Затерянный в веках

У Се закрыл магазин и устроился за столом в торгово-выставочном зале. Вокруг себя он разложил распечатанные и увеличенные фотографиями рукописей. Наивняшка безуспешно пытался их прочитать и понять, но, кажется это было не тем, что он искал. Записи оказались зашифрованы числовым кодом. Видимо, кто-то — он, кто же ещё, — вел с кем-то переписку, используя цифры. Он писал их прописью, и человек не знающий решил бы наверняка, что это какой-то бред, но на самом деле цифры имели скрытый смысл. «Неужели в то время умели пользоваться таким видом шифровки? Или это моя личная идея? — размышлял У Се. — В китайском языке множество схожих по звучанию слов, а значит и у цифр есть свои созвучные двойники, например: 4- sì звучит как 是shì (являться); 5 wǔ звучит как 我wǒ (я)». Вооружившись иероглифами, он быстро расправился с рукописями. Выходила обычная переписка, ничего важного там не было. «Зачем я зашифровал эти записи? Просто так?» В некоторых местах цифры было не прочитать, и выходили лишь обрывки фраз. Собрать всю переписку, если это была она, не представлялось возможным. Имей он сам артефакт на руках, а не фото, он бы сумел отреставрировал его, но, увы, y него имелись лишь эти фотографии. 25184 — 爱我一辈子 (Люби меня всю жизнь) — писал принц, на что ему отвечал, скорее всего, Цилин: 1314 — 一生一世 (На всю жизнь). Милая сентиментальная переписка влюблённых, была совсем не тем, что искал У Се, но его губы невольно тронула улыбка и на душе стало тепло и в тоже время тревожно — где Цилина черти носят? Наивняшка отложил в сторону фотографию, поправил очки и взял другую, на которой было сфотографирована другая часть рукописи. Но иероглифы перед глазами внезапно расплылись, а тело обдало жаром… *** Принц сидел у окна, наблюдая, как медленно кружатся в потоках теплого ветра лепестки магнолии, посаженой у окна и дарующей тень и приятный аромат. Но даже умиротворяющая картина красоты природы перед ним не могла вернуть радость, лишь навевала тоску. Он вспоминал, как впервые уговорил осторожного Цилина посидеть вдвоем под этим деревом, как лежал, удобно устроившись головой на коленях своего телохранителя, любуясь его лицом на фоне едва начавших распускаться розово-алых цветов… У Лун вздохнул — вот почему он не может вновь занять свое время исследованием, уже неизвестно сколько просиживая у окна в ожидании и перечитывая послание, зашифрованное созданным им числовым кодом, ставшим их личной тайной на двоих. Всего четыре цифры — четыре иероглифа, но от них замирает сердце, становится почти невозможно дышать… И так хочется, чтобы автор этих слов был рядом. Только император зачем-то срочно призвал Цилина, и не выполнить его приказ было нельзя, и уже почти месяц принц почти не выходит из своих покоев, питаясь водой из ближайшего ручья и персиками, сорванными под покровом ночи. И это не глупая предосторожность — он прекрасно помнит, сколько раз его пытались отравить. Время течет ужасно медленно, но вдруг У Лун резко поднимается, торопясь к выходу из комнаты, направляясь к воротам поместья, туда, откуда слышится шум, но ему и не надо слышать звук подков на горной дороге, чтобы знать: Цилин вернулся; он буквально чувствует это. На столике лежит пергамент с выведенными цифрами: «1314». *** У Се очнулся от наваждения и замер. Он ещё не пришёл в себя: в голове стоял туман, и ему понадобилось пара минут, чтобы вернутся в реальность. В дверь звонили, и явно не первый раз. Наивняшка вздрогнул; на миг к горлу подкатила паника, он вскочил на ноги, обогнул диван, но уже стоя перед дверью снова замер как вкопанный, от чего-то не решаясь сделать шаг и открыть её. После очередного звонка послышался стук. И он всё-таки протянул руку… щёлкнул замок. На пороге стоял Цилин и с тревогой смотрел на растрёпанного и рассеянного У Се. Наивняшка с трудом сглотнул комок, вставший в горле, и нервно прикусил губу. — Ты вернулся? — голос охрип, и говорить было сложно. Он так ждал его, но теперь, когда тот вернулся, не мог пошевелиться. В голове стоял туман, а ноги и руки не слушались. С трудом он всё-таки улыбнулся. — Прости, что забрал его y тебя, — раздался голос за спиной Сяогэ. Только сейчас У Се заметил, что Цилин пришёл не один, а с главой Чжан. Антиквар мотнул головой, окончательно избавляясь от обрывков воспоминаний, которые переплелись с реальностью и всё не хотели отступать, отошёл в сторону, извинившись, и пригласил пришедших войти. Цилин, не отрывая встревоженного взгляда от У Се вошёл и встал y прилавка. Он чувствовал, что с У Се что-то не так, но не торопился расспрашивать, лишь наблюдая за ним с расстояния. — Проходите, я тут… — с трудом произнёс У Се. «Да что же это такое!» — он