Затерянный в веках

У Се, прикрыв глаза, простукивал стены рукояткой фонарика, старательно прислушиваясь. Можно было подумать, что он ищет потайные ходы и механизмы, но на самом деле Цилин мог четко определить определенную последовательность ударов. — Это код? — спросил он, когда Наивняшка, все более беспокоившийся из-за отсутствия ответа от Толстяка, прислонился к стене, чтобы хлебнуть немного воды. — Да, — скрывать что-то от Цилина У Се не хотел; это казалось неправильным на каком-то интуитивном уровне. — Мы с Панцзы придумали — хороший способ искать друг друга в таких вот случаях и передавать сообщения. Я тебя научу! — Наивняшка предложил фляжку с водой Чжану, но тот лишь покачал головой, поэтому У Се убрал ее на пояс и продолжил. — Я покажу основные иероглифы… Цилин учился быстро и имел слух лучше, чем у обычных людей, поэтому неудивительно, что он первый услышал отголоски этого кода от дальнего коридора. — Туда, — кивнул он в сторону, откуда слышались удары. Наивняшка пытался прислушаться, но не смог расслышать ничего, поэтому только немного завистливо вздохнул и, доверившись Чжану, пошел за ним. «Наивняшка, У Се, где ты?» — уже через полсотни шагов услышал наследник У. — Панцзы! — радостно воскликнул он и, бросив благодарный взгляд на Цилина, направился к той стене, из-за которой слышался звук. «Толстяк, я тут! Ты в порядке?» — настучал У Се. «Наивняшка, как я рад, что ты в порядке! Тебя не ранило? Мне повезло, тут коридор, он идет от обвала, я просто шел прямо. Ты один?» — спустя полминуты послышался торопливый стук. «Сяогэ прикрыл меня, поэтому я не пострадал! Давай пойдем по нашим коридорам вперед, судя по строению гробницы, это параллельные галереи, ведущие к одной цели». Панцзы не знал, что он чувствует от новости о том, что Чжан сейчас с Наивняшкой, но на душе от этого было спокойнее — воин не позволит У Се попасть в беду, прикроет, пока Панцзы нет рядом. «Хорошо!» — отозвался он и быстрым шагом направился вперед. В конце галереи, однако, развилки и прохода в другой коридор не было. Зато была дверь, призывно приоткрытая. Толстяк осторожно посветил фонариком, тут же зажмурившись от отраженного луча, попавшего в глаза, и чертыхнувшись. Когда он проморгался, и перед глазами перестали мелькать светлые пятна, антиквар вновь посмотрел за дверь, теперь осторожно, освещая сначала пол, и тут же замер: ему показалось, что там змеи, но луч фонаря наткнулся на голову сверкающей статуи, призывно мигнувшей рубинами глаз. — Ого, кажется, я нашел комнату с сокровищами! — присвистнул Панцзы, осторожно приоткрывая дверь до своих габаритов и проскальзывая внутрь. Одного фонаря было мало, чтобы осветить весь зал, поэтому Толстяк достал любимую зажигалку и, найдя факел у входа, зажег его. Это помогло слабо, из-за чего пришлось доставать неоновый источник света. Надломленная палочка ХИС, запущенная в центр помещения, осветила комнату белым светом, и Панцзы увидел собственный рай — огромный зал был уставлен статуэтками, фарфоровыми, серебряными и золотыми изделиями, на полу лежали золотые монеты… Несмотря на тут же проснувшуюся жадность и блеск золотой лихорадки в глазах, Толстяк вспомнил, что У Се где-то рядом, и постучал по стене рядом с дверью: «Нашел комнату, пойду осмотрю». Лишь после этого он поспешил найти что-то, что будет достаточно дорогим, но компактным, прекрасно зная друга — тот вряд ли обрадуется, если Панцзы потащит с собой вон ту статую змеи, которая ему так приглянулась. Мелькнула мысль хотя бы рубины из глаз пресмыкающегося вытащить, но тут взгляд зацепился за массивный браслет на небольшом возвышении, рядом с которым лежал еще и украшенный причудливой вязью кинжал в ножнах. Толстяк, как завороженный, подошел туда, взяв в руки достаточно тяжелый браслет в виде все той же змеи, кусающей свой хвост. Тут Панцзы услышал голос У Се и рефлекторно спрятал находку, потянувшись заодно за кинжалом и забыв об осторожности, за что тут же поплатился — казавшаяся очередным украшением массивная цепь, лежавшая на полу резко пришла в движение, сверкнув, как показалось Панцзы, насмешливо и злорадно, обвиваясь вокруг лодыжки и вздергивая расхитителя вниз головой под самый потолок. Из карманов посыпалась всякая мелочевка, впрочем, припрятанный браслет остался на месте — его новое хранилище застегивалось на молнию. У Се с Цилином как раз дошли до неожиданно возникшего в конце коридора тупика, и получив новое сообщение от Панцзы, начали искать механизм — оба были уверены, что это потайная дверь. У Се смог найти контур двери, но не знал, как ее открыть, а пока он осматривал стены коридора рядом с предполагаемым проходом, Сяогэ провел кончиками