Запретный плод сладок

- Поскорее бы кончилась эта зима. Мишель замерла в пол оборота на небольшом диванчике около окна в конце одного из коридоров. Девушка была словно античная статуя, а её открытая кожа казалось мраморной. Именно в такие моменты Оскар жалел, что так и не научился рисовать, хотя в то же время понимал, что никакая бумага не передаст всей её изящности. Место, в котором они находились, служило для двоих друзей укромным уголком от всех бед окружающего мира, и даже спустя множество лет ощущение некой защищенности никуда не пропало. Там их не могли подслушать, а если бы кто-то и захотел, то они сразу услышали бы чужие шаги. Девушка смотрела с печалью в окно, откуда выходил вид на небольшой, но очень уютный сад при доме, где они часто всей семьей проводили время в тёплые месяцы года. Мишель тогда с упоением рассказывала Оскару о её любимых цветах и уговаривала его вновь и вновь читать свои произведения, даже если это были коротенькие очерки. Она любила его творчество за ясность и точность формулирования мыслей, при этом не переставала удивляться тому, как красиво он это описывает. Мишель была готова часами слушать как Оскар читает свои работы, изменяя голос и делая разные интонации. Но была ещё одна причина почему Мишель так любила и одновременно боялась произведений Оскара, точнее то, какие проблемы они могли ему принести. Уж слишком открыто и смело рассуждал юноша на темы, которые, как таковые, если и начинали обсуждаться в обществе, то только в одном ключе. В его работах были моменты, которые иногда воспринимались как критика или сомнения в священном писании, и из-за этого некоторые люди называли его произведения близкими к аморальным, а Мишель не на шутку волновалась из-за этого. Оскар до сих пор помнил слова девушки после того, как одним летом он прочитал ей свой отрывок из черновика. Тогда Мишель несколько помолчала, а затем, очень серьезно, что было крайне несвойственно для её взгляда, посмотрела на Оскара и сказала: «Оскар, ты знаешь как я люблю твои работы, но, пожалуйста, будь осторожен. Я не хочу, чтобы твой талант в один прекрасный день вышел тебе боком.» Конечно, в первой части романа, которую согласились опубликовать, пришлось убрать слишком прямолинейные (по мнению редакции) высказывания, но что-то разрешили оставить, и именно их обсуждения в обществе заставляли Мишель переживать. Оскара в свою очередь они не волновали вовсе. Юноша ценил объективную критику, но не терпел пустой болтовни в сторону своих работ, а ещё большее презрение и даже отвращение он испытывал к тем, кто критиковал ради того, чтоб просто поддержать беседу и продемонстрировать свой философский склад ума для поддержания статуса начитанного и разумного человека, даже если последний самой работы не читал, а лишь ориентировался на чужие отзывы. В любом случае он мог вызывать неприятное мнение о себе только своими работами, а в остальном его любили. Оскар имел репутацию большого ума и начитанности, с ним можно было поговорить буквально обо всём, а хорошей репутации добавляла любовь его окружения к умершим родителям юноши, а в особенности к матери. Оскар сидел рядом с девушкой и также смотрел вглубь сада. По его взгляду было сложно понять о чём он думал. Юноша смотрел туда так, словно из-под снега вот-вот должны были выбраться цветы и сразу же расцвести, заменяя скучную палитру зимы на яркие краски лета. Но на самом деле, он был в ожидании того, когда Мишель заговорит о том самом «многом», прекрасно понимая, что взгляд девушки печален не из-за умерших под снегом цветов. - Ты ведь так и не изменил своего решения, да? Всё-таки пойдёшь туда? Голос Мишель слегка задрожал, словно она вот-вот была готова заплакать. Оскар внимательно посмотрел на неё и, дождавшись ответного взгляда, кивнул. - Да. Я дал обещание. И к тому же... мне нужно увидеть его в последний раз. - Не говори так. Он может... - Нет, не сможет. Его тело не вынесет пыток, Энтони слишком слаб для такого, а учитывая то, что его ещё продержат за решеткой до этого дня, это будет то же