Затерянный в веках

Мелодичный перезвон колокольчиков сменился внезапной тишиной. Мужчинам показалось, что все звуки в мире резко пропали. Слепец и Цветочек огляделись по сторонам, пытаясь понять, что произошло. Массивные двери отворились, за ними их ожидал огромный овальной формы зал. В стенах между камней находились масленые светильники в виде драконов. По четырём сторонам стояли каменные колонны, подпирающие потолок, все увитые засохшими лианами. Растения покрывали весь пол зала и все стены, но Сяо Хуа обратил внимание на другое. Он направил луч фонарика на возвышающееся дерево, растущее в самом центре зала. Оно, казалось, вросло в огромные камни, и его корни уходили куда-то в темноту, а крона подпирала высокий сводчатый потолок. Дерево было хоть и большим, но засохшим: ни одного листика не росло на голых ветвях. Зато они были полностью усыпаны небольшими бронзовыми шестигранным колокольчиками. Очки осторожно вступил в зал, осматриваясь. Заметив лампы, он полез в рюкзак и, найдя зажигалку и небольшую бутыль, почти крадучись, боясь нарваться на какую-нибудь ловушку, стал пробираться к светильникам. Он рассудил, что если они «включат» освещение, смогут лучше всё рассмотреть, чем при тусклом свете фонариков. Когда ему удалось без особых проблем поджечь масло, зал приобрёл совсем другой вид. — Это главный зал? — нахмурился Слепец. Его голос прозвучал неестественно глухо в отсутствии других звуков. Он осторожно подошёл к дереву, осматривая его. — Не думаю, — покачал головой Сяо Хуа, — будь острожен, — он кивнул на многочисленные колокольчики на его ветвях. — Как тут, в полной темноте и изоляции, может что-то расти? — Слепец обошёл дерево по кругу, однако близко к нему подходить не стал. Цветочек покачал головой и выключил фонарик; света от ламп было вполне достаточно. Его не покидало странное чувство тревоги. Почему резко пропали все звуки? Как будто их помесили в аквариум с водой. Не двигаясь с места, Второй глава рассматривал зал, подмечая самые, казалось бы, незаметные детали: светильников восемь, колон — четыре, по одной на каждую сторону света. Из-за лозы, обвившей всё вокруг, сложно было понять, есть ли на них какие-то надписи или рисунки, но на стенах фресок вроде нет. Лишь это дерево и колокольчики, приносящие «счастье». Их тут не меньше пятисот штук. И если они разом зазвенят, им не сдобровать. Что-то подсказывало Хуа, что это не главный зал. Ему хотелось одновременно и убежать отсюда, и остаться. Эти противоречивые чувства пугали его. Тем временем Черный слепец внезапно замер у одной из четырёх колон и лихорадочно стал очищать её от засохших растений. — Что такое? — нахмурившись, спросил его Цветочек. — Тут что-то есть, — Слепец достал нож и разрезал прочный, хоть и высохший корень. — Подойди сюда, — позвал он. Сяо Хуа осторожно подошёл к северной колонне. На ней были явно вырезанные, потемневшие от времени, иероглифы. — Кажется, тут целая история, — Очки присел на корточки, методично убирая корни, чтобы удобнее было читать. *** «Из-за нашего страха и невежества наступило время великого бедствия, и все, кто предали его — умерли. Великий Жемчужный дракон покарал нас за то, что мы изгнали его. От него не спастись. Мы все умрём…» Очки и Цветочек переглянулись и, не сговариваясь, направились к следующей колонне. «…Дракон не пощадил никого, ни детей, ни стариков — умирают все. Если вы услышите звон колокольчиков, знайте — это конец. Это значит, дракон пришёл за вами. Бедствие и смерть спят тут». «Тот, кто выживет — будет проклят. Берегитесь зверя Силы, но молитесь, чтобы он пришёл». — Странная логика, — Очки водил пальцем по иероглифам, — они