двух своих странно длинных пальцев по двери, и внезапно одним ударом пробил тонкую каменную перегородку, что-то повернув внутри, отчего дверь повернулась вокруг своей оси, открыв проход. — Сяогэ, ты невероятен, — У Се быстро обнял его, поцеловав в щеку, тут же отстранился, смущенный собственными действиями, и деловито засобирался дальше, бормоча, что Панцзы наверняка во что-то влип. Наивняшка сам не знал, почему так поступил — это словно была давно въевшаяся под кожу привычка — вот так благодарить Цилина, когда они были одни. Чжан несколько мгновений стоял, застыв, словно превратился в прекрасную статую, потом поднял руку, коснувшись щеки в том месте, где ее коснулись губы родственной души. Он с трудом отогнал череду воспоминаний из прошлого, резко выдернутый из мыслей громкими воплями Панцзы. Вбежавший на звук громких ругательств в залу У Се не сразу понял, откуда доносится голос друга, но, подняв голову вверх, прыснул от смеха: — И как ты попал в такую детскую ловушку? — Помог бы, вместо того, чтобы смеяться! — возмущению Толстяка не было предела — ему и самому было стыдно — вроде уже опытный расхититель, и вот такое! — Ох, — все же утихомиривая рвавшийся из груди смех, откликнулся Наивняшка, — я поищу механизм отключения… Его прервал звук извлекаемого из ножен клинка, оглянувшись, У Се увидел стоящего у входа Цилина, который, достав меч смотрел на Панцзы нечитаемым взглядом, так, что в первый момент можно было подумать, что он собирается убить Толстяка, а не спасать. — Может, я все же попробую найти… — с сомнением посмотрел на высоту, на которой висел Толстяк, неуверенно предложил У Се. Панцзы, словно онемевший от этого, старательно закивал, раскачиваясь на цепи — падать не хотелось, но Цилин лишь отрицательно покачал головой, кратко отрезав: — Поздно. У Се хотел спросить, что это значит, но Чжан уже взлетел под потолок невероятным для человека прыжок с места: оттолкнуться от колонны с постаментом, одним неуловимым движением перерубить толстую цепь, словно это была простая веревка, и приземлиться на ноги рядом с Наивняшкой, убирая меч в ножны. Толстяк свалился в гору золотого барахла, ругаясь на всех известных языках: — Слышь, Сяогэ, я конечно понимаю, что ты крутой, но можно было осторожнее? Цилин не ответил, а У Се, уже подошедший и протянувший руку Панцзы, лишь улыбнулся. Тут Толстяк, который потянулся к своей ноге, распутывая с нее цепь, вскрикнул и сам довольно резво вскочил на ноги, отпрыгнув от того места, куда приземлился, за что тут же поплатился стрельнувшей в копчике болью, но почти не обратил на нее внимания — рядом с разрубленной цепью лежала голова крупной змеи, явно отрубленная все тем же ударом Цилина. — Так вот что ты имел в виду, когда говорил, что поздно! — разглядев, что так напугало Толстяка, благодарно улыбнулся Чжану У Се. Тот лишь кивнул, а Наивняшка обернулся к Толстяку, объясняя: — Ты, когда пришел сюда, зажег факел, — он кивнул на чадящий источник света около входа, — и сам нашумел, разбудив змею. Я так понимаю, эта ловушка изначально была так построена, чтобы повисший на цепи человек не смог защититься от живущей в одной из нор на потолке змеи — еще немного, и она бы тебя цапнула, поэтому искать спусковой механизм было уже поздно. Толстяку стало совестно, и он неловко извинился перед Цилином, поблагодарив за спасение, мысленно оставив себе заметку — не забыть отдать ему тот браслет из гробницы Первой семьи, который остался в Ушан Цзю. Чжан лишь кивнул, а У Се между тем разглядывал кинжал, все также лежащий на постаменте. Наивняшка не мог понять, почему тот кажется таким знакомым, почему буквально притягивает его к себе. — Забери, — мягко произнес подошедший ближе к нему Цилин. Наивняшка удивленно посмотрел на него, но не став больше ничего спрашивать, взял кинжал, удобно легший в руку, словно по ней и был кован, вынул лезвие из ножен. На лезвии совсем рядом с эфесом была красивая тонкая гравировка, изображающая цилина, взвившегося на дыбы. — Это как-то связало с тобой? — пользуясь тем, что Панцзы занимался сбором выпавшей из карманов всячины, параллельно прибирая заодно и валяющиеся там же на полу золотые монетки, спросил У Се. — С нами, — кивнул Сяогэ, но не стал больше ничего объяснять. Панцзы, закончив комплектовать свои карманы золотом, присвистнул, видя, как У Се прикрепляет ножны с кинжалом к поясу. На вопросительный взгляд Толстяка Наивняшка пожал плечами, кивнув на Чжана и стараясь не смотреть на потолстевшего от набранного Панцзы. — Нам нужно уходить отсюда, — напряженно заметил Цилин, глядя куда-то вглубь зала. Ни у кого возражений не возникло, поэтому друзья спешно покинули сокровищницу.