самое, как стегать обычный скелет. Тут обсуждать даже нечего. В этот момент Оскар зазвучал совершенно по-новому, никогда прежде Мишель не видела его таким: раздражённый, обозлённый, будто вот-вот готовый сорваться с места от полнейшего отчаяния в душе. Мишель положила свою нежную ручку поверх его, не отводя взгляда. - Прости, я... я просто знаю его. Если он протянет до того дня, это уже можно будет считать самым настоящим чудом. Оскар погрузился в свои воспоминания и, словно забыв, что он сказал перед этим, начал говорить то, что больше всего хотело высказать его сердце, молчавшее все эти недели за работой. - Ты… ты бы видела его тогда в суде, Мишель. Он словно сошёл с картины, настолько он был красив и невозмутим. Как будто ребёнок в один момент стал взрослым, но только характером и взглядом, а остальной внешностью остался также невинен. Энтони хоть и выглядит слабым на первый взгляд, но если присмотреться... я не встречал человека более сильного духом, чем он. Когда сторона обвинения начала предъявлять ему письма, которые они нашли у него дома с признаниями в любви другому, то нужно было быть там, чтобы почувствовать то, что ощутил я. Словно каждое его слово прошло через меня. Оскар на мгновение замолчал, вспоминая с точностью все те слова, которые сказал его бывший возлюбленный, а после расставания просто хороший друг, в суде. Вся эта ситуация очень сильно задевала его сердце, и он хотел передать всё то, что испытал в тот момент всю боль и одновременное восхищение. Мишель слегка сжала руку Оскара, и это придало ему сил начать говорить. Вокруг всё затихло, словно у стен появились уши и им было жутко интересно послушать что будет дальше, даже деревянный пол под диваном перестал скрипеть. - Та любовь, в которой вы сейчас меня обвиняете, свята перед богом также, как любовь между женщиной и мужчиной. Вы судите меня как вора или убийцу, хотя я ничего подобного не совершал и никогда не причинил никому зла. Вы говорите, что я занимаюсь непотребством и развращаю честных людей, наставляя их на грешный путь. Но я скажу на всё это одно: моя совесть чиста перед священным писанием и мне не стыдно за то, что я любил этого человека. Мне искренне жаль всех тех, кто сидит здесь и сейчас в этом зале, смотря на меня как на отродье или животное, недостойное жизни, потому что именно они после смерти ответят за свою ненависть по отношению к другим людям. Вы не услышите от меня раскаяния, мне не за что вымаливать прощение. Смешивать с грязью столь возвышенное и прекрасное чувство, как любовь — вот что грешно по-настоящему, и не важно, кто её испытал, будь то двое мужчин, женщин, или женщина с мужчиной. Оскар говорил всё это на одном дыхании, снова очутившись мыслями в том проклятом суде. Мишель, наблюдая за этим, стала неосознанно дышать тише обычного, лишь бы не сбить Оскара. Стоит сказать, что девушка знала об ориентации друга и спокойно это принимала. Она узнала об этом от самого юноши ещё несколько лет назад, когда начала подозревать неладное. Мишель не была шибко умной, но ее смышленость и чуткое сердце помогали принимать правильные решения и чувствовать обман. На одном из балов в прошлые годы Мишель заметила, что Оскар не сильно общителен с девушками. Не то чтобы он раньше был больно разговорчив с ними в романтическом плане, но в этот раз Мишель отчётливо заметила это игнорирование женского внимания, а затем пришло осознание: у Оскара никогда не было девушки, зато было крайне тесное общение с другими парнями. Через несколько дней Мишель решила задать интересующий её вопрос Оскару, и он сразу же начал оправдываться, говорить, что она всё не так поняла и это полный вздор. Именно это и выдало его окончательно. Оскару не было свойственно подобное поведение, общение с ним всегда шло плавно, спокойно и размеренно, а здесь он начал явно нервничать, потому что не ожидал такого вопроса от девушки. Оскар всегда считал, что вёл себя крайне осторожно для сохранения своей тайны и был ошарашен таким вопросом, но больше всего его испугало то, что Мишель могла