Амбивалентность

Убиваться снова и снова. Убиваться снова и снова. Убиваться снова и снова. Убиваться снова и снова. Убиваться снова и снова. Убиваться снова и снова. Убиваться снова и снова. Убиваться снова и снова. Убиваться снова и снова. Убиваться снова и снова.       А теперь сначала и по порядку.       Шань перерыл уже весь шкаф в поисках чего-то приличного, но как можно было вообще что-то найти, если весь его гардероб состоял из спортивок, огромных футболок с вырвиглазными принтами и бесчисленного количества олимпиек. Мо перевернул уже все полки, в комнате был полный бардак, еще и дымка витала, потому что Шань уже точно пачки две скурил от стресса.       Красовался перед зеркалом в единственной школьной рубашке, но даже так смотрелся, как лох последний, будто только что у гаражей на кортонах сидел, семки щелкал и про житуху местным пацанам затирал. Куда уж ему до приличного общества. — Сука! — тяжело выдохнул Шань, с яростью снимая с себя дебильную рубашку и бросая ее на пол.       И проблема вся в том, что остаться дома нельзя было, иначе Юи его сожрет с потрохами. Шань в отчаянии сел на кровать, поджав подбородок и бегая глазами по разбросанным вещам. Это невыполнимая задача. А если одеться, как обычно и наплевать на все? Шань протяжно вздохнул, а затем плюхнулся на спину, сжимая простынь в руках.       Вот и спрашивалось: зачем ему там быть? Смотреть на все эти богатенькие рожи? Даже не напиться нормально, ведь «приличные люди будут». С одной стороны, конечно, он ловил себя на мысли, что это довольно любопытно, он никогда прежде не был на светских вечерах, с другой боялся, что на него будут смотреть, как на дерьмо собачье. Хотя… Похуй.       Шань подорвался, надел любимые свободные штаны, сверху натянул такую же свободную футболку в сером цвете, которая красиво обнажала его ключицы, напульсники, пару цепочек, чтобы быть «при параде» и самое важное — новые белые носки. Покрутился возле зеркала, ощущая от себя какой-то девчачий вайбик. Ну, в целом, наверно пойдет.       Шань вышел в коридор, лениво плетясь к столу, за которым сидела Юи, листая что-то в телефоне и попивая чай. Услышав шаги, она медленно поставила чашку и повернула голову на сына, Юи в недоумении похлопала глазами. — Это ты в этом собрался идти? — У меня больше ниче нет, — флегматично ответил ей Шань, подходя к холодильнику и доставая из него бутылку апельсинового сока. — Шань, ну быть такого не может! — взбунтовалась Юи. — Там же будут приличные люди, у тебя же была какая-то белая рубашка, точно была. И штаны нормальные.       Шань оперся о столешницу, открывая сок и делая несколько глотков. Он приятно растекался по горлу и был таким холодным, самое то в этот теплый денек. — В рубашке я выгляжу, как лох. А из тех штанов, про которые ты говоришь, я уже давно вырос, у меня только спортивки и пару джинс. — А с каких пор у нас показ мод, не понимаю? — приподняла бровь она. — Встречный вопрос, — прополоскал он горло и поставил сок на место. — Чем тебе это не нравится? — Ну потому что это официальное мероприятие, все будут в костюмах, как бы немножко не стакается твой «прикид», — сделала она кавычки пальцами. — А че мне делать, если у меня реально нихера нет? — склонил он голову, смотря на Юи исподлобья. — Давай я сама поищу? — обреченно выдохнула она. — Вот только не надо в моих вещах копаться. — Мм, личное пространство? — улыбнулась она. — Оно самое. Короче у меня идей нет, может мне проще остаться дома? Зачем я там вообще нужен? — Потому что Вэй сказал, что вся семья должна быть в сборе. — И че? — цокнул Шань, закатывая глаза. — А я тут причем? Вообще не понимаю че к чему, это же просто какой-то вечер по поводу его бизнеса? Это скукотень полная. Кто там будет — взрослые дядьки в костюмах, какой смысл? — Шань, уже все обговорено было сто раз, я тебя предупреждала за несколько дней. Ну вот надо именно так, тебе же не сложно потерпеть пару часов, зато ты вкусно поешь, еще там будет живая музыка. — Поесть я и дома могу. Не понимаю, почему я вообще должен терпеть, тебе так хочется заставить меня страдать? Я согласен, если только я напьюсь прям там. — Шань, а ты не обалдел? — с нескрываемой претензией спросила Юи. — Я, конечно, понимаю, что ты иногда границ вообще не чувствуешь, но… — Я понял, буду вести себя прилично, — показательно вытянул он руку, скрестив указательный и средний пальцы между собой.       В этот момент в комнату вошел Тянь, который был одет с иголочки. Шань, подняв на него взгляд, не смог утаить восхищения. На нем была молочная рубашка свободного кроя, у которой кокетливо были расстегнуты первые две пуговицы у воротника. Длинный силуэт продолжили свободные брюки, которые аккуратно стелились на блестящие, лакированные ботинки. И завершением был черный, кожаный ремень. В таком образе он его еще ни разу не видел. В школу Хэ одевался куда проще. Тянь заметил, как Шань на него смотрел и не сдержал улыбку, заигрывая с тем хитрым взглядом. — Как красиво, Тянь, — сделала комплимент Юи. — Вот, Шань, нужно одеться примерно так же, — обернулась она на сына. — У меня таких шмоток и близко нет, я же сказал, — скрестил руки Мо, на что Юи в очередной раз протяжно выдохнула. — Ну вот что мне с ним делать? Тянь, может у тебя есть какие-нибудь еще рубашки, костюмы?       