Затерянный в веках

У Се первый заметил признаки непогоды, когда экспедиция с трудом, по обвалившейся тропе, забралась на перевал. На горизонте замаячила плотная стена надвигающейся бури, снег стал сыпать еще сильнее, чем пару часов назад. — Нам нужно найти пещеру или укрытие. Дальше идти нельзя, — заявил Наивняшка подошедшей к нему А Нин. — Да, — кивнула она и сделала пару жестов руками, подавая сигнал идущим за ней людям. — Желательно найти укрытие до наступления темноты, — согласился с У Се и Цветочек, вглядываясь куда-то вдаль. Порывы ветра усилились, и люди с трудом могли слышать друг друга. Казалось, что тут, в горах, и там, внизу, совсем разные миры. Тут холод и снег — там не так уж и промозгло. У Се показалось, что, поднимаясь всё выше в горы, он пересекает некую невидимую линию, отделяющею его привычный мир от другого, чуждого ему. Крупные хлопья снега окутали весь воздух вокруг, превращая его в одну сплошную движущуюся массу. Неожиданно кто-то положил ему руку на плечо, и У Се резко обернулся. Цилин стоял совсем близко и с тревогой рассматривал его. — Сяогэ, — прошептал У Се, едва шевеля губами. Цилин кивнул куда-то в сторону и указал вправо рукой. — Я не понимаю, — мотнул головой У Се. — Чуть выше на склоне есть пещера, — прошептал Сяогэ, наклонив голову совсем близко к У Се, так, чтобы Наивняшка смог его расслышать. Он ощутил его теплое дыхание на своей щеке, и по спине пробежали мурашки. Он сглотнул и поспешно кивнул. — Покажи, где это, — попросил У Се. Несмотря на холод и ветер вокруг, ему стало душно. Он нервно облизал губы и пошёл за Цилином, увлекая всех за собой. *** Поднявшись еще немного вдоль по тропе, Сяогэ свернул вправо и вывел всех к пещере. Она была довольно вместительной, и вход её располагался с подветренной стороны. Уставшие члены экспедиции стали устраиваться на ночлег. Кто-то доставал спальники, кто-то разводил костёр и готовил еду. У Се в изнеможении сбросил рюкзак в дальний угол, сел и, вытянув ноги, тяжело выдохнул. По голосам вокруг он мог определить, кто где находится. Он внимательно слушал наемников и А Нин, про себя размышляя, что им делать дальше. «Нам нужно к гробнице. Если мы туда попадем, разделиться так, чтобы люди Цедекао отстали или ушли в другую сторону. Опять же, я даже приблизительно не знаю, какая эта гробница». Его тревожили фрески на стене заброшенного монастыря. «Я был тут, был ранее. Возможно ли, что я в прошлом был членом Пропавшей династии? И что знает Цилин? Не может же он всё забыть?» — У Се открыл глаза и поискал взглядом Сяогэ. Он стоял в проёме пещеры, прислонившись к стене, и напоминал статую древнего бога. Наившяшка поднялся на ноги и направился к нему, но его перехватил Толстяк. — Эй, дружище, куда ты? А есть? Давай поедим, я лапшу приготовил для нас троих, — кивнул в сторону Цилина друг. У Се выдохнул: — Хорошо, — и, улыбнувшись, побрёл за Толстяком к огню. Цилин подошёл к ним позже, но поговорить с ним У Се не смог. Поев, он понял, что не в состоянии думать: он устал так, что глаза слипались. Отложив разговоры на потом, У Се вернулся к своему рюкзаку, разложил спальник и, забравшись в него, почти мгновенно уснул. *** — Иди ко мне… — Цилин протянул руку, чтобы помочь прошлому У Се спуститься в горячий источник. Они оба были без одежды. Мокрые длинные волосы распущены. На теле Цилиня У Се заметил свежие раны чуть ниже ключицы, а вот тот, кем, судя по всему, был он сам, имел идеальное тело. Сейчас У Се таким похвастаться не мог. От воды шел пар, вокруг источника росли деревья и душистые травы, У Се даже во сне ощущал этот аромат. Их одежда и вещи лежали чуть поодаль на берегу. — Горячо, — слегка поморщился мужчина, опускаясь по пояс в горячую воду. — Привыкнешь, — Цилин подплыл к нему ближе. — Да, кстати, хотел тебе сообщить, — улыбнулся прошлый У Се, — я почти закончил её. Цилин поджал губы и мотнул головой. Его длинные волосы разметались по плечам. — Я же обещал. Я могу сделать, и твоя семья не против. Братец, когда я умру… Сяогэ не дал ему договорить — с силой притянул к себе и поцеловал. У Се почувствовал прикосновение его губ. Они были нежными и мягкими. Наивняшке на миг ужасно захотелось в реальности ощутить этот поцелуй. Внезапная постыдная мысль смутила его, и он сосредоточился на воспоминании. — Замолчи! — задыхаясь, проговорил Сяогэ. — Но ты же знаешь, что это неизбежно, — У Се наблюдал, как он из прошлого грустно качает головой, — дай мне договорить, — он уперся в грудь мужчине, — когда я умру, эта гробница будет твоей. Нечего спать, где попало. Мало ли, что может случиться? И Хранители согласны. Почему ты против?! Я хочу, чтобы ты, пока меня нет, был в безопасности! — Я… — Молчи, я уже почти её достроил. Твоя семья любезно предоставила мне людей и ресурсы. Я тебе поэтому и не хотел заранее тебе говорить, зная твою реакцию! Перестань вредничать. Это я умираю, не ты! Но ничего другого мне не остаётся, считай это подарком от меня! Цилин молчал, печаль в его глазах была столь сильна, словно У Се умирал прямо сейчас. — А