отвернуться от него раз и навсегда. Он любил девушку той любовью, которая не имела названия, она была чем-то большим, чем дружеская, но при этом не имела романтики, лишь то нерушимое и бескорыстное чувство, которое не поддавалось описанию словами. Перед тем, как начать этот диалог, Мишель часами думала о том, что она будет делать, если окажется, что Оскара действительно не интересуют девушки. На тот момент она знала лишь о том, как церковь относится к подобному, а своего собственного мнения на этот счёт она ещё не имела. Сначала были размышления о том, что это странно и возможно даже неправильно, а затем её посетила мысль: "А разве это что-то меняет?". Оскар всё также пишет шикарные работы, вызывающие внутреннее восхищение, он всё также остаётся её лучшим другом, который всегда придёт на помощь и человеком с золотым сердцем, которому девушка не знала равных. Этот разговор был вторым разом за всю жизнь, когда Мишель видела Оскара плачущим. Когда юноша понял, что девушка не собирается никому рассказывать, он схватил её за прелестные ручки и начал целовать. В тот момент он пережил самое ужасное волнение и страх, который также резко отступил, как и появился. Ему больше не нужно было скрывать своё сердце от самого близкого человека в своей жизни, не нужно было врать ей и не переживать о том, что она отвернётся от него. Внутри всё словно опустилось и образовалась приятная пустота, а холод по телу резко сменился жаром. С того дня их отношения стали ещё теснее и доверительнее. Когда Мишель узнала правду и стала обращать внимание на отношения Оскара с другими парнями, слушала то, как он рассказывал о своих возлюбленных, увидела, как загораются его глаза, как он начинает сиять изнутри счастьем, описывая самые нежные чувства к ним; она в очередной раз удостоверилась в том, что добросердечности Оскара нет равных. Но с другой стороны, девушка ужасалась тому, через что приходится проходить Оскару каждый день, сколько ненависти и презрения от других ему приходится терпеть, сколько вранья ему приходится произносить даже самым близким людям, но при этом удивлялась, насколько спокойно Оскар к этому относился. Он давно свыкся с этим, поняв, что есть вещи, которых изменить нельзя, и лишь делал всё возможное, чтобы никто об этом не узнал. Мишель поглаживала руку Оскара, наблюдая за тем, как его губы подрагивают, образуя непринуждённую улыбку. - Я хотел зааплодировать в тот момент, но смог лишь выразить всё своё восхищение взглядом в его сторону, когда он на меня посмотрел. Эти слова... он словно вырвал их из своей души, потому что понимал, что он проиграет это дело. После того как ему вынесли приговор и потащили по коридору, на него кричали, желали смерти, а его отец просто плюнул ему в лицо под одобрение и сочувствие толпы о том, что его сын стал таким. Когда он скрылся за пролётом лестницы, я перестал слышать всё вокруг, словно очутился где-то в другом месте, был лишь очень противный звон в ушах. Я прекрасно знал, что за отношения между двумя мужчинами могут пытать, отправить в ссылку или просто казнить, но впервые это зацепило дорогого мне человека. Девушка помотала головой из стороны в сторону, уже не пытаясь сдержать эмоции, и ангельские слёзы покатились по щекам. - Я должен быть рядом с ним в этот день, Мишель, я не могу его оставить. Даже после расставания мы общались с ним, этот человек не заслуживает смерти. Перед тем заседанием я пообещал ему, что приду в день исполнения приговора. Он не просто знал что проиграет, он знал что умрёт. В его лице не было боли, отчаяния или страха, скорее пугающее спокойствие. Как будто весь возможный страх ушёл со слезами за ночь до этого суда, и он решил принять вердикт достойно. Он мог уехать во Францию, если бы отец не лишил его всех средств сразу после того, как раскрыл секрет сына, а его возлюбленный сел на последний поезд и в итоге сбежал. Оскар провёл ладонью свободной руки по щекам девушки, аккуратно вытирая слёзы. Ещё несколько мгновений и она довольно неожиданно крепко обняла парня, вздрогнув от мысли, что