Ну началось… Она что, серьезно вздумала одеть его в чужие вещи? Мало того, что Шань утонет в его шмотках, так еще это как-то слишком… Интимно? Мо тут же словил себя на том, насколько это абсурдно прозвучало в его голове. Ведь они занимались куда более «близкими» делами, а тут всего лишь померить его шмотки. — Есть, могу дать, — одобрительно кивнул он. — Отлично. Шань, я надеюсь возражений не будет? — с укором взглянула она на сына. — Не будет, — легко согласился Шань.       Мо расцепил руки из замка и направился в комнату за Тянем. Шань вошел первым, а Тянь почти не слышно закрыл за ними двери, затем прислонился спиной к стене и сверкающая улыбка медленно поползла вверх по лицу, он облизнул губы и произнес: — Ну что, раздевайся? — За стриптиз обычно платят, — самодовольно сказал Мо, оборачиваясь на Хэ. — За пачку сигарет отдашься? — Мм, — улыбнулся Шань. — Я, выходит, дешёвка? — Так уж и быть, еще банка колы с мятной жвачкой. — Уже лучше, — стянул футболку Мо, открывая Хэ взор на рельефные мышцы.       Тянь плотоядно прошелся взглядом по обнаженному телу, каждый раз, как в первый, восхищаясь красотой и неотесанным изяществом Рыжего, угловатыми плечами и выступающими венами на руках. Цепочка застыла в ямочке между ключиц, и Хэ, мгновенно сокращая расстояние между ними, взялся за звенья и притянул к себе Шаня, исступленно целуя его, жарко, со всем напором и теряя всякое самообладание. Мо закинул руки на Хэ, обвивая шею и вжимаясь всем телом, дыхание сбилось, пальцы Тяня вцепились в цепочку сильнее, вдавливая металл в кожу и оставляя красные полосы на шее. Поцелуй становился бесстыднее и грязнее, Тянь и не планировал останавливаться, каждая его клетка горела и желала, ноги стали ватными. Длинные пальцы беспорядочно поползли по спине, пояснице, прижимая Шаня так, что между ними не оставалось пространства для воздуха. И поцелуй стал еще более неприличным, когда Мо простонал в чужие губы. — Все, хватит, — отстранился Тянь, переводя дух. — Иначе опять поебемся случайно. — Так а че ты тут начинаешь, остановиться всегда сложно, — отодвинулся Мо на шаг назад, облизывая губы. — А нахуй ты такой красивый? — приподнял бровь Хэ, пытаясь отдышаться. — Ладно, рубашку нужно, да? Еще что? — Штаны какие-нибудь поприличнее, но чтобы не обтянули меня, как гандоны. — У меня таких и нет, — опустился он, копаясь среди полок. — Ты брюки или джинсы хочешь? — Джинсы нельзя же? — Смотря какие, если твои рваные, то, конечно, будет странно. У меня есть обычные черные, которые на брюки похожи. — Тогда давай джинсы, — кивнул Мо.       Тянь достал из закромов джинсы, кинув их в сторону Шаня, а тот их ловко поймал, расправляя и смотря на фасон. После быстро переоделся, джинсы оказались большеваты, как в ширь, так и в длину. Мо показательно оттянул их за шлевку перед Тянем. — А есть поменьше?       Хэ с досадой вздохнул, выпячивая губы. И полез рыться дальше. — Попробуй эти, я их года три назад носил, когда поменьше был.       Шань быстро переоделся, и вправду, эти были в пору. Сели очень хорошо, как влитые, наверно с дорогой одеждой так всегда. Идеально держались на бедрах, идеальная посадка, не слишком широкие и не слишком узкие. И материал приятный. — Да, заебись, — повертелся перед зеркалом Мо. — А сколько такие стоили? — Нуу… — заинтригованно протянул Тянь, смотря на Шаня. — Не меньше двух тысяч, насколько я помню. — Двух тысяч чего? — Долларов. — Ахуеть, — поплыл Шань, пряча руки в карманах. — Но посадка классная. — Если хочешь, забирай себе, я все равно их не ношу, они мне маленькие. — Реально? — Да, у меня вообще много вещей, которые я уже не ношу, можешь хоть все забрать, мне не жалко, — улыбнулся Тянь. — Было бы классно. — Держи еще рубашку.       Шань взял рубашку, она была приятного ванильного оттенка, что-то похожее на лен и шелк одновременно, ткань струилась между пальцев, настолько приятная наощупь. Он накинул ее на себя, а Тянь подошел к нему сзади, кладя голову на плечо. Хэ протянул руки и начал аккуратно застегивать пуговицы, начиная с нижней, медленно двигаясь вверх и так же оставляя последние две не застегнутыми. Затем стянул напульсники и чуть подвернул рукава, оголяя запястья, а Шань послушно стоял и наблюдал. — Где же твой бентли, малыш Мо? — с усмешкой прошептал на ухо Тянь. — Очевидно ждет меня во дворе, — подсобрался он весь перед зеркалом. — Цепочки думаешь оставить? — Я бы оставил, хорошо смотрится, в твоем стиле. Ботинки бы еще, но мои будут большие. — Вансами обойдусь, ниче страшного. Мне кажется ремня не хватает. — У меня есть вот такой, — Тянь стянул с полки темно-коричневый ремень из чепрачной кожи.       Пряжка ремня лязгнула, Шань заправил один край рубашки в джинсы, а второй оставил небрежно свисать, взъерошил рыжие волосы и повернулся на Тяня. — А тебе идет, — сказал Хэ, осматривая с головы до ног Мо. — Не очень люблю официальный стиль, — помялся с ноги на ногу Шань. — Но правда неплохо. Спасибо.       Шань показался Юи и та с одобрением и долей удивления сказала о том, что было бы неплохо, если бы Мо так выглядел всегда и что ему очень идет, на что Шань несколько раз кивнул и поспешил запереться в комнате.       Сама же Юи за этот час успела накраситься, выводя тонкие стрелки на глазах, делая их еще более миндалевидными, подчеркнула складку век бежевыми тенями. Припорошила яблочки щек персиковым румянцем и нанесла на губы красную помаду поверх такого же карандаша. Волосы Юи собрала в лаконичный пучок, выпуская спереди вьющиеся локоны. Пестрым платьям она предпочла строгое черное, длина которого доходила ровно до колен. И захватила темно-бордовую сумку в цвет туфлям.       