никак не мог прийти в себя. — Есть разговор, — холодно проговорил Ри Шань, пройдясь по залу магазина и с интересом оглядывая полки с антиквариатом. А затем заметил разбросанные по столу и вокруг фото, что прислал Толстяк. Он подошёл к ближе и вытащил одно, чуть покачал головой и поднял глаза на У Се. Наивяшка в это мгновение почувствовал бурю противоречивых чувств. С одной стороны, ему хотелось спрятать всё, чтобы никто не увидел, с другой, поделится своими умозаключениями с кем- то, тем более, глава Чжан может знать об этом больше и… — Это плохая идея, мой друг, — вырвал его из мыслей голос Ри Шаня. — О чем вы? –спросил У Се, а сердце застучало быстрее. Он окончательно пришёл в себя. — То, что ты делаешь, — он кивнул на стол заваленный бумагами, — думаешь, мне не позвонили из музея? Рукопись… ты надеешься там найти записи хода эксперимента? На плечо У Се легла рука Цилина, который успел совершенно бесшумно подойти к нему со спины. У Се почувствовал, как по позвоночнику пробежался холодок. «От этого человека вообще можно что-то в тайне делать?» — мысленно подумал младший У. Он попытался что-то сказать, но слова не шли. Его мягко, но настойчиво развернул к себе лицом Сяогэ, и У Се, увидев его, оцепенел. Цилин скинул капюшон свой толстовки и теперь пристально смотрел на У Се. Он стоял совсем близко, так, что y Наивняшки в душе разыгралось море чувств от нежности до раздражения. — Я просто… — слова снова застали в горле, он, не отрываясь, смотрел на Сяогэ. — Не надо, — Цилин протянул руку и провел кончиками пальцев по его щеке, — не надо, — повторил он тихо. — Почему?! — слезы предательски выступили на глазах. — Я же ради нас… — он запнулся, но сглотнув, продолжил, — ради нас стараюсь! — При всем моем уважении, — снова заговорил Ри Шань, подходя к ним, — кроме вас есть ещё по крайне мере несколько тысяч людей семьи Чжан. У Се, никто не знает, что будет с нами, разорви ты циклы. Это касается не только вас. Я понимаю, что ты пытаешься сделать. Но, — он покачал головой, — я не дам тебе повторить эксперимент, я отвечаю за семью. За всех вас… — Мы, — тихо вставил своё слово Цилин. — Да, простите, — кивнул глава, — мы отвечаем. У Се, я не позволю тебе продолжить. Ты можешь изучить артефакты, но не более. Попытается воспроизвести эксперимент — нет. Тем более именно в этих записях ты не найдешь то, что ищешь. «Правильно! Ещё одна часть рукописи хранится y главы Чжан. Может ли быть, что самые важные записи y него?!» У Се шумно выдохнул. Казалось, из него на миг выбили весь воздух. — Тебя устраивает то, что с нами происходит? — спросил он y Цилина, повысив голос, старательно игнорируя Ри Шаня. — Нет, — тот покачал головой, — но так хотя бы я знаю, что встречу тебя вновь, а если ты всё вернёшь… У меня не будет такой возможности, — он покачал головой. — Ты… Как ты не понимаешь?! — У Се это не магия, — повторил Сяогэ, — это часть нашей ДНК, я уже говорил. Не надо. Один раз ты испытал судьбу, но не надо больше, прошу тебя. — Я … это… — растерянно произнёс У Се. Цилин давно не произносил таких долгих речей. У Се было непривычно. Вся злость и обида куда-то улетучились, осталась лишь грусть, а ещё он чувствовал себя как маленький щенок, которого только что поставили на место хозяева. Он хотел злиться на них, но не мог. — Прости… — Цилин притянул У Се к себе, заключая в объятья. Наивняшка шумно вдохнул и обнял Цилина в ответ. Затем потянулся и осторожно коснулся его губ своими, моментально обо всём забыв. Ри Шань покачал головой и тихо вышел за дверь магазина. Ему нужно было ещё навестить главу У, а этим двоим — побыть наедине. *** Панцзы в который уже раз суетливо проверял записанный в новом телефоне номер Пяо-Пяо, который, впрочем, успел выучить наизусть. Девушка лишь посмеивалась, глядя на его волнение: — Я все сохранила, вот, — она показала свой смартфон, на экране которого светится новый контакт — «Толстяк Ван». — Я тебе скоро напишу! — улыбнулся тот, со вздохом глядя на подъезжающую машину. Пяо-Пяо кивнула — она была вовсе не против, и ей тоже было немного грустно, что Толстяк уезжает, но тот и так провел в Чанша на несколько дней больше запланированного, показывая ей город, хотя и волновался за своего друга, с которым часто созванивался. Панцзы долго махал рукой, пока такси увозило его в сторону аэропорта — пора было домой, а то кто знает, до чего там Наивняшка до исследуется… Перед тем, как подняться на трап самолёта он написал У Се короткое СМС сообщение: «Вылетаю. Скоро буду», затем добавил на всякий случай: «Если ты что-то задумал, дождись меня». Сидя в самолёте он рассматривал совместные фото с Пяо-Пяо и вздыхал: «Согласится она, если я позову её в Пекин?»