на месте Энтони мог оказаться Оскар. Он мог быть отправлен на каторжные работы, он мог быть избит до полусмерти и он мог быть послан на эшафот. - Оскар, пообещай мне одну вещь… Парень внимательно перевёл на неё взгляд, не совсем понимая, к чему она ведёт. - Сожги все письма, которые у тебя остались от него. Мишель была полна решимости и несвойственной ей серьёзности. - Сожги, выброси, утопи, что угодно. Я... я не хочу, чтобы у тебя дома остались хотя бы малейшие доказательства того, в чём недавно обвинили Энтони. Пожалуйста… Мишель задрожала всем телом, прижимаясь к другу. Перед глазами проплывали ужасные картины. Оскар обнял её в ответ, начав гладить по волнистым волосам, которые были словно шёлк. - Тише, тише… Мишель, об этом никто не знает кроме тебя, всё будет в порядке. - Если бы, если бы у Энтони ничего не было дома, то его отец ничего не нашёл бы. Пообещай, пообещай что ты избавишься от всего этого. Оскар понимал, что Мишель сейчас на эмоциях и не контролирует того, что говорит, но в то же время увидел смысл в словах девушки. Уборку во всей квартире делает Мэри, и в один прекрасный день она может обнаружить письма или фотографии из-за банальной неосторожности Оскара, который забудет убрать одну фотографию, не закроет на ключ ящик с бумагами, где есть стопки с теми самыми письмами. - Хорошо, я обещаю. Оскар понимал, что скорее всего врёт, но в этот момент его посетил животный страх, которого он давно не испытывал. Раньше он не один раз во время встреч с мужчинами ощущал эту панику, пожирающую изнутри. Оскар не мог спокойно спать, ему постоянно мерещилось, что все вокруг знают его страшную тайну, насмехаются над ним и желают смерти, что вот-вот к нему ворвутся люди и без суда отправят на виселицу, а самые близкие люди плюнут в его труп. Первое время он пытался убедить себя в том, что изменится, что это пройдёт, что ему нужно лишь начать отношения с девушкой. Но ничего не получалось. Сердце чувствовало обман и отказывало противоречить природе, вызывая ещё большие страдания Оскара. Спустя месяцы эта паранойя сошла на нет так же, как и попытки изменить самого себя в угоду общества. - Хорошо… Спасибо тебе большое. После кроткого ответа Мишель они ещё недолго посидели так молча, пока бурные эмоции не успокоились. Затем девушка вдруг вскочила с диванчика и пошла вперёд по коридору. - Иди за мной, у меня есть к тебе ещё одна просьба. Вскоре Мишель завела юношу в свою большую спальню и, подойдя к своему столику, начала что-то искать в ящике. И вот, в её ручках оказалось раскрытое письмо. - Ты ведь его тоже получил, да? Оскар ещё не успел взять его в руки, как сразу догадался, что в нём написано. - Только не говори, что сейчас будешь меня уговаривать пойти туда вместе. Оскар не смог не закатить глаза и усмехнуться, разглядывая желтоватую бумагу, на которой чернилами было аккуратно выведено приглашение на ежегодный зимний бал. - Оскар, ну, пожалуйста, пойдём туда! Ты и так почти не бываешь на больших балах и мероприятиях, сходи туда со мной. Без тебя всё это будет ужасно скучным. Там будут наши знакомые, и ты, возможно, сможешь завести новые знакомства. И не усмехайся так, там есть те, кто может тебе понравится, так что, пожалуйста, соглашайся. Мишель подошла к нему почти вплотную и посмотрела тем умоляющим взглядом, которому было очень трудно отказать. Оскар сначала хотел проигнорировать его и привести аргументы против этой затеи, но потом понял, что и так надолго пропал, засидевшись за работой, да и до этого он уже не один раз отказывал куда-либо идти из-за всех последних событий, а ещё раз так поступать с Мишель будет просто некрасиво. - Ладно, ладно… Хорошо, я пойду с тобой. В следующую секунду Мишель просто засветилась от радости, как маленькая девочка, получившая заветный подарок. Оскар проговорил с Мишель ещё около часа, обсуждая вторую часть романа и то, что произошло у девушки за последние недели. После этого они ушли вниз пить чай, продолжая говорить на отдалённые темы, которые наконец-то помогли Оскару почувствовать себя живым.