Перед выходом Вэй сделал Юи комплимент, что она отлично выглядит. На улице уже ждали две машины, одна для Юи и Вэя, вторая для Тяня и Шаня.       Мо уселся на кожаное сидение, устремив взгляд в окно, Хэ сел параллельно, их разделял подлокотник посередине. За рулем находился водитель и его лысина казалась такой блестящей, что если ее еще отполировать, можно было бы смотреться как в зеркало. Почти всю дорогу Шань и Тянь молчали, потому что разговаривать при посторонних было неуютно, лишь только под конец поездки Мо решился спросить: — А ты пить будешь? — Не знаю, наверно, — взглянул на него Тянь. — Ты в хлам хочешь? — Не, немного для настроения, просто уже понимаю, что занудно будет. Не понимаю для чего я там нужен. — Тоже не понимаю зачем нас потащили, мне вообще похую, что там у отца, — нарочито выделил слово Тянь. — А свалить пораньше не варик? — Пока не знаю, посмотрим.       Сначала у входа в огромное здание остановилась машина Юи и Вэя, они вышли, выжидая Тяня и Шаня. Пересекли порог и их встретили величавые стены из черного мрамора, лампы засеяли бликами пол и эхом разносилось цоканье каблуков, чем-то это даже напоминало звездное небо.       У лифта Вэя поприветствовала девушка в сдержанном костюме, она что-то быстро сказала и он ей кивнул. Пока они поднимались наверх, Шань нервно поглядывал на табло, цифры сменялись, а нужного этажа все не было. Стоять бок о бок с Вэем ощущалось крайне неуютно, все равно, что в лифт заходишь с незнакомцем и, вроде, нужно просто стоять, но тишина в эти моменты такая давящая, что от нее могут полопаться сосуды с перепонками.       Когда двери плавно разъехались по сторонам, то их встретил все такой же темный интерьер, только уже с элементами дерева. Люстры были просто огромные, Шань никогда прежде таких не видел, он подумал о том, что, наверно, они стоили очень дорого и, наверно, если одна такая упадет, то непременно раздавит толпу, превращая ее в кровавый шматок, эта мысль его настолько позабавила, что он не смог сдержать смешок. Взгляд цеплялся за дорогие костюмы, вычурные платья, одно было лучше другого: с блестками, перьями, шелковые, кожаные. В воздухе перемешались дорогие духи, смех, мужские и женские голоса и звон бокалов с шампанским. В углах притаились официанты с подносами, натянутые, как струны, они больше напоминали каменные статуи, нежели живых людей. Посередине огромного зала расположился стол, ломившийся от закусок, канапе, морских гадов и еще невесть чего. Но больше всего его удивила хрустальная салатница с горой черной икры, поразительное буржуйство…       И, конечно, куда без оркестра. На фоне тихо играли скрипки, но центром была арфистка, что очень ловко перебирала струны, создавая ангельскую песнь.       Чем дальше они проходили, тем больше Шань ловил любопытствующих взглядов на себе. Создавалось впечатление, что он как зверушка в зоопарке, не хватало только, чтоб ему еще еды подкидывали. Он уже успел весь свет проклясть от того, насколько напряжение было сильным. А Тянь шел рядом так непринужденно, словно между ними появилась невидимая черта, которую пересекать сейчас было противопоказано. Наконец, они сбавили шаг, подходя к какому-то очень важному мужику. — Мистер Хэ, давно вас не видел, — натянул тот вежливую лыбу, протягивая руку. — Да, последний раз встречались в прошлом году, если мне память не изменяет. Кстати, познакомьтесь, это Юи, моя спутница. — Очень приятно, — кивнул он, невесомо пожимая ее руку.       Далее разговор зашел о деньгах, активах и о том, как они прекрасно порыбачили в прошлом году на яхте где-то в морях Сан-Тропе. Шань в это время переминался с ноги на ногу, не зная куда себя деть. — Мы сейчас пообщаемся, а вы пока развлекайтесь, — обернулся Вэй.       Развлекайтесь, да куда уж там? Смотреть на лощеные рожи — это развлекаться? Шань недовольно вздохнул и взглянул на Тяня, который увлеченно изучал толпу. Мо легонько толкнул его и кивков в сторону позвал с собой. Первым делом Шань подошел к официанту, беря бокал шампанского и выпивая его залпом, затем он со звоном поставил его обратно на поднос и взял второй. Ему было наплевать смотрят ли на него косо, он желал только одного — чтобы этот вечер поскорее кончился. — Нехило, — произнес Тянь, медленно потягивая шампанское. — Ты решил прям сразу накидаться? — Не вижу смысла выжидать и на нормы приличия мне тоже похуй, так что надеюсь, что ты меня не осуждаешь. — Нет, — улыбнулся ему Хэ. — Моя бы воля, я бы сейчас залпом с тобой выпил бутылку и музыку бы погромче сделал, чтобы не слышать весь этот треп. — А че мешает? — Мне потом мозг вынесут, ну и я бы предпочел сделать это с тобой в более уединенном месте. — Как знаешь, — пожал плечами Мо. — Я лично нахожусь здесь максимум час и потом сваливаю.       Они простояли так еще минут двадцать, перекидываясь фразами. Тянь продолжал осматривать толпу и вдруг заметил знакомое лицо. Господи, а что он тут делает?.. Шань заметил, как Тянь занервничал и провел диагональ между его взглядом и объектом. И увидел взрослую копию Тяня, без шуток, это буквально поюзаный временем двойник. — Это кто? Твой брат? — Да, он здесь вообще каким боком, не понимаю. — Ты походу не очень рад. — Конечно, нет, — сжал крепче бокал Хэ. — А еще он кажется направляется к нам. Сука, ну твою мать, — снизошел он до шепота. — Ну, привет, — буднично произнес Чэн, не обращая внимание на рядом стоящего Шаня. — Последние разы, когда тебя вижу, ты всегда не трезв. Злоупотребляешь? — Жизнь тяжелая, — бросил Тянь. — Тяжелая? — усмехнулся Чэн. — Не успеваешь тратить деньги?       