Locus communis (лат. Избитые истины).

— Рон, ты все испортил! — крик застал Гарри, когда тот проходил через портретный проем. — Да, ты… Ты братаешься с врагом! — провозгласил Рон. Тут Гермиона заметила Гарри. — Гарри! Но тут у Гарри лопнуло терпение: — Вы мне все просто надоели со своей руганью! Что один, что другая! Я иду спать… — Но Гарри… — Гермиона протянула руки, касаясь рукава мантии. Гарри резко вытянул свою руку и бросился вверх по лестнице. Рон и Гермиона застыли с обиженными лицами и открытыми ртами. — Что-то он сильно не в духе, — сказал Рон, глядя ему вслед. Гермиона молча кивнула. И тоже смотрела на лестницу, где скрылся силуэт Гарри. Гарри тем временем разделся и рухнул на кровать, задернув полог. Ругань Рона и Гермионы выбили его из колеи и помешали ему получить окончательное удовольствие от вечера. И уставился пустым взглядом в складки полога. Вспоминая… «Их глаза встретились. И весь мир остановился. Зеленые глаза встретились с зелеными. Открытый взгляд потрясающих зеленых глаз, так похожих на его собственные… … Она улыбается ему в ответ… … — Таня, — девушка спустя несколько минут приятно краснеет». — Таня, — произнес вслух он. Он закрыл на миг глаза. Когда они распахнулись, в них стояло очень странное выражение. Нежность. И любовь? Да, именно любовь. Та самая, воспетая в бесконечных песнях, стихах и книгах. То самое время и место для… Той самой встречи. Он снова закрыл глаза и погрузился в сон. Остальные только начали приходить с бала. Их голоса приглушенно доносились из-за занавесей. Он засыпал. Во сне он грезил о рыжеволосой и зеленоглазой девушке, с которой гулял по райскому саду. Утром он вскочил ни свет ни заря. В голове его сложился четкий план, словно Гарри думал над ним всю ночь. Солнце еще не до конца встало. Он взглянул на часы: всего семь утра. В спальне все похрапывали, видя, наверное, десятое сновидение. Гарри бесшумно оделся и привел себя в порядок. И со дна своего чемодана достал мантию-невидимку, карту и кошелек с деньгами. Он надел мантию. И вышел из комнаты, прошел через портретный проем, и направился к одноглазой горбунье. Школа была пуста: ни учителей, ни приведений — они ему не встретились. Хорошо. Тихонько он вылез из лаза в Сладком королевстве. Там уже принимали первых клиентов, и ему чудом удалось выбраться оттуда. Но сейчас его мало интересовали конфеты и волшебный шоколад. После того как он оказался на улице, то на минуту остановился и глотнул холодный воздух. Но мантию не снял. Оглядываясь по сторонам, он крадучись и очень осторожно шел по улице. Все лавки только-только начали открываться и начинать работу. Вот и искомая лавка. К счастью, открытая. Он мигом снял мантию с плеч, убедился, что шрам закрывают волосы, и вошел в дверь лавки. Его сразу окружили самые разные цветочные запахи. Цветы стояли, лежали, висели в самых разнообразных горшках и вазах. Он быстро нашел искомое: маленький букет фиалок (1). То, что нужно. И договорился, что можно будет заказать цветы и совиной почтой. Заплатив нужную сумму, он покинул лавку. И снова завернулся в мантию. Он пробрался обратно в лаз и нырнул в тоннель. Добежал и вылез из-под статуи. Вокруг никого не обнаружилось. Он быстрым шагом направился в сторону своей гостиной. И прошел сквозь портретный проем, назвав пароль. В гостиной все еще никого не было: бал продлился до двенадцати, и все поздно заснули. Оказавшись в своей спальне, Гарри стянул мантию-невидимку. Рон с Дином, Невиллом и Симусом мирно похрапывали. Гарри стал рассматривать букет. Фиалки были очень красивы и великолепно пахли. Он взглянул на часы: восемь тридцать. Можно уже спускаться на завтрак. Все равно спать больше не хотелось. Интересно, Таня уже проснулась? Но так ли ему самому хотелось есть? Ему потребовалось мгновение, чтобы принять решение. Он снова оделся, для того чтобы выйти и пройтись по улице. Мантию-невидимку и карту он оставил в чемодане. И захватил букетик, который предварительно завернул. Морозец был легкий и приятный. Снег красиво серебрился в поднимающемся из-за линии горизонта солнце. Гарри, периодически вылезая из сугробов, попадающихся под ноги, шел к избушке. Вчера, чтобы гости не замерзли, на их пути из временных домов наложили специальные чары. И идти в платье или мантии вчера было не холодно, но сегодня чары уже перестали действовать. Да и все дорожки замело. Избушка поскрипывала, попадая под потоки северного, ледяного ветра. Ее весьма забавные куриные лапы были почти запорошены снегом. Но как в нее пройти? Вчера был вход, а сегодня — просто стена. Гарри остался ждать. Но его ожидание было коротко: минут через десять-пятнадцать избушка, заголосив как петух, со скрипом начала поворачиваться. Это было такое забавное зрелище, что он не удержался от смеха. Дверь широко распахнулась, и вышла вчерашняя дама, Ягге. Причудливо одетая в цветастый фартук и во что-то типа кушака. Она и увидела стоящего и мнущегося на своем месте от мороза Гарри Поттера. Да и еще с завернутым в газету букетом. — Входи, входи! Ох, и сколько же ты провел на морозе? — Я не считал, — смутился Гарри. — Наверное, минуты две, может, три… — Тогда это мало. У нас, в России, сейчас тридцатиградусные морозы стоят! Во как! Не чета вашим, тьфу! — с этими словами она провела его вовнутрь. Сейчас там все было по-другому: был один большой деревянный стол, застеленный расшитой скатертью. Скатерть была расшита васильками и фениксами. И была уставлена кашами в котелках, пирогами, кадушками с медом и ягодным вареньем. Стояли также свежий хлеб, молоко и масло. Гарри даже опешил от такого разнообразия. Послышался шