом дошёл уже до своего рюкзака, висящего на крючке парты спереди, и вытащил оттуда свои наушники — такие же белые, несмотря на небольшую загрязнённость. Они были абсолютно одинаковые, их отличие было лишь в том, что связаться через них можно было с совершенно разными людьми, но на внешний вид обоих предметов этот факт не влиял. — Они, — одновременно выдохнул парни.       Арсений не знал, радоваться ему или нет. Он вообще не понимал, что чувствует сейчас. С одной стороны, безумно хотелось воткнуть наушники и услышать приятный голосок своего соулмейта. Но подростка что-то волновало, и он не мог понять причину своего волнения. Он пришёл к выводу, что не очень готов к первому разговору со своей родственной душой прямо сейчас, на перемене перед последним уроком, поэтому он, твёрдо решив, что обязательно разберётся с этим позже, взял наушники из рук друга и переложил их обратно в рюкзак. — Ты не хочешь послушать сейчас? — поинтересовался немного удивлённый друг, ведь он прекрасно знал о том, что Арсений очень долго ждал появления в своей жизни этого предмета. — Хочу. Но, думаю, сейчас не самое подходящее время.

***

      Учебный день подошёл к концу, и ученики начали расходиться по домам. Серёжа и Арсений шли вниз по лестнице, разговаривая обо всём, что приходит в голову. Они дошли до раздевалки, взяли с крючков куртки и двинулись к выходу из здания школы. — Ты сейчас домой? — спросил Серёжа, на что получил краткий и довольно неопределённый ответ лучшего друга: — Не знаю, — мысли Арсения, кажется, были где-то сильно дальше, чем мысли о том, куда он пойдёт сейчас. — В смысле? — Не знаю.       Этот ответ, безусловно, никому не помог, но, когда они вышли из школы, довольно синхронно пошли в противоположную от домов обоих парней сторону — в сторону небольшого кафе, которое находилось совсем недалеко от школы. Они часто проводили там время, и сегодняшний день, очевидно, тоже будет проведён за столиком у окна. — Ваш заказ, — на стол приземляется чашка ароматного зелёного чая, затем капучино, а также тарелочка с тортом для Серёжи. Арсений придвинул к себе свой чай, слегка подул и сделал небольшой глоток. Затем, под внимательным взглядом друга, поставил чашку, потянулся к рюкзаку и достал оттуда наушники. Какое-то время Арс просто держал их и сверлил взглядом, видимо, борясь с парочкой тараканов в своей голове. Потом, видимо, одержав победу в этом деле, он взял телефон и воткнул наушники в разъём. — Удачи, — говорит ему Серёжа после глотка кофе.       Арсений, кивнув, подносит наушники к ушам и мысленно готовится к чему угодно.       Раз.       Глубокий вдох и резкий выдох. Уровень волнения зашкаливает. Через несколько секунд, возможно, состоится первый разговор с соулмейтом.       Два.       Наушники в ушах. И…       Три.       Ничего. Тишина. Арсений поднимает взгляд на Серёжу. — Что ты обычно слышишь, когда надеваешь наушники? — поинтересовался первый. — Пока я ничего не слышал. Но, я думаю, что надо подождать. Да, этот человек не может быть сильно младше, но нужно просто немного потерпеть. — Да, думаю, ты прав. Я буду ждать.

***

      Несколько дней Арсений не расставался с наушниками ни на секунду. Он везде был в них: дома, на улице, в школе. Ему было очень тяжело снимать их на ночь, в душе или на уроках — он был уверен, что пропустит что-то очень важное. Однако, Арсений всё ещё не слышал ничего. Не слышал даже шорохов. Круглосуточно в его ушах, словно на репите, была безнадёжная тишина, и он не знал, как от неё избавиться. Мучительно долгие дни ожидания любого признака жизни на том конце провода истощили подростка. Он устал. Ему не хватает человека рядом.       Прошла неделя, а ситуация остаётся неизменной. На днях Серёжа поделился потрясающей новостью: он, наконец-то, услышал голос своей родственной души. Кажется, он стал по-настоящему счастлив с появлением этой девушки в его жизни, ведь он ждал её. И Арсений был искренне рад за своего друга, однако, настроение всё равно стремительно летело вниз, ведь он всё ещё ждёт. Он обязательно дождётся. Он верит.       Время стало пролетать значительно быстрее, но легче от этого не было. Теперь, дни проносились с невероятной скоростью. Казалось, закроешь глаза, зажмуришься на секунду, затем откроешь, а перед глазами уже следующий месяц. Арсений по-прежнему не снимал наушники. Он долго не мог себе позволить отвлекаться от этого безмолвия в ушах, однако, спустя пару месяцев, он стал иногда включать музыку, чтобы хоть как-то раскрасить свои скучные дни в ожидании чуда. И да, он всё так же ждал. Ждал долго, по-прежнему не теряя надежды. Смотрел вокруг, видел кучу парочек, видел счастье и любовь в их глазах и ждал. Ждал, несмотря на боль, которую он испытывал. Просто ждал. Понимал, что так правильно. Прошёл день, месяц, три месяца, полгода, год, два…

***

      Арсению Попову двадцать четыре, и он всё ещё не обрёл счастье. Он совсем потерял надежду, некогда сияющую в его синих озорных глазах. Сейчас два сапфира совсем потускнели — они выражали лишь безразличие. Сейчас ему всё равно. Год назад он положил эти несчастные наушники в нижний ящик комода, затем в этот же ящик прилетела куча других вещей, совершенно закрывающих доступ к этим неприятным воспоминаниям. И он забыл. Забыл о том, что когда-то он с нетерпением вслушивался в гробовую тишину на том конце провода. Забыл о том, что когда-то искал счастье. Забыл. Но прекрасно помнил и осознавал, что он это счастье так и не нашёл. Помнил, что так и оставался совершенно один.