Смертельный яд

С раннего детства многим чистокровным буквально вдалбливали в голову одну простую «истину»: если в твоих венах не течет чистая кровь, ты — досадная ошибка мира магии. Астерия Брена исключением не была. Эти убеждения ей привили чуть ли не с молоком матери. И даже сейчас, среди лондонской суеты на вокзале Кингс-Кросс, родители умудрялись читать ей лекции о чести семьи и чистоте крови. Будто она когда-то могла об этом забыть. — Помни, Астерия, – сухо выговаривала мать, урожденная Эйвери, резким движением поправляя идеально накрахмаленный воротник на мантии дочери. — Никаких сомнительных компаний. Держись только своих. Пройдет буквально пару-тройку лет, и ты должна будешь занять достойное место среди соратников Тёмного Лорда. Их брак с отцом вообще был образцово-показательным союзом фанатиков. Они вместе грызли гранит науки на Слизерине ещё во времена Тома Реддла и, кажется, расписали всю жизнь Астерии наперед, когда та ещё даже не умела ходить. Тери в ответ лишь привычно кивала, пропуская мимо ушей очередную лекцию. Она давно привыкла к этим нотациям и научилась носить вежливую маску безразличия, как вторую кожу. Девочка шла по вокзалу ровной, точеной походкой, которой её обучали с пеленок. Высокомерный, слегка ленивый взгляд оливковых глаз заставлял вечно спешащих куда-то маглов инстинктивно уступать ей дорогу. Родители Астерии при этом морщились так, будто учуяли тухлую рыбу, стоило какому-нибудь прохожему случайно задеть их дорогие шелковые мантии. Для четы Брена находиться здесь, среди этой «серой массы», было пыткой и личным оскорблением. Астерия прекрасно знала, что чертовски красива. Ей твердили об этом так часто, что сомневаться просто не оставалось повода. Она напоминала дорогую фарфоровую куклу, внутри которой, вопреки хрупкой внешности, тлел неслабый такой пожар её характера. Короткие волосы цвета свежевыпавшего снега едва доставали до плеч, и только две абсолютно черные пряди у самого лица нагло портили эту идиллию. Тонкие, почти острые черты лица в сочетании со слегка пухлыми губами делали её похожей то ли на скучающего падшего ангела, то ли на юного демона, задумавшего какую-то пакость. И если обычно в её глазах читался только холод, то сегодня там плясали игривые искорки. Её свобода была буквально в паре шагов. Пройдя сквозь кирпичный барьер на платформу 9¾, Астерия резко обернулась. Родители материализовались следом, как всегда безупречные, чопорные и холодные. — Надеюсь, ты всё хорошо усвоила? – ледяным тоном спросила мать, сканируя дочь своими пронзительно-голубыми глазами. — Да, мама, конечно, – коротко бросила Тери. Эта дежурная фраза вообще была фундаментом их семейного общения. — И не забывай про Люциуса, – добавил отец, едва заметно кивнув в сторону семейства Малфоев, стоявших чуть поодаль. — Смотри не разочаруй нас. Астерия мельком глянула на этого платинового блондина и мысленно закатила глаза. «Павлин» пронеслось в голове. Тот факт, что пресловутый брачный контракт с Малфоями уже был подписан и висел над ней дамокловым мечом, вызывал у неё только глухое раздражение. Отношения с этим самовлюбленным индюком у неё не заладились с первой же встречи, но сейчас Тери предпочла просто выкинуть это из головы. Напоследок она быстро поцеловала родителей в щеки. Этот жест был лишен всякого тепла и любви, для них он был лишь чистой формальностью, механическим ритуалом, чтоб их можно было принять за нормальную семью. Когда-то давно Астерию это вечно задевало и обижало, но со временем у неё не осталось другого выбора, кроме как смириться с этим и делать только то, что скажут родители. Всё ещё чувствуя спиной их тяжелые взгляды, от которых внутри всё неприятно сжималось от страха, Астерия быстро зашагала к поезду. Найдя свободное купе в самом конце состава, она наконец-то позволила себе выдохнуть. Плечи опустились, а на лице расплылась вполне искренняя, яркая улыбка. Ленивый взмах волшебной палочки и её тяжеленный чемодан послушно взлетел на верхнюю полку. Оставив в руках только любимый блокнот и карандаш, Тери устроилась у окна и принялась что-то черкать, но тишину тут же бесцеремонно нарушили. Дверь купе распахнулась с таким грохотом, будто её выбивали ногой. На пороге стояла девочка с буйной копной черных кудрей и взглядом настолько острым, что им запросто можно было резать пергамент. — Тебя не учили, что нормальные люди вообще-то ждут ответа, прежде чем вваливаться? – Астерия картинно выгнула бровь, добавив в голос капельку надменности. Карандаш она даже не подумала отложить. Незнакомка в ответ лишь смерила её долгим, оценивающим взглядом. Судя по всему, увиденное: дорогая ткань мантии и гордая осанка, её вполне устроило. Она