Затерянный в веках

Принц У Хань Лун был красивым, но слабым и болезненным ребёнком. Долгое время к нему приглашали врачей и целителей со всей страны, но безрезультатно. Но, наконец, один уважаемый старик — лекарь из земель Шоу, смог определить, что за недуг был у маленького наследника. Болезнь крови — как он её назвал — не позволяла принцу играть с другими детьми во дворце. Ему категорически нельзя было получать какие-либо травмы. Простые люди мало смыслили в медицине, и пошёл по столице слух, что Принц проклят, что жить ему осталось недолго. Его боялись слуги и даже некоторые члены его семьи. Императора вынудили издать указ, чтобы выделить принцу поместье вдали от столицы и сослать его туда, пока тот растёт, и если к совершеннолетию не проявятся признаки проклятья крови, ему будет дозволено вернуться ко двору. В ссылку вместе с принцем отправили племянника военного советника Чжана. Юноше не нравился приставленный к нему мальчишка: слишком разными они были. Племянник советника был молчалив и угрюм, принц же был его полной противоположностью. Время в ссылке шло медленно, принц был слабым физически, и ему запрещали брать в руки оружие. Тогда он решил тренировать ум. В десять лет он уже прочитал руководство по Математике в девяти книгах* и трактаты о звёздах Сыма Цыня**, но по-настоящему его увлекли разнообразные писания по медицине и архитектуре. Днями напролёт он изучал древние свитки. Ему не с кем было разделить свой восторг и поговорить о прочитанном. Единственный, кто был с ним рядом — мальчишка, приставленный к нему императором. Страж не умел выражать свои мысли, но он умел слушать. Принц часто пересказывал ему в вслух самое интересное, но страж редко что-то комментировал. *** В шестнадцать лет У Хань Лун впервые заметил признаки так называемого проклятья, о котором ему твердили с самого детства. Он много дней подряд изучал свою кровь и выяснил, что отравить его невозможно. Кровь отторгала любой яд и сворачивалась медленнее, чем у обычных людей. Значит, получать раны ему было действительно опасно. Но если же кровь разбавлялась несколькими им же созданными настойками, то она гораздо быстрее залечивала раны, и не только его собственные. Его увлекали такие исследования, но он по-прежнему был одинок, и кроме верного стража поделиться открытиями было не с кем. К тому времени их нейтральные отношения перешли в дружеские. Принц привык к Молчаливому братцу, как он его звал, и не испытывал прежней неприязни. В конце концов, он единственный был с ним все эти годы. Конечно, посланники и учителя из дворца время от времени приезжали к нему, но лишь чтобы осмотреть его или дать пару уроков, и в спешке уехать; они старались держаться от принца на расстоянии, как и слуги в поместье, больше напоминавшие безмолвные тени. Только его страж молча ходил за ним по пятам, куда бы он ни шёл. Следил, чтобы он не ударялся и не ранился, запрещал ему сильную физическую активность. Сначала это раздражало принца, но позже он привык и даже нашёл в этом свою выгоду. ***  — Послушай, — не выдержал однажды Хань Лун, когда во время очередной прогулке по лесу за ним увязался Молчаливый братец. Эта была не первая попытка принца поговорить с ним, но все предыдущие не увенчались успехом. — Тебе не надоела твоя служба? У Хань Лун остановился у дерева и, поправив свой белоснежный ханьфу***, сел прямо на траву и поднял лицо вверх, чтобы посмотреть стражу в глаза. — Нет, — тихо отозвался юноша. Слышать его голос было странно, и принц чуть нахмурился — он только недавно выяснил, что его страж, оказывается, умеет говорить. Все годы он думал, что мальчишка немой. — Все слуги в поместье меня боятся, считают за наказание, если их отправляют служить мне, но ты меня не боишься, почему? Страж молчал. Принц терпеливо ждал ответа. Он протянул руку и сорвал цветок, растущей в тени дерева, под которым сидел молодой человек. Страж неуверенно сделал пару шагов и сел рядом с принцем, однако, соблюдая дистанцию межу ними. Издалека они напоминали двух ворон: белую и черную. — Ты не опасен, — после долгого молчания ответил он. — И как ты это понял? — Я просто знаю. — И ты не считаешь свою работу наказанием? — Нет. — Ты отличаешься от других, — заметил принц, — тебя не пугает моё проклятье. — Ты не проклят, — упрямо покачал головой страж. — Все так говорят, — принц уронил цветок и, достав короткий кинжал, который носил на поясе, порезал себе ладонь. Кровь закапала на зелёную траву. Страж резко подскочил и, оторвав от своего рукава полоску ткани, перевязал раненную ладонь. — Нельзя! — Почему? — удивлено смотрел на его действия У Хань Лун, — почему нельзя? Моя кровь такая же, как у всех: алая с привкусом железа, но скажи, что со мной не так? — На глазах выступили слёзы. — Почему меня не берёт ни один яд, почему? Знаешь, сколько раз они пытались меня травить? Я скажу — одиннадцать раз! Потому что боятся и ненавидят меня! Страж растерянно смотрел на принца, не зная, чего ему ответить. Затем осторожно стер слезы с его лица. — Я не знаю, что с вами, — он с трудом подбирал слова, — но это не проклятье. Я знаю, что такое настоящее проклятье. — Ты о чем? — Горестно покачал головой юноша. Страж отошёл чуть дальше от принца и снял верхний слой одежды, затем нижний. Какое-то время он, совершенно неподвижно, стоял перед его Высочеством по пояс раздетым. Принц сразу заметил, что на теле стража было множество шрамов, но не это привлекло внимание принца, а рисунок, проступивший на его теле, изображающий зверя духа — Цилина. — Что это? — У Хань Лун осторожно протянул руку и чуть коснулся рисунка кончиками пальцев. — Печать зверя, семейное проклятье. — Я читал об этом, — принц поднял на Чжана глаза, — ты живой сосуд для духа зверя? — он обошёл стража вокруг. — Как сделан этот рисунок? — Киноварь и голубиная кровь. — Знаешь… — принц, совершенно не стесняясь, внимательно рассматривал рисунок, — мне казалось, что это всего лишь легенда, выходит, нет? Значит, существует способ запечатать дух зверя в человеческом теле? Неожиданно принц смутился, поняв, что стоит слишком близко к юноше и, покраснев, отупил назад. — Да, — подтвердил страж, — способ есть. Но больше ничего не стал говорить. Он стал медленно одеваться, а принц вернулся на свое место под дерево и, казалось, погрузился в свои размышления. Через какое-то время он усмехнулся, и снова взглянув на стража, произнёс: — Значит, мы с тобой похожи, неудивительно, что тебя отправили со мной в ссылку. Страж молчал. — Как твоё имя? — к своему стыду он даже не пытался его узнать за столько лет. — У меня его нет, — ошарашил юношу страж, — но меня все зовут Цилин. — Ты принял имя зверя? Зачем? — было видно, что У Хань Лун действительно заинтересовался. Страж пожал плечами: — Традиция. — Интересно, а отец знает, что ваша семья — носители печати? — Нет. — Почему? — искренне удивился юноша. Страж лишь покачал головой. — Но ты сказал мне… Не боишься, что я кому-то расскажу? Страж снова отрицательно покачал головой. — Ты хорошо меня изучил, — грустно улыбнулся принц, — а вот я, к своему стыду, тебя — нет, но я хочу узнать, — выдохнул юноша, — кроме тебя у меня никого нет. Цилин поднял голову и пристально посмотрел в глаза принца. В тот день они до темноты сидели под деревом, не говоря больше ни слова, каждый думая о своем.