Затерянный в веках

Около семи утра У Се выбрался из палатки, которая стояла на склоне. Шёл второй день подъёма в горы. От свежего горного воздуха чуть кружилась голова. Толстяк уже развёл огонь и, напевая какую-то песенку, готовил что-то в походном котелке. У Се подошёл к нему и сел рядом. — Где Сяогэ? — спросил он. — Ушёл вверх по тропе разведать путь, — ожидая этого вопроса, тут же отозвался Толстяк, — остальные ещё спят, — продолжил он, — ах да, Очки ушёл с ним. — Понятно, — У Се принюхался. Пахло странно, но, кажется, это можно было есть. — Что готовишь? — спросил он. — Это мой новый фирменный завтрак. Это означало, что Толстяк проводил очередной кулинарный эксперимент. Панцзы любил кушать, и готовить он тоже любил. Многих его стряпня пугала, но У Се, который не мог ничего толком приготовить сам, был вполне доволен тем, чем его кормил друг. Наивняшка столько перепробовал за годы их знакомства: и фирменную лапшу, и ребрышки на углях, и суп из морских ушек, и уху из морепродуктов. — Так что это? — уточнил он, заглядывая в котелок, и тут же почувствовал удар в плечо. — Ещё не готово, — возмутился Толстяк. — Это быстрый и питательный завтрак из рисовой каши и кураги, рецепт в Интернете нашёл. — Это есть-то можно? — раздался насмешливый голос Цветочка. Он выбрался из палатки и теперь шёл к ним. — Обижаешь! — Панцзы возмутило такое недоверие к его кулинарным способностям. — На самом деле, — примиряюще улыбнулся У Се, — Толстяк классно готовит. — Посмотрим, — глава Се тоже попытался заглянуть в котелок, но Толстяк и его отогнал со словами: «Имейте совесть, Второй глава, ещё не готово!» *** Когда вернулись Сяогэ и Очки, все, даже наемники и А Нин, доедали завтрак, приготовленный Панцзы, который и правда удался на славу. — Вот, я тебе оставил, — протянул У Се миску с кашей подошедшему к нему Цилину. Тот коротко кивнул. Едва заметно для других, уголки его губ дрогнули в улыбке. Под его теплым взглядом У Се смутился, но ответил ему солнечной улыбкой. — А мне?! — возмутился Очки, с размаху садясь на толстое бревно рядом с Сяо Хуа. — Ты мне оставил? — спросил он его. Цветочек фыркнул. — Нет, значит! — обиделся Человек в черном. — Эй, братец Хэй, — рассмеялся Толстяк, вспомнив, как его раньше называл У Се, — тут кое-что есть, иди сюда! Возмущаясь, Очки перебрался поближе к Толстяку. — Куда ходили? — спросил У Се у Цилина. — Там тропа дальше обвалилась, — сообщил Сяогэ очень тихо, но его услышали все. — Сильно? — спросила А Нин, озадачено хмурясь. — Не пройти без страховки, — продолжил так же тихо Сяогэ.  — По ровной дороге каждый идиот пройдет, а по такой куда интереснее, — подхватил весело Очки, — главное никому не сорваться. — Молчи уже! — прикрикнул на него У Се.  — Прогулка была бы куда приятнее, если бы мы не пёрлись в гору, — проворчал Толстяк. — Обленился ты, — рассмеялся У Се, — ты же мне недавно говорил, что ты самый востребованный археолог во всем Китае. — Ну да, — ответил ему тихо Толстяк, — но всё-таки тут как-то всё не так, — он огляделся по сторонам, — разве не чувствуешь? Толстяк хоть и шутил, но У Се понимал, к чему он клонит. Ему и самому казалось, что всё как-то не так. Они много раз поднимались в горы, лазили в гробницы, но именно эта экспедиция с самого начала была неправильной, но вот в чем эта неправильность заключалась, У Се не мог пока понять. Но он должен узнать о прошлом. Должен узнать о них. Он посмотрел на сидящего рядом Сяогэ, убеждаясь в верности своего решения. *** Генри Кокс нервно скривился, когда ему доложили о том, что несколько ценных предметов, которые он планировал приобрести, перекупили люди Корпорации прямо из-под его носа. — Что за люди? — спросил американец. — По нашим сведеньям, — ответил ему секретарь, — это были люди Пятого господина, кажется, они приобретали эти экспонаты для У Шань Цзюй. — У Эрбай… — протянул Цедекао, — с его братом мы вполне могли договорится, но он совсем другой. Генри в свое время не напрямую вел кое-какие дела со Вторым дядей У Се, вполне законно, но не афишируя их. Но Саншен пропал, а Генри потерпел убытки, приостановив бизнес с семьей У. Оставались, конечно, связи с Хо, но и там в последнее время всё было не гладко. Часть бизнеса передали молодой наследнице семьи, и она оказалась не такой падкой на деньги: с ней сложнее было договариваться. Новое поколение семей было на удивление честным и не собиралось тайно проворачивать дела за спиной руководства корпорации. Они всё больше соблюдали закон и предпочитали передавать артефакты и в музеи, чем продавать их, в отличие от старшего поколения. А Ри Шань следил за каждой сделкой всех девяти семей, проверяя документы. Теперь, когда он вступил в открытое противостояние с Генри, всё стало намного сложнее. Американец понимал, что теперь ему придется или уступить, или попытается выжить в таких условиях. «Не все в клане Девяти так уж тебе преданы, Ри Шань. Фо Е держал их с помощью силы и авторитета, а что ты сделаешь, когда всё пойдет не так, как ты хочешь?»