даже глазом не моргнула. Напротив, девочка спокойно прошла внутрь и плюхнулась на сиденье напротив с таким видом, будто купила этот вагон вместе с поездом. — Нормальные люди не забиваются в самый хвост поезда, – парировала кудрявая с ленивой ухмылкой, полностью проигнорировав замечание про манеры. — Беллатрикс Блэк. – она гордо вскинула подбородок и протянула руку для рукопожатия. Астерия на мгновение замерла. Блэки. Эту фамилию знали все. Самая верхушка «Священных двадцати восьми», абсолютная элита. Эта фамилия открывала её обладателям любые двери. Будь то богатство или власть. — Астерия Брена, – ответила Тери, пожимая её тонкую, но на удивление крепкую ладонь. — Что ж, рада видеть хоть одно адекватное лицо во всем этом балагане. — Брена? – Беллатрикс хитро прищурилась. — Твои предки учились с Темным Лордом, да? Моя мать как-то упоминала вашу семейку. Говорила, у тебя просто отвратительный характер. Тери ни капли не удивилась такой характеристике. Она снова уткнулась в блокнот, делая вид, что очень увлечена рисунком, хотя на самом деле просто пыталась скрыть улыбку. — Надеюсь, она говорила это с искренним восхищением, – хмыкнула Астерия. И наверное именно в этот момент между ними проскочила первая искра понимания. Было видно что Блэк явно оценила этот ответ, её взгляд говорил сам за себя, и она удовлетворительно кивнула. — Думаю, мы найдем общий язык. Весь оставшийся путь они проболтали. Выяснилось, что Белла, старшая из трех сестер, и её ненависть к маглам была куда более жгучей и, честно говоря, слегка фанатичной по сравнению с Астерией. Они обсудили буквально всё: от дурацких семейных традиций до скучных учебников. Белла гордо призналась, что уже успела вызубрить весь курс трансфигурации, а Тери в ответ с восторгом рассказывала все прелести зельеварения, которое привлекало её больше всех остальных предметов вместе взятых. — Мои сестрицы, Андромеда и Нарцисса, ещё мелкие и дома сидят, поэтому матушка подсунула мне Лестрейнджа, чтоб присматривал, – фыркнула Беллатрикс, забавно сморщив свой аристократичный нос. — Но, честно говоря, с тобой куда веселее. Ты хотя бы не похожа на тех разнаряженных кукол, которых вечно таскают на наши званые вечера. Проигнорировав фразу про кукол, Астерия едва сдержала смешок, представив лицо Родольфуса Лестрейнджа. Судя по выражению лица Беллы, парень был у неё где-то на уровне болотного слизняка. — Ну, судя по всему, он и сам не горит желанием бегать за тобой по вагонам, – пожала плечами Тери. Эта реплика, кажется, немного задела самолюбие Блэк. Её карие глаза сузились, а взгляд стал привычно ледяным. — Он ещё набегается, поверь мне. Никуда не денется, – как-то слишком уж уверенно и с легкой угрозой произнесла она. Астерия только неопределенно качнула головой в стиле «ну-ну, посмотрим». Дальше они какое-то время ехали молча, и эта тишина никого не напрягала. Белла завороженно пялилась в окно, явно витая в каких-то своих мыслях, а Астерия пыталась набросать пейзаж. Правда, рука дрогнула, и карандаш сам по себе вывел контур лица девочки, сидящей напротив. «Какого черта я вообще рисую Блэк?» раздраженно подумала она. — Вот представь только, – резко нарушила тишину Белла, когда поезд начал сбавлять ход в наступивших сумерках. Её голос опустился до свистящего шепота. — Нам придется дышать одним воздухом с ними. С этими ничтожествами. С теми, кто палочку-то в руках держать не умеет. Уточнять о ком она говорит смысла не было, что девочки это и так было более чем очевидно. От этого тона Астерия слегка поморщилась, на секунду ей показалось, что она снова дома и слушает истеричные бредни родителей о величии их идей. Но поспорить с Блэк она не могла. — Главное, чтобы они сразу поняли свое место, – тихо ответила светловолосая, поправляя складки мантии. — И не путались под ногами у тех, кто действительно имеет силу. Когда Хогвартс-экспресс наконец остановился и первокурсников повели к лодкам, Астерия буквально застыла, во все глаза глядя на выросший из темноты замок. Это было... мощно. — Ну и куда ты хочешь попасть? – шепнула Беллатрикс, когда их лодка проплывала под массивными скалами. Хотя ответ она, кажется, и так знала. — Только Слизерин, без вариантов, – так же тихо отозвалась Астерия, повернувшись к новой подруге. В лунном свете темные кудри Беллы выглядели почти сказочно. — Моя семья меня просто проклянет за любой другой расклад. Да и вообще, это единственный факультет, где можно добиться реальных целей. В глазах Блэк вспыхнуло неподдельное уважение. — Абсолютно согласна. Моя мать всегда говорила, что на Гриффиндоре учатся одни пустоголовые идиоты и предатели крови, а остальные факультеты вообще внимания не стоят, – гордо