Тянь моментально поменялся в лице, его черты будто стали острее, а взгляд сделался презрительным и утомленным. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, насколько Тяню было неприятно общество родного брата. — Ладно тебе, я просто пошутил, — похлопал он его по плечу. — Не смешно, — сделал глоток шампанского Тянь. — Что ты тут вообще делаешь? На калифорнийских пляжах плохо загорается? — Наверно, ты очень рад меня видеть, раз даже не спросил как у меня дела. Я здесь по финансовым вопросам компании. — Мм, как всегда ничего интересного. — Разумеется, работа-дом-работа, очень плотный график, даже загорать не успеваю. А вот тебе, кстати, как раз бы не помешало позагорать на калифорнийских пляжах, а то такой бледный.       Тянь сжал зубы от накипающей злости, не дай боже он сейчас ляпнет что-то лишнее при Шане, это будет фатально. — Сам разберусь как-нибудь, что мне делать, — огрызнулся Хэ. — Да я не сомневаюсь, Тянь, — невозмутимо сказал Чэн, наконец, переводя изучающий взгляд на Шаня. — Ну а ты, я так полагаю, наш новоиспеченный братец? Шань, кажется? — со снисходительной ноткой спросил он. — Он самый, — флегматично бросил Мо. — А че? — Ничего, — скучающе просканировал его Чэн. — Должно быть, непросто тебе приходится? — В плане? — в недоумении приподнял бровь Мо. — В плане изменений, столько всего нового. Особенно когда дорываешься до хорошей жизни.       Тянь в этот момент поперхнулся, сейчас он был готов закопать Чэна. Какого хрена он вообще несет? Взрослый мужик тридцати лет, а позволяет себе такой детский сад. — Что ты… — запнулся Тянь, решая стоит ли подбирать слова, — блять, несешь? — Спокойно, — холодно отрезал Чэн. — Это просто вопрос без подоплеки. — Да мы и так неплохо жили, — ни секунды не колеблясь ответил Мо. — Я не жаловался. — Я наслышан.       «Ну-ну, наслышан», — подумал про себя Мо. Видимо, у Тяня и вправду вся семья неприятная, кроме него самого, Шань предпочел больше ничего не отвечать. — А насчет калифорнийских пляжей, — Чэн выждал некую паузу, — ты подумай, Тянь. Не вздумай упускать возможность. Я лично хочу для тебя только лучшего.       После своей реплики, Чэн развернулся и только напоследок бросил: — Кстати, не забудь поздороваться с Роу Лин. Она тоже здесь.       Тянь задышал чаще, пульс участился и он сжал бокал настолько сильно, что казалось тот сейчас с треском разорвется на осколки у него прямо в руках. Взгляд стал бешенным, он еще более кропотливо всматривался в толпу и это не осталось незамеченным. — Что он имел ввиду? — вдруг спросил Шань. — Не знаю, — замялся Тянь. — Не спрашивай, бред какой-то. — Хорошо, — странно покосился на него Мо. — А кто такая Роу Лин?       И Тяня испариной прошибло. Это то, чего он боялся больше всего. Нельзя было допустить, чтобы они столкнулись лицом к лицу с Шанем, иначе это будет самый нелепый конец всему, что так с любовью выстраивал Тянь. И Хэ на самом деле сейчас растерялся, он не знал, что предпринять — взять и резко уйти? А не будет ли это странно в глазах Шаня, у всего должна быть причина, может просто позвать его прогуляться под предлогом, что Тянь сам не хочет здесь находиться?       Хэ впервые почувствовал себя крысой, загнанной в угол, ситуация ведь решаема, так почему он именно сейчас так мнется? — Старая знакомая, забей. Слушай, — сделал еще один глоток Тянь, — может свалим прямо сейчас? — Прямо сейчас? — с недоумением взглянул на него Шань. — Мы же только пришли, даже часа не прошло. — Ты же сам хотел свалить, так давай сейчас? — настойчивее попросил Хэ. — Я понимаю, но я еще похавать хотел, — указал на стол Шань. — А почему ты так торопишься, че происходит? — с подозрением спросил Мо.       «Блять, Шань, ну какой похавать?!» — ругался в мыслях Тянь. Он готов был провалиться сквозь землю, почему именно сейчас Шань сопротивлялся? Почему именно сейчас все, как назло, играло против него? Твою мать, Шань… Если сейчас хоть одна мелочь выдаст то, что так усердно скрывал Тянь, он прямо здесь и вздернется. — Окей, — попытался сгладить улыбкой Хэ, — давай быстро поедим и пойдем? Хорошо? Хочется провести время с тобой. — Хорошо, — пожал плечами Мо.       Они направились к столу, у Тяня кусок в горло не лез, но через силу он запихнул в себя пару канапешек, пока Шань вдоволь налегал на еду. Ей богу, еще никогда Тянь не был в таком напряжении и раздражении от того, что Мо так медленно ел. Минуты длились словно вечность. — Ты еще не наелся? — попытался скрыть нервозность Тянь. — Не-а.       И через минуту снова. — Ну, когда пойдем? — Блять, — с раздражением выплюнул Шань. — Тянь, дай пожрать нормально, я не ел целый день, — жевал он бутерброд с черной икрой.       Тянь медленно выдохнул, меняя пустой бокал шампанского на наполненный, тут же сделав несколько протяжных глотков. И почувствовал, как на спине у него проиграли пальцами, отчего Хэ на момент застыл и с опаской оглянулся. Это была она. Высокая и статная, стояла в красивом коктейльном платье, с легким макияжем, идеально ровной улыбкой и свисающими шоколадными локонами на плечи. — Не заметил меня, наверно? — улыбнулась девушка. — Привет, — потянулась она к щеке Тяня, оставляя приветственный поцелуй. — Как ты поживаешь?       