Затерянный в веках

У Се пребывал в смятении. Уже битый час он мерял шагами пустой магазин. Покупатели, как будто чувствуя настроение хозяина, обходили антикварную лавку стороной. Было ранее утро, когда он проснулся, почувствовав, как постель скрипнула, и спящий всю ночь рядом с ним Чжан куда-то засобирался. — Сяогэ? — окликнул он, с волнением наблюдая, как он одевается. — Мне нужно уйти, я скоро вернусь, не волнуйся, — ответил ему Цилин. — Я с тобой! — тут же подскочил Наивняшка, сон как рукой сняло. — Нет! У Се чуть нахмурился, услышав твёрдый отказ. И, несмотря на все вопросы У Се, Чжан не изменил своего решения, да и рассказывать о цели поездки отказался. Наивняшка вчера, случайно подслушав разговор Сяогэ с кем-то по телефону, предположил, что отъезд Сяогэ как-то связан с Хранителем, то есть с главой Чжан. И вот сейчас, оставшись один, У Се не мог найти покоя. А прошла всего пара часов с ухода Цилина. Даже начатое ранее исследование не помогало отвлечься. — Наивняшка, ну вот что ты дёргаешься, — разбуженный нервничающим другом Толстяк пытался его успокоить, — как будто с ним может что-то случиться! У Се лишь хмуро взглянул на Панцзы и хотел уже что-то ответить, как смартфон, который он теребил в руках, зазвонил. — А? Да… — он ответил, не глядя на экран, и разочарованно вздохнул — это звонили из музея по поводу записей пропавшей династии. Кажется, с разрешения Цветочка, ему удастся увидеть артефакты. Мысль прервать цикл, вновь повторив давний эксперимент, никак не хотела покидать его голову, а отсутствие Чжана и вовсе не придавало антиквару здравомыслия. — Собирайся, — закончив разговор, У Се повернулся к Панцзы, — мы едем в Чанша. Тот вскинулся, непонимающе нахмурившись: — И что мы там забыли? — перспектива куда-то срочно ехать даже без завтрака явно не порадовала Толстяка. — Записи времён Пропавшей династии, — У Се запнулся на миг, но все же закончил, — мои исследования. — Ты решил ещё один вирус создать или вакцину? Так угрюмый братец вроде сам по себе противоядие ходячее… — обеспокоился Панцзы. — Да при чем тут вирус, я хочу циклы прервать! — выкрикнул У Се, он совсем позабыл, что не рассказывал другу всех тонкостей их существования, так как обещал семье Чжан молчать. Толстяк замолк, услышав такое. Он не понимал смысла, хотя и подозревал, что это связано с У Се. После их возвращения из последней экспедиции его друг очень изменился. И это пугало Толстяка. Откуда У Се мог узнать столько про ту гробницу? Почему после экспедиции у него появилась мигрень, после приступов которой он был сам не свой и периодически выдавал что-то на незнакомом наречии? Он подозревал, что глава Чжан куда-то его втянул, но подробности никто рассказывать не хотел, сколько бы он не расспрашивал. Вообще, археолог-самоучка видел фрески в заброшенном храме. Он подозревал, что У Се и Цилин как то связаны; неужели семьи У и Чжан в родстве? Да нет, ну не может же быть… или может? К чему тогда вся эта экспедиция? Панцзы смекнул, что их туда специально направили, но ради чего? Разбудить зомби? Или скорее усыпить их? Тогда причем тут американец? Он всё ещё надеялся, что друг ему всё пояснит, но, похоже, ждать придётся долго. Но он в любом случае всегда поддержит У Се. — Ты поедешь? — У Се внезапно поморщился, нахмурив брови, и потянулся к столику, где с недавних пор лежала пачка с таблетками от головной боли. Заметивший это Толстяк со вздохом подал ему стакан воды. — Я еду, а вот тебе лучше остаться дома! Наивняшка хотел что-то возразить, но накатывающая волнами головная боль не дала. Лекарства помогали слабо, возвращающиеся воспоминания словно физически втискивались в черепную коробку, отчего в первые дни после возвращения У Се часто падал в обмороки. — Ладно, — прижав пальцы к вискам, он рухнул на диван, пережидая вспышки воспоминаний под зажмуренными веками. — Я позвоню им, тебе выдадут записи. Он чувствовал, что вот-вот вновь провалится в сон, больше похожий на обморок, и только это останавливало его от личной поездки в Чанша. Толстяк сочувственно смотрел на друга: ему очень не хотелось оставлять Наивняшку в таком состоянии, но он прекрасно знал характер друга — если сейчас в музей не поедет он, то У Се, стоит ему немного отдышаться от мигрени, рванет туда сам. — Тогда ты обещай, что без меня из магазина ни ногой, а если что-нибудь понадобится — сразу звони Сю Сю. Пусть отрабатывает долг! У Се кивнул, соглашаясь с ним, хотя вряд ли стал просить помощи у наследницы семьи Хо, зачем ее беспокоить — у нее и так проблем хватает. Панцзы написал Сю Сю сам, попросив приглядеть за У Се, и только после этого, ещё раз проверив, что тот лег отдыхать, а вода и таблетки лежат недалеко, вызвал такси. У Се, все это время сдерживающий воспоминания, устало прикрыл глаза, позволяя очередному кусочку паззла встать на свое место. *** — Что значит — зачем? — насмешливый голос юноши одетого в темных одеждах ремесленника был уверенным. — Мне просто нравится создавать… — Тебе не позволят… — пытался увещевать его пожилой мастер. Он был на голову ниже юноши, но у него, несмотря на преклонный возраст, были живые и яркие глаза. — Тогда я сделаю все сам, — молодой господин небрежно поклонился, — благодарю за науку, учитель, но дальше я пойду своим путем, — в его голосе чувствовался холод и надменность. — Лей У Ян! — возмущенный оклик старика, явно не считавшего разговор оконченным, не достиг цели — юноша уже вышел из дома, даже не оглянувшись. На улице стояла непроглядная тьма. У Се даже в воспоминании четко ощущал холодный ветер. *** — А если рычаг поставить вот тут, то и обойти ловушку будет непросто, особенно, если путь спасения снабдить простенькой классической… — бормотал сидящий над большим чертежом мужчина, недобро улыбаясь. Место, куда на этот раз попал У Се, больше походило на полуразрушенный Сыхэюань*, чем на нормальное жилище. Кажется, тут много лет никто не жил. Все было покрыто пылью, и растения пробивались сквозь деревянный пол, тут и там в стенах зияли дыры. Вдалеке послышался стук копыт, заставивший архитектора, а вместе с ним и У Се, насторожиться. Юноша поспешно сгрёб записи со стола. — Что им от меня так надо? Я же ответил — нет! — недовольно проворчал он, выглядывая из оконного проема. — Сами виноваты… — он с любопытством наблюдал, как первые всадники пропадают из вида, проваливаясь в заготовленные ямы, откуда послышались крики боли. Довольная улыбка не сходила с красивых губ, а глаза феникса горели предвкушением — он любил создавать ловушки, и вот сейчас мог испытать некоторые из них. Мощный взрыв заставил задрожать даже развалины, где прятался архитектор, однако тот лишь отметил, что количество пороха стоит уменьшить в будущем.