боятся его, но так же жаждут, чтобы он пришёл. — Не уверен, что это надо воспринимать буквально, — покачал головой Цветочек, — раньше умели писать иносказаниями. Для них это было более чем понятно, но спустя века мы едва ли можем понять, о чем идёт речь. На четвертой колонне была совсем короткая запись: «Зверь Хаоса отомстит и поглотит виновных». — Зверь Силы, надо полагать, Цилин, — Цветочек ещё раз осмотрелся по сторонам, — Хаоса — Цюнцы. Я могу, конечно, ошибаться, но недаром их статуи там при входе стоят. — А Дракон — это дракон, — хмыкну Очки, — из этого бреда можно понять одно. Произошло что-то страшное, и кто-то кого-то за что-то наказал. Этого кого-то символизирует Дракон, а две оставшихся зверюшки добили тех, кто выжил после нападения. Или я неправильно понял? — Не знаю, — Сяо Хуа покачал головой, — но это должно быть всё как-то связано с Пропавшей династией. Он ещё раз обошёл все колонны и, достав смартфон, сфотографировал текст. — Надо показать У Се, он у нас специалист разбирать подобное. — Надеюсь с малышом У всё хорошо, — выдохнул Слепец, — а то меня Второй дядя сожрёт и не подавится, если с ним что случится. — С ним должны быть Толстяк и Чжан, — заметил Цветочек. — Кстати, — Слепец поправил очки, — этот Чжан, я понял, что он родственник главе, но что мы о нём ещё знаем? Сяо Хуа вновь покачал головой. — Он из первой семьи, это понятно, и, мне кажется, был приставлен главой к У Се для защиты. — От кого? От американца? Я так ничего и не понял, а У Се молчит. — Думаю, — протянул Цветочек, — он нам всё расскажет, когда мы вернёмся. — Хорошо бы, а то, какого черта! Ладно, я думаю, нужно выбираться отсюда и искать нашего потеряшку, — с этими словами Очки поправил рюкзак и повернулся к выходу. Двери не было. На её месте была одна сплошная стена, увитая навесными засохшими растениями.  — Какого черта?! Цветочек обернулся на его возглас и тоже замер. — Твою же мать! — Очки бросил рюкзак на пол и сел рядом. — Может, перекусим? — неожиданно предложил он. *** Несмотря на ворчание и сомнения Панцзы, У Се и правда, каким-то чудом минуя все ловушки, привел их к одной ему известной цели. Овальная довольно большая галерея. С одной стороны огромные массивные двери с барельефом драконов. Справа и слева от дверей были вырезаны две ниши, а в них стояли две нефритовых статуи, изображающие Цилина и Цюнцы. В остальном галерея была пуста. Ни фресок на стенах, ни утвари — ничего. По спине У Се прошёл озноб. Волосы на затылке поднялись. «Именно сюда я шёл?» — засомневался в себе У Се. — Нифига себе, Наивняш, не знаю, что ты там и где видел, но зуб даю — это главный зал! — присвистнул Толстяк, разглядывая барельефы уже знакомых драконов на каменных сворках огромных дверей. Затем он подошёл к статуям безмолвных зверей и присвистнул. — Нефрит, господи, сколько они стоят? — в мыслях он вел нехитрые подсчёты стоимости этих статуй, хотя было ясно, что унести их отсюда нереально. — А кстати, это кто вообще? — Толстяк почесал затылок. У Се посветил на одного из зверей фонариком, чтобы разглядеть. — Цилин, — ответил тихо рядом стоящий Сяоге. Наившяшка взглянул на Чжана, а затем снова перевел взгляд на зверя. — Твой тезка? — хихикнул Толстяк. Чжан не ответил. — А это кто? — продолжал допрос Панцзы. — Цюнцы, — ответил ему У Се. — Это тот, что людей жрёт? — нахмурился Толстяк; его познания в этом были куда хуже, чем в фен-шуй или в расположении и устройствах гробниц. Он привык всю теорию о истории и мифологии оставлять на У Се. Наивняшка не ответил другу, он задумался: почему эти два зверя оказались тут? Никогда раньше он не видел и не читал том, что кто-то устанавливал этих