Шань в это время метался взглядом между Тянем и девушкой напротив. Он, конечно, не мог не признать, что она была очень красива и грациозна, но что это только что было? Это та самая старая знакомая? — Привет, — еле выдавил из себя Хэ, дыхание перехватило. — Давно не виделись, не ожидал тебя тут увидеть. — Я сама не ожидала, — ее голос звучал бархатно и обволакивающе. — Папа вот буквально дня два назад сказал, что нас позвали сюда, пришлось быстро собрать чемоданы и прилететь. Познакомишь меня со своим другом? — перевела она взгляд на Шаня. — Это Шань, мой сводный брат. — Правда? — удивилась она. — Меня зовут Роу Лин, — протянула она руку Мо. — Очень приятно! — Мне тоже, — кивнул Шань, легонько пожимая хрупкую ладонь. — Слушай, а ты ведь даже не писал об этом мне, я и не знала, что у тебя появился сводный брат. Это очень классно. И давно? — снова посмотрела она на Мо, ожидая ответ именно от него, поскольку Роу старалась сделать так, чтобы он тоже участвовал в диалоге. — Несколько месяцев, — сухо ответил Шань, если честно, он чувствовал себя немного лишним в их разговоре. — Поняла. Кстати, там очень вкусный риет из утки, советую попробовать. — Спасибо, — еще более отстраненно ответил Мо, отходя на пару шагов назад, чтобы не мешать. — А ты надолго приехала? — поинтересовался Тянь. — Всего на пару дней, думаю, что увижусь со старыми знакомыми, вот с тобой пересеклась как раз, а потом снова улечу. У меня сейчас плотный график: учеба, занятия танцами, хожу на семинары много по литературе. Я к поступлению готовлюсь. — В школу искусств? — Тянь стал чуть спокойнее, когда Шань отошел. — Да, метаюсь сейчас между Нью-Йоркской школой и калифорнийским университетом. Пока в раздумьях, что мне делать. В Нью-Йорке, разумеется, престижнее. — Согласен, я бы, наверно, склонялся ближе к Нью-Йорку. Хотя забавно, ведь все кино снимают в Элэй. — Бесспорно, я так же думаю, — покивала головой Роу. — Но понимаешь, в этом же тоже свои трудности есть, это будет неудобно видеться, постоянные разъезды.       У Тяня внутри все сжалось и натянулось, как тетива, это та самая красная черта, за которую лучше не переступать. И пока еще можно что-то сделать, лишь бы Шань не услышал то, что не должен. — В целом, не привыкать, — учтиво улыбнулся Тянь. — Есть некоторые вопросы, которые иногда нужно решить оперативно и, конечно, мне бы хотелось все же познакомиться поближе, мы с тобой так редко видимся, а такой груз ответственности несем.       Блять. Просто б л я т ь. Тянь заметил на себе задумчивый взгляд Шаня, он стоял не так далеко, чтобы не расслышать сказанное Лин. Хэ на несколько секунд выпал из реальности, в прострацию, быть может, просто схватить его за руку и прямо сейчас сбежать? Пусть выглядит глупо, но это маленькая возможность спастись. — Так, я отойду ненадолго, — вдруг произнесла Лин, ставя полупустой бокал на стол. — Да, конечно.       А внутри — слава тебе Господи. Тянь метнулся к Шаню, нужно было уходить прямо сейчас, пока не поздно. — Пойдем? — Сейчас пойдем, только вопрос, — хмуро начал Мо. — Это твоя старая знакомая? — Да. — Тогда че значит познакомиться поближе? И в плане видеться почаще?       Тянь растерялся, ни одна здравая мысль сейчас не посещала голову, взгляд завис. Шань, милый, ну зачем же ты копаешь? Неужели просто нельзя уйти вместе? — Тянь? — повторно спросил Мо. — Че это значит? И про какой груз ответственности она сказала? — Это… — Тянь утомленно провел ладонью по лицу, чувствуя, как он начинает сыпаться. — Это очень трудно объяснить. Может по дороге? — Я никуда не спешу, — прохладно ответил Шань. — Сначала объясни, а потом пойдем.       Неожиданно разговор перебил Вэй, который вышел на сцену к микрофону. Он начал речь с приветствия, переходя к вопросам о бизнесе, высказывая какие-то благодарности и называя имена партнеров. — Пожалуйста, давай попозже, — шикнул Тянь.       Шань внимательно и долго посмотрел на Тяня, скрещивая руки. Хорошо, допустим попозже. Хотя интерес бил ключом, что же имела ввиду Лин? — …Несмотря на возникающие трудности, риски и кризисы, мы продолжаем уверенно двигаться вперед. Конечно же, отдельную благодарность хочется выразить нашей команде юристов, которая выручает в любое время суток, — поднял бокал Вэй и по залу разлился одобрительный возглас. — Но разумеется, бизнес — это не только цифры и контракты, я думаю, что во многом благодарен своей семье, в частности моему сыну Чэну и, конечно, моей прекрасной Юи, которая вдохновляет меня, — улыбнулся Вэй, делая небольшую паузу.       Тянь стоял, затаив дыхание, Вэй перечислил еще несколько имен, прежде чем… — Разумеется, есть еще один повод почему мы собрались сегодня здесь. Ведь сегодня знаменательное событие. Как многие из вас знают, у меня есть еще один сын — Тянь, — указал он на него. — Поднимись, пожалуйста, ко мне.       Хэ весь сжался, окинул напоследок взглядом Мо, который все так же пронзительно смотрел на него, и поднялся на сцену к отцу. — У Тяня впереди много планов, — голос Вэя звучал непривычно добродушно, — сейчас он усердно учится, скоро заканчивает школу и планирует поступать на медика в Америку.       Не описать словами то, что сейчас испытывал Хэ. Кровь прильнула к его лицу, а взгляд поник, теряя прежний блеск. Он ощущал себя, как марионетка, которую дергали за невидимые ниточки, стоял перед тысячей глаз, в то время как внутри по кирпичику рушился целый мир. И не решался взглянуть в одни янтарные глаза, которые сейчас точно смотрели на него в поисках ответа. — …Разумеется, это не единственная новость, — Вэй вновь остановился, словно смакуя моментом. — Тянь стал совсем взрослым, настоящим мужчиной и в планах у него так же сыграть свадьбу с дочерью нашего уважаемого партнера — мистера Роу. Именно по этому поводу, я хотел бы обозначить главное — Тянь, я выделяю тебе долю в нашей компании.       