заявила она и тут же добавила. — Надеюсь, нас поселят в одну комнату. Астерия в ответ на её слова предпочла промолчать. На самом деле, для неё все факультеты имели право на существование. Хогвартс ведь как-то простоял столько веков именно благодаря этому балансу. Не могли же все быть штампованными слизеринцами. Даже к пресловутым «предателям крови» она относилась спокойнее. Ну влюбились люди, с кем не бывает, просто они совсем не думают о том, что через пару поколений магии может просто не остаться. Вот это Тери действительно злило. Ведь она считала магию высшим даром, который глупо разбазаривать. Но читать нотации и уж тем более судить кого-то ей было лень, да и это не принесло бы никаких плодов. Все ведь делают лишь то, что хотят. Вскоре толпу первокурсников встретила строгая профессор МакГонагалл. Пока она вела их по коридорам к Большому залу, Астерия чувствовала, как внутри всё сжимается. Она боялась. Боялась подвести родителей. В её полностью лишенной любви семье за ошибки наказывали не лишением сладкого, а хорошей порцией «Круциатуса». Отец считал это отличным методом закалки характера. Ноги Тери начали предательски подкашиваться. Когда огромные двери распахнулись, у неё на мгновение перехватило дыхание. Тысячи парящих в воздухе свечей, заколдованный потолок, в котором отражались звезды, и сотни оценивающих глаз, устремленных на новичков. — Мы тут как редкие зверушки в зоопарке, – тихо шепнула Астерия Белле, пытаясь скрыть легкую дрожь в пальцах. МакГонагалл тем временем установила в центре зала колченогий табурет и водрузила на него старую, жутко пыльную и заплатанную шляпу. — Ставлю десять галлеонов, что эту ветошь не стирали со времен Салазара Слизерина, – прошептала Беллатрикс прямо на ухо Астерии. — Если она наградит меня вшами, я сожгу этот чертов табурет прямо на глазах у директора. Астерия прыснула в кулак, изо всех сил стараясь не рассмеяться в голос. Шляпа тем временем запела свою ежегодную заунывную песню, обещая славу храбрецам и величие хитрецам. Когда речь дошла до факультета змей, Астерия неосознанно подалась вперед. «Быть может, что в Слизерине вам суждено найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, никаких не стесняясь путей...» «Да уж, это точно про меня», невольно подумала она, сама не веря в свои же мысли. Как только песня закончилась, зал взорвался аплодисментами. Шляпа чинно поклонилась на все четыре стороны, и МакГонагалл развернула длинный свиток пергамента. Сердце Астерии тут же пустилось вскачь. — Когда я назову ваше имя, вы наденете шляпу и сядете на табурет. – громко и четко объяснила профессор, слегка улыбнувшись. — Итак, начнем. Авен, Элизабет! Какая-то бледная рыжая девочка на негнущихся ногах подошла к табурету. Буквально через пару секунд шляпа заорала. — Гриффиндор! Спустя пару минут, бегло сменявшихся фамилий, Астерия уже не следила за распределением, пока наконец не раздалось: — Блэк, Беллатрикс! Белла на мгновение замерла, в её глазах мелькнула тень сомнения, и Астерия подбадривающе улыбнулась ей. Блэк поймала этот взгляд, тут же вскинула подбородок и уверенно зашагала к табурету. Шляпа едва коснулась её черных кудрей, как тут же истошно выкрикнула: — Слизерин! Белла расплылась в своей фирменной ехидной улыбке и гордой походкой направилась к столу, который взорвался аплодисментами. В зале снова повисла тишина. И вот настал момент истины. — Брена, Астерия! Астерия глубоко вздохнула, ноги стали ватными, но она заставила себя идти ровно, стараясь, чтобы колени не подогнулись. Девочка села на табурет, чувствуя на себе сотни взглядов, и то, как грязная ткань опустилась на лоб. «Хм-м...» – раздался тихий голос в её голове. — «Гордость, жажда признания и... о, я вижу сталь. Ты не просто хочешь власти, ты хочешь быть той, кто ей управляет. Что ж, выбор очевиден...» — СЛИЗЕРИН! — провозгласила Шляпа на весь зал. Облегчение накатило такой мощной волной, что у Астерии едва не брызнули слезы из глаз. Под оглушительные аплодисменты она поспешила к столу, сверкающему серебром и зеленым шелком. Беллатрикс, уже сидевшая там с абсолютно победным видом, тут же подвинулась, освобождая место рядом с собой. — Я и не сомневалась, — хмыкнула Блэк, когда Астерия села рядом. В её карих глазах плясали какие-то совсем недетские, опасные огоньки. — Нас ждёт много всего интересного... Теперь мы покажем этому замку, кто здесь настоящие хозяева. Астерия, сама не понимая почему, абсолютно доверяя этому дикому блеску в глазах новой подруги, согласно кивнула. Она подняла голову вверх, глядя на заколдованные звезды Большого зала, и впервые в жизни почувствовала, что её настоящая, свободная жизнь началась именно здесь в эту секунду.