Затерянный в веках

У Се нервничал, поминутно проверяя смартфон и вслух ругаясь на невесть куда пропавшего Толстяка — тот не отвечал на сообщения, хотя, по расчетам Наивняшки, уже должен был добраться до музея, а когда У Се не выдержал и позвонил, то обнаружил, что смартфон Панцзы вне зоны действия сети. А ещё его беспокоило полное молчание со стороны Цилина. Они прекрасно провели ночь, а на утро он буквально пропал. У Се переживал и не мог понять, что же всё-таки между ними происходит? — Да чтоб вас всех! — выругался он вслух; отголоски непрошедшей мигрени после последнего воспоминания не добавляли спокойствия и настроения обычно миролюбивому парню. Сяогэ пропал неизвестно куда, теперь еще и Толстяк на связь не выходит! А он должен торчать в этом магазине как идиот и ждать неизвестно чего! У Се раздражало, что с ним опять обращаются, как с ребенком, ограждают от опасностей; он пообещал себе, что это последний раз, когда им удалось заставить его остаться дома. — Молодой господин У! — Голос Ван Мэна со стороны входной двери заставил У Се резко обернуться, и он едва не свалил одну из ваз, выставленных в зале магазина. — Ага! Вот ты-то мне и нужен! — От взгляда наследника семьи У помощнику стало немного не по себе. Он сейчас больше походил на своего Второго дядю, которого Ван Мэн боялся до икоты. — Д-да? — осторожно протянул мужчина, инстинктивно вжимая голову в плечи. От Кан Цзяна он слышал, что У Се изменился после последней экспедиции, но он не ожидал, что это будет настолько ощутимо. Причем не внешне, а скорее именно по ощущениям… — Закажи мне билет до Чанша, — нетерпеливо приказал Наивняшка, решив взять все в свои руки и лично найти как архив Пропавшей династии, так и уехавшего за записями Толстяка. — Но… — Ван Мэн не знал, что делать — ему запретили куда-то выпускать У Се, когда велели срочно явиться в магазин. Причём не один, а сразу два человека, и он не особо горел желанием злить кого-то из них. Нужно было удержать молодого хозяина в магазине любыми способами. — Что «но»? — насторожился тот. — Вам пока нельзя… — работник не закончил, инстинктивно отшатнувшись, когда взбешенный его словами У Се приблизился, стукнув по столу ладонью. — Кто снова решает, что мне можно, а что нельзя?! Почему вы ведёте себя со мной, как будто я маленький ребёнок?! Достало! — в голосе появились незнакомые прежде металлические нотки. Лишь видя реакцию Ван Мэна, У Се замер, пытаясь взять себя в руки и проанализировать свои чувства и действия. Он не знал, что увидел в его глазах затаивший дыхание любитель «сапера», но собственные слова показались очень похожими на услышанные в воспоминаниях мысли архитектора, который, судя по всему, не был душой компании. Отойдя на пару шагов, У Се прикрыл глаза. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, он взял под контроль доставшиеся вместе с воспоминаниями о прошлых жизнях эмоции. Еще после первых приступов он заметил, что меняется, становясь более молчаливым и спокойным. Но если характер принца не сильно влиял на его поведение, так как был похож на его собственный, то вот архитектор… — Извини, — попытался успокоить настороженно-испуганно наблюдавшего за ним Ван Мэна У Се. — Просто мне надоели эти загадки и оберегающие меня родственники, еще и Панцзы пропал и не отвечает… Ван Мэн медленно выдохнул, видя перед собой знакомого ему У Се, и предложил компромисс: — Доктор Хо попросил приглядеть за вами, пока ваши приступы не перестанут проявляться, но я могу сам поехать и найти старину Вана. У Се поморщился, но спорить с Хо Дайфу было себе дороже — с того станется явиться лично и привязать его к кровати. Их отношения были загадкой даже для самого У Се. Ещё с детства будущий доктор недолюбливал его, но по странному стечению обстоятельств он же был единственным, кто выручал его много раз, и не только помогая в магазине. — Подождем до вечера, если не объявится — придется его искать, — все же решил У Се. Ван Мэн радостно закивал, устраиваясь за столом и, краем глаза наблюдая за хозяином магазина, включил компьютер и открывая любимую игру. Всё равно покупателей не было. *** Толстяк, как и обещал, направился по нужному адресу, поминутно сверяясь с картой на экране смартфона. Улочки в Чанша были узкие и порой оканчивались тупиками; было сложно разобраться и найти нужный адрес. «Как тут люди вообще живут»? — ворчал Панцзы, утыкаясь в очередную глухую стену, перегораживающею улицу. Кряхтя и сопя, он возвращался обратно и снова искал короткий путь к музею. Расспросы местных на улице ничего не давали. Вернее, они пытались ему объяснить, как пройти, но то ли Толстяк неправильно их понимал, то ли ему плохо объясняли… Внезапно мимо него пробежала группа громко кричащих людей. Кто-то задел Панцзы плечом, и смартфон полетел на землю, с гулким стуком ударяясь о камни, и, конечно же, разбиваясь вдребезги. Толстяк взревел от злости и бросился в вдогонку. Завернув за угол, он увидел группу смертников, что посмели разбить его новый смартфон. — Ах вы, сволочи! — взревел Толстяк и кинулся на них, благо бежать им было некуда — улица оканчивалась очередным тупиком. Услышав полу-крик полу-рёв рассерженного Толстяка, группа явно маргинальных товарищей обернулась. И не успели они сообразить, что происходит, как уже двое из них лежали на земле и корчились от боли с переломанными руками. Панцзы было не остановить. — Вы мне еще новый телефон должны, паскуды! — от голоса Толстяка, те двое с переломанными конечностями стали отползать в сторону настолько быстро, насколько это было возможно в их состоянии, не забывая, впрочем кивать и заверять, что обязательно все сделают. Вот только вряд ли они понимали, что надо делать и что происходит. Ещё трое, помладше, видя, к чему всё идёт, проскочили мимо Толстяка и пустились наутёк. Панцзы хотел было догнать их, но заметил стоящую у стены девушку, которая в испуге прижимала руки к лицу. Кажется, до того, как Толстяк напал на них, они пытались ограбить, а может чего хуже сотворить с этой женщиной. Панцзы чуть покачал головой, приходя в себя. Женщина, а теперь он видел, что она не молода, но довольно хороша собой, постепенно приходила в себя. И он смог её разглядеть. Она показалась неуловимо знакомой. Этот запах яблок и мускуса, этот лисий взгляд, изящные кисти рук. В мозгу у Панцзы что-то щёлкнуло, но он всё ещё боялся ошибиться. — Простите мою грубость… — начал он, осторожно подбирая слова, потом осекся, вглядываясь в лицо спасенной ещё раз и рискнул: была ни была, как говорится. Если ошибся, то извинится, а если нет…. — Пяо-Пяо, это ты?! Вздрогнувшая от его внезапного вопроса девушка удивленно посмотрела на него, явно не узнавая, но осторожно кивнула. — Я Панцзы, — более смело продолжил разговор Толстяк, — помнишь, мы учились вместе в младшей школе, пока ты не переехала… Пары минут было достаточно, чтобы сопоставившая слова и похожую ситуацию Пяо-Пяо, все еще удивленно глядящая на столь изменившегося одноклассника, во второй раз вытащившего ее из неприятностей, откликнулась. — Толстяк?! — удивлённо произнесла она.