Зал взорвался оглушительными аплодисментами, громкими возгласами, но Тянь сфокусировался лишь на Рыжем.              Шань стоял посередине зала безликой точкой и казалось, что стены с каждой секундой расширялись, стирая границы разума. Будто все происходящее сюрреалистичное шоу, прямо как в старом недобром фильме про Трумана. Он смотрел, не моргая, на Тяня, который утопал в софитах. Внимательно, долго и по его взгляду нельзя было прочесть мыслей. Лицо не выражало никаких эмоций и от этого Хэ становилось не по себе. Тянь чувствовал, как земля уходит из-под ног, а сердце готово было выпрыгнуть из груди и дрожь откуда-то изнутри по пальцам током пробивала.       Искусственный свет заливал все вокруг, делая тени слишком четкими, а лица слишком бледными. Тянь видел каждую деталь: расстегнутые верхние пуговицы на рубашке, спрятанные руки в карманы. И на самом деле Хэ сейчас все бы отдал, чтобы оказаться с Мо один на один в зале, потому что видеть его лицо, не выражающее никаких эмоций, было страшнее, чем если бы Шань ударил его, наорал и покрыл трехэтажным матом. Тогда хотя бы была бы возможность защищаться и оправдываться, да что угодно, лишь бы не это.       И все моменты: в комнате вдвоем, прогулки по ночному и утреннему городу, разговоры до утра, бесчисленное количество выкуренных сигарет, поцелуи и объятия — они тлели, не оставляя ничего. Этот момент будто длился бесконечность, как удушение, но потом лезвием по шее — медленно уголки губ Шаня поползли вверх, напоминая подобие улыбки и он поддержал аплодисменты. Он еще постоял с минуту, а затем отвел взгляд и развернулся, шагая к дверям. Голос Вэя в этот момент напоминал шум старого телевизора, у Тяня в ушах все заглушило до высокочастотного противного писка. И Вэй прижал к себе Хэ, лицемерно приобняв, а ему так мерзко и противно стало, что он стоял, как вкопанный и ничего сделать не мог.       Шань несся по ступенькам вниз, проигнорировав лифт, глаза горели ярко, щеки пылали от обиды. Еще никогда прежде он не чувствовал себя таким униженным, ощущение, словно сердце из груди вырвали, разорвали на части и беспощадно растоптали. Он выбежал на улицу, руки сжал в кулаки и стиснул зубы, пытаясь унять накатывающую злость. Яркий свет от фонарей мазал по асфальту мокрыми пятнами, в ушах нарастал оглушающий звон, переходящий в писк. Пульс больше ста ударов в минуту, адреналин в кровь ударил и Шань, рыча, кулаком замахнулся в стену, что есть силы. Боль он не почувствовал, только легкое головокружение, посмотрел на выступившую кровь на костяшках и ударил второй раз, а потом третий, четвертый, не прекращая до тех пор, пока не стер их в мясо. И только после этого дал волю эмоциям, облокотившись о фасад здания и уткнувшись в предплечье. Вместо связных слов вылетал лишь вопль, а слюна стала такой вязкой. Мысли путались во что-то невнятное, настолько много пролетало их за секунду. Злость, разочарование и предательство. — Сукаааа, — выл он, пытаясь поймать воздух губами, а по подбородку катились слезы.       Если можно это сравнить с тем, что как будто заживо похоронил человека, то Шань бы непременно так и сказал. Он шатаясь, отошел от стены и поплелся вдоль по улице, куда глаза глядели. Даже блядских наушников с собой не было, чтобы отвлечься хоть на что-то, а слезы неконтролируемым ручьем лились по щекам. — Шань! — громко послышалось позади. — Шань, пожалуйста, стой!       Останавливаться он не планировал, хотя испытывал противоречивое чувство: хотелось обернуться, но при этом хотелось, чтобы от него отвалили сейчас все. — Шань! — Иди на хуй. — дрожжащим голосом прошептал Мо. — Да послушай, — нагнал его Тянь, разворачивая лицом к себе. — Стой! — Отъебись от меня, — одернул плечо Шань. — Не отъебусь, все не совсем так, как ты думаешь, — начал оправдываться Тянь, из-за мутной пелены на глазах Шаню его было плохо видно. — Не так? А как, блять? Невеста? Ты угараешь? — Да, блять, я не… — Тянь пытался собраться с мыслями, смотря на сбитые костяшки Шаня. — Я не буду жениться ни на ком. — А че это тогда за хуйня только что была? Я по-твоему совсем дебил? — утер нос Шань рукавом, а потом глаза. — Больше всего ненавижу, когда мне врут. — Да нет же, просто… Я понимаю, как это выглядит со стороны, но я хотел тебе сказать, просто момента подходящего… не было.       Шань несколько секунд посмотрел на Тяня и после развернулся, ускоряя шаг. — Шань, ну нет, послушай, пожалуйста, — схватил он его за запястье. — Да ЧТО ПОСЛУШАТЬ? Твои тупые оправдания? Ты говоришь момента не нашел, а когда должен был быть этот момент тогда? А? Когда?! Может, когда ты бы съебался? Че нахуй, смс-кой бы прислал приглашение на свадьбу со старой знакомой? — Я тебе еще раз говорю, что я НЕ БУДУ жениться! — попытался перекричать его Тянь. — Да-да, блять, а че молчал тогда? А про Америку ты тоже момента не нашел? Я же спрашивал у тебя еще давно. — Да, не нашел. Ты думаешь, если бы я тебе сказал, ты бы меня по головке погладил и сказал, какой я молодец? — в недоумении продолжил Тянь. — Не говорил, потому что реакции твоей боялся. — Ну зато сейчас реакцию увидел, понравилось? — вырвал свою руку Шань, случайно марая в своей крови Тяня и снова разворачиваясь. — Виноватым меня выставить хочешь? — Да причем здесь это вообще? — Дак а хули ты ПИЗДИШЬ ТОГДА МНЕ, про МОЮ реакцию?! — злился он до такой степени, что его даже потрясывало. — Я