теперь перестань дуться и иди сюда, — он прошлый взял расстроенного Цилина за руку, увлекая его к берегу, — тут сильно горячо… я еды принёс, ты же опять ничего сегодня не ел. Ну же, — У Се подтолкнул Цилина к траве, и они вышли из источника. Мужчины устроились возле деревьев, накинув на себя лишь полупрозрачные нижние одежды. У Се предположил, что это происходило не в то время, которое было запечатлено на рисунках в гробнице. Если судить по их разговору, то выходит, что гробницу, в которой он нашёл Цилиня, строил он. Но когда? позже? раньше? Сколько, черт возьми, раз он умирал и возрождался? Он, это он создал ту, гробницу, он спроектировал лабиринт, загадки и ловушки, чтобы Сяогэ было спокойнее спать. *** У Се проснулся под бешеный стук собственного сердца. В пещере было темно. И холодно. Но кто-то заботливо укрыл его несколькими одеялами. Губы пересохли, хотелось пить. А ещё сию минуту найти Цилина и всё рассказать! Неужели он не помнит? Забыл? У Се поднялся и поискал Цилина. Он сидел в дальнем углу пещеры и дремал, обнимая свой меч. Осторожно ступая, чтобы не разбудить других, У Се подошёл к нему. Какое-то время он просто сидел рядом, и смотрел на него спящего. У Се, повинуясь чувствам, что бушевали в нем, непроизвольно потянулся к Цилину и осторожно отвел в сторону длинную чёлку с его лба. Тот моментально проснулся и бесшумно повалил У Се на землю, тот не успел пискнуть или что-то сообразить, как оказался придавлен к земле. У самого горло блеснуло острие меча. — Сяогэ, это я! — взволновано зашептал У Се, боясь разбудить других. Он отчетливо чувствовал дыхание Сяогэ на своей шее. Слышал свое бьющееся сердце. Он нервно облизал губы. Цилин убрал меч от его горла, однако прижимать к земле У Се не перестал. — Не делай так, я могу ранить тебя, — послышался его хриплый шепот. — Прости. Я не хотел… просто… нам нужно поговорить! — зашептал У Се, нервно оглядываясь на спящих. Но никто не проснулся. Наконец Цилин отпустил его и поднялся на ноги. Они вышли из пещеры. Дул холодный ветер, но снегопад закончился, небо было ясное и чистое. У Се вдохнул свежий воздух. — Я кое-что вспомнил! Пока спал, — начал он торопливо, — гробницу, в которой я тебя нашел, построил я, ведь так? — Наивняшка, как мог, пересказал свой сон-воспоминание. — Да, — кивнул Цилин, — ты. Он посмотрел на У Се, отчего Наивняшка опять покраснел, вспоминая их поцелуй из воспоминаний. — Каким я был? — спросил он неожиданно. — Ты…. — Сяогэ смотрел куда-то вдаль и молчал какое-то время, потом продолжил, — талантливым, но несчастным. У Се тихо спросил: — Что ты помнишь? — Не всё, лишь отрывки, — Сяогэ виновато опустил голову. У Се не дал ему договорить. Вдруг его захлестнули эмоции, и он, спонтанно взяв Цилина за руку, проговорил на одном дыхании: — Прости меня за всё… Прости, что я ничего не помню… но я постараюсь, правда! И спасибо тебе за всё, что ты для меня делаешь! Наивняшке стало страшно, обидно и одиноко. Он никак не мог совладать с эмоциями. Этот человек, что стоял сейчас рядом, столько вытерпел из-за него, но продолжал любить его. Кем бы У Се ни родился, как бы ни выглядел… А сам он каждый раз его не помнит. Как же, наверное, Цилину больно. Сяогэ молчал. По его лицу сложно было что-то понять, но в глазах отразилась растерянность и застарелая грусть. Наивняшка почувствовал, что по лицу катятся слёзы: хорошо, что в темноте не было видно. — Тебе каждый раз приходится со мной возиться, если бы я понимал… и знал, — У Се опустил голову, пряча взгляд. Он почувствовал, что его обняли. Это было новое чувство для Наивняшки, но ему очень нравилось. Он обнял Сяогэ за талию, уткнувшись носом в его плечо. Надо всё исправить, так не должно быть, но он не знал — как. Почему он не помнит его? Почему Цилин не всё помнит? Почему им приходиться каждый раз через это проходить? — Можно как-то это прекратить? — спросил он тихо. — Нет. — Почему? Ответа не последовало. — А если я попробую? Он почувствовал, как в полумраке Цилин покачал головой. У Се горько рассмеялся. — Наверно, ты это слышишь не первый раз? — Да. — Прости. Неожиданно у пещеры послышался шум и пыхтение. У Се отпрянул от Цилина, но не выпустил его руки. — А, это вы, — улыбнулся Толстяк, — я думаю, что за шум, — он потянулся. — Идите поспите, ещё только четыре утра, я тут побуду. У Се покачал головой. Даже если Панцзы что-то и заметил, то не подал виду. Сейчас У Се был благодарен другу, за его молчание. — Идём, — кивнул Наивняшка Цилину, — а ты, — обратился он к Толстяку, — не сиди на ветру сильно долго. — Как скажешь, мамочка, — хмыкнул Панцзы, провожая их взглядом. «Вот не пойму — мне радоваться за них или переживать?» — подумал про себя Толстяк. Он не был глуп, хотя порой и казался простаком. Он многого не понимал, но знал У Се много лет, и сейчас прекрасно видел, что с другом творится. Сам старина Ван, когда-то ещё в школе, был влюблён, и сейчас он безошибочно определил влюблённость друга. Покачав головой, Толстяк присел на корточки и стал разводить костёр, чтобы не околеть до утра.