зверей в гробницу. Обычно их изображения находились при входе в дворцовые комплексы. «А гробница ли это вообще? — размышлял У Се. — Для чего я это строил?» Наивняшка неопределенно мотнул головой, он и сам не ожидал, что видение-воспоминание поможет так точно. Вот только что скрывается за этими дверями? Если это не гробница, значит, он тут что-то прятал, замаскировав под гробницу. И почему и Цилина, и его самого так настойчиво туда тянет? У Се взглянул на их молчаливого спутника: — Сяогэ, нам точно надо туда? — неуверенно произнёс он. Внезапно его затошнило. Он с трудом подавил неприятное чувство. Чжан кивнул, переводя нечитаемый и несколько напряженный взгляд с дверей на Наивняшку. — Тебе. Я подстрахую. — Эй, а ты ничего не забыл? — вмешался Панцзы. Он всё ещё топтался у статуй. — Я, конечно, все понимаю, но это гробница, а не отель для новобрачных, я как бы все еще тут, и не отпущу Наивняшку одного… — Никого кроме нас зал не пропустит, — как прописную истину объяснил ему Цилин. У Се и Толстяк синхронно нахмурились, удивленно глядя на него. У Се ещё больше ощущал дурноту. Он сделал вдох через нос, что бы чуть успокоится. — Что значит «не пропустит», — взмахом руки заткнув попытавшегося возмутиться Панцзы, спросил наследник семьи У. — Защита. Большего добиться от Чжан Цилина У Се не смог. — То есть, — подытожил Толстяк, — я останусь не с чем? Так нечестно, а вдруг там сокровища? У Се покачал головой. — Ты уже один раз полез, — заметил антиквар. «Что же помнит Цилин? Почему так уверенно говорит, что зал пропустит лишь их»? — У Се подошёл к зверям. Огромные, по тонне, не меньше, статуи детально изображали мифических чудовищ. Цилин сидел, чуть приподняв переднею правую лапу, придерживая небольшой нефритовый шар, а у второго зверя не было ничего. Он сидел. как послушная собака перед хозяином. — Ну, это мы еще посмотрим! — раздался самоуверенный голос Толстяка, он медленно потянулся к рюкзаку. — Против старины Вана еще ни одна дверь не выдержала! — в руке его оказалась связка динамита. У Се тут же стукнул его по руке, не давая достать взрывчатку: — Толстяк, ты совсем с ума сошел?! Хочешь, чтобы нас тут и похоронило под осколками этой двери? — Да ладно тебе, — неохотно выпустил свое любимое средство от любых препятствий Панцзы. — Я ж мастер… Пока они спорили, Цилин подошел к дверям и, двумя пальцами медленно проводя по барельефу, очерчивая изгибы чешуйчатых каменных тел, словно к чему-то прислушивался. Вдруг он замер, а затем одним резким движением воткнул необычно длинные пальцы в найденный механизм, повернув его. Возникший из ниоткуда туман заставил расхитителей отступить от двери, прикрывая лица. — Что за…? — послышалось восклицание Толстяка. Раздавшийся следом мелодичный перезвон ветряных колокольчиков заставил Панцзы пошатнуться, потеряв ориентацию в пространстве и зажмуриться, закрывая руками уши. А вот на Цилина и У Се ни дым, ни звук особо не повлияли — лишь Наивняшка инстинктивно отступил, но был остановлен взявшим его за руку Сяогэ. Вспыхнувшее пламя, которое извергали словно ожившие фигуры драконов, не позволило задавать вопросы, а следом, закрывший глаза У Се почувствовал, как его прижали к себе, а потом мгновенно полыхнувший вокруг жар и… — А…? Как мы тут оказались?! — открывший глаза Наивняшка старался не краснеть от близости Чжана и старательно осматривал зал с расположенными в круг статуями. — И где Толстяк? — вот тут в голосе У Се было отчетливо слышно беспокойство. — Я говорил, защита не пропустит, но с ним все будет в порядке, — успокоил его Цилин, всё ещё не отпуская У Се от себя. — Все равно не понимаю… Цилин, Цюнцы, но почему они…?