понимаю, что это пиздец, — Хэ обогнал Мо, преграждая тому дорогу. — Но я уверен, что ты бы меня послал, а я не хотел этого. — Это хотя бы было бы честно по отношению ко мне, блять. А не тогда, когда я от твоего ебанного папашки узнаю, что ты куда-то там собрался и у тебя невеста есть. Чего еще я о тебе не знаю? Может расскажешь прямо щас? — дернул головой он вперед. — А какой смысл, если ты слушать не хочешь меня даже? — М-м… Да никакого смысла, блять, все отъебись. — Ты хоть сам понимаешь, что ты несешь? Как я могу уехать и просто оставить тебя? — чуть толкнул его Тянь в грудь, не давая уйти. — Очень просто. Ты в первую неделю взвоешь без денег папаши, когда он тебе условия начнет ставить. — Ты обо мне настолько херового мнения? — приподнял бровь Тянь, будучи обескураженным. — Думай че хочешь, — Шань отвел от него взгляд куда-то вверх в попытке остановить вновь накатившие слезы. — Да, такого. Мне обидно. — Я в ахуе сейчас, — напряг желваки Тянь. — То есть мы с тобой столько времени провели вместе? Столько всего было, а ты сейчас выставляешь меня последним уродом на земле? Вот так ты меня видишь? — А кто ты, блять, после этого?! Это не просто умолчать, это вранье. — Шань прикрыл на секунду глаза. — Знаешь, ты вот говорил, какие у тебя хуевые родственники, только ты не лучше оказывается. Ты, сука, такая же мразь паршивая. Я просто не хочу с тобой больше разговаривать никогда. И видеть тоже. — Окей, пусть я буду мразью паршивой, ты имеешь право так думать. Да что греха таить, ты прав, ты абсолютно прав во всем. — Ахуенно, теперь я могу идти? — Сейчас пойдешь, только ответь мне на вопрос: мне бесполезно что-либо делать? Тебя не переубедить? — Блять, — снова сжал кулаки Мо. — Меня так бесит, что ты пытаешься переложить на меня ответственность этими тупыми вопросами. — Так да или нет? — с напором спрашивал Тянь, смотря Шаню прямо в глаза. — Я не знаю. Мы закончили? — Проблема в том, что я не хочу, чтобы это заканчивалось. — Так и не надо, Тянь, — усмехнулся Мо. — Ведь за нас уже все сделали. Нечего заканчивать. — В смысле? — сдвинул брови Хэ. — В смысле нечего? Как минимум у нас чувства, а как максимум мы встречаемся.       Шань на секунду замолк, анализируя сказанные только что слова. Встречаемся? Шаню всегда казалось, чтобы что-то назвать отношениями, надо об этом друг другу сказать. Хотя может это не обязательно? Ведь, например, если взять взрослых людей, даже его маму, вряд ли они с Вэем официально говорили об этом. Он даже в голове у себя это нарисовать не мог. — Дорогая Юи, давай встречаться? — Давай.       Звучало и вправду глупо. Наверно, у взрослых людей это происходит по-другому, наверно они даже об этом друг другу не говорят, наверно это просто само собой. Но Шань, если честно, до сих пор не мог свыкнуться с тем, что они типа... Пара? — Ты это себе придумал? — спросил Мо. — Я ничего не придумал, а смотрю на это, как есть. — Поебаться и пососаться после школы — это не значит встречаться, как выяснилось, — Мо спрятал руки в карманы. — Да правда? — сделал нарочито удивленное лицо Тянь. — А что же это тогда? Объясни? — Что угодно, но не отношения. — Боже, Шань, так не обязательно об этом говорить, — усмехнулся Хэ, пожимая плечами. — Это само собой ясно. Или надо как в детском саду каждый шаг обговаривать? — Ага, — фыркнул Мо. — Ну судя по твоей логике — не надо, невеста это ж так, пустяк, нахуй вообще об этом говорить, да? И сегодня тогда отношения у нас есть, а завтра нет. Говорить тоже не обязательно об этом, — Шаня конкретно понесло, а злость новой волной накрыла. — Да и вообще, блять, разговаривать не обязательно. — Да, блять, забей ты уже на эту невесту, я не понимаю, что для тебя не ясно в словах — Я НЕ БУДУ ЖЕНИТЬСЯ. — Хорошо, давай представим, что ты не будешь, а дальше че? Мы типа как Бонни и Клайд скрываться будем? Я на это не подписывался, я хочу нормальной жизни без ебли мозгов. — И будет нормально. Я бы что-нибудь придумал. — Да, спасибо, уже придумал. Я в этой хуйне участвовать не собираюсь. — То есть ты сейчас готов уйти? И на этом все? Вот так легко все бросить? — Именно так, — с долей гордости сказал Шань.       Тянь с досадой взглянул на Шаня и увел взгляд вниз, опустив голову. И, как в самой сопливой драме, начал моросить дождь, мелкими каплями падая на асфальт. — Значит, я правильно понял, что даже если будут малейшие трудности, ты просто не готов? И все было просто так? — К чему ты это спрашиваешь? — с гонором сказал Мо. — Блять… — выдохнул он, потирая лицо, на котором мелкой россыпью скопился дождь. — Пойми, что мне в жизни впечатлений хватает, я не знаю, может ты фильмов пересмотрел, где люди друг другу нервы трепят и им заебись, но я не такой. Я хочу стабильности. — Да ладно? Ты? — не смог сдержать смешка Хэ. — Да это ты фильмов пересмотрел, Шань. Если бы ты был не такой, того, что было между нами — не было бы в принципе. А ты просто, видимо, боишься. Повод нашел кинуть меня? А как же чувства? — Так-то нихуя себе повод, — ухмыльнулся Мо. — Называй это, как хочешь. Считай, что я испугался или еще че. Но ты просто не слышишь главного, что это вообще-то пиздец такое утаивать, это предательство. — Так ты же говоришь, что мы не встречаемся, как это может быть тогда предательством?       Шань сверлил взглядом Тяня, сжимая кулаки до такой степени, что ногти вдавливали кожу на ладонях, а сбитая кожа на костяшках до боли натянулась. Дождь становился крупнее, волосы намокли, а одежда стала влажной, чуть прилипая к коже. Дрожь по телу пошла то ли от эмоций, то ли от холода. — Бесишь, блять, — выплюнул Мо. — Ты так любишь манипулировать, аж противно. Ладно, кто сказал, что у меня вообще есть какие-то чувства? — Ты издеваешься сейчас? — взгляд Тяня стал стеклянным. — Так я тебе в любви не признавался. — Это сейчас очень лицемерно с твоей стороны. Я помню каждое твое слово на крыше и помню, как ты сказал, что это взаимно. И ты сейчас не просто так убежал с вечера. Не понимаю для чего ты сейчас врешь нам обоим? Скажи?       Шань вновь замолк, не находя ответов. Потому что Тянь был абсолютно прав, ведь он ему небезразличен. Губы Мо задрожали и он прикрыл лицо руками, не в силах сдержаться. — Потому что, сука, обидно, — сорвалось с его уст. — Потому что об меня как будто ноги вытерли. — Шань… — ласково сказал Хэ, подходя чуть ближе и пытаясь аккуратно убрать руки с лица Шаня, не задевая костяшки, хотя тот упорно сопротивлялся. — Че ты хочешь от меня, не понимаю? Мало ли, что я сказал, это ничего не значило. — Конечно.       Хэ прижал к себе Мо, крепко обнимая и утыкаясь во влажные рыжие волосы, прикрывая глаза. Наверно, они простояли так с минуту. А после Тяню все-таки удалось убрать руки от лица Шаня, он посмотрел со всей любовью в его красные от слез глаза и, обхватив лицо, прижался губами к его губам, целуя со всем трепетом, утыкаясь холодным носом в его щеку, он был не в силах оторваться и Шань даже отвечал. Адреналин прошибал, отчего сердце бешено стучало. Его губы были такие вкусные, такие горячие, такие влажные. И Тянь бы продолжал целоваться вечность, вот только Шань отстранился первый. — Это вот так ты ничего ко мне не чувствуешь? — спросил Хэ, продолжая с пьяным прищуром смотреть на Мо. — Блять, пожалуйста, отпусти, — всхлипнул Шань. — Не уходи. Ты мне очень нужен, — нежно провел ладонью по щеке.       Шань напряг челюсть, опуская взгляд вниз и процедил сквозь зубы: — А ты мне теперь нет. Вали на хуй.       Это отозвалось внутри так, как будто скальпелем рассекли кожу без наркоза, разрезая каждую мышцу и проникая вглубь, нарочно проворачивая несколько раз, чтобы побольнее. И сначала так захотелось сжать его плечи со всей силы, но единственное, что позволил себе Тянь — лишь отпустить, и руки тяжелым грузом упали вниз. И там, где пару секунд назад стоял Шань, осталось пустое место на которое падали крупные капли дождя. Это ебанное чувство тоски, боли, опустошения, вины и бессилия, все вперемешку, как в адском котле. И Тянь был настолько растерян, он стоял посередине улицы в одиночестве, не понимая, что именно сейчас ему делать? Догнать и еще раз попытаться что-то сказать, исправить — а какой в этом вообще смысл? Ноги словно парализовало, не мог сдвинуться с места, промокая под дождем и пустым взглядом завис на одной точке. Он опустился на корточки, сжав руки и несколько раз ударился лбом о свой кулак, не жалея. Стиснул зубы и прорычал сам себе: «Нет, нет, нет, этого не может быть. Ну я же… Блять, люблю тебя».       Шань лавировал улицы быстрым шагом, не оборачиваясь, и где-то внутри надеялся на то, что Тянь шел за ним. Он чувствовал невыносимую боль и вину, ведь сказать стоило секунду, а жалеть теперь навсегда. Мо до конца не понял, зачем выпалил этот бред, потому что это не имело никакой связи с реальностью. Так глупо на эмоциях сделать и себе, и ему больно. Но черт возьми, мысли путались и постоянно проскакивало: «Он же ведь мне не сказал. Он же сам врал. Ему же ничего не стоит уехать и забыть». Шань несколько раз останавливался, думая, что может развернуться и пойти обратно к нему? Но каждый раз обида захлестывала, вынуждая идти дальше. И на глазах опять выступали слезы, которые скрывало под дождем, а на губах все еще чувствовались чужие губы. Костяшки предательски ныли, а кровь смешалась с сукровицей и от каждой капли дождя обжигало, как от огня.       Столько всего хорошего проносилось в голове, в такт каждому шагу. Как маленький фильм, картинки сменялись и затяжной дождь сменился лучами солнца. Шань вспоминал, как лежал в мягкой постели, которая пахла порошком и его редким парфюмом. А Тянь вспоминал, как перед ним лежал обнаженный Шань, укутанный в одеяло по пояс. Как его кожа мягко светилась от солнца, как он улыбался и проводил легонько пальцами, будто лебединым пером, по спине и позвонкам. Как мягко поцелуями покрывал лопатки, спускаясь к пояснице, как спорили о том, поваляться ли еще пять минут или уже пора собираться, чтобы не быть пойманными. Как каждое утро вместе шли за руки, обсуждая самые важные вещи в мире, как пили дурацкую колу и как Шань цокал от очередной шутки Тяня, хотя потом сам же смеялся.       Мне почти 17 и сегодня я влюблен. И завтра. И послезавтра. И кажется, что так будет всегда. До дрожи в пальцах бесит, что ничего нельзя сделать. Бесит, что позволил разрастись этому чувству до космических размеров. Бесит, что настолько все оказалось бессмысленным, что хочется разъебаться головой об стену. Бесит так, что хочется выжечь его имя на себе и смотреть, касаться, каждый раз прикусывать губы от боли, но повторять и повторять. До кончиков ненавижу и как же бесконечно люблю.       Люблю.       Люблю.       Люблю.              Как в блядском лабиринте Минотавра, запутано и перепутано.       И самое страшное, что я бы поставил свою жизнь на повтор до этого момента. Лишь бы проживать это снова и снова. Лишь бы убиваться снова и снова.       Как ты там меня называл? Принцессой? Так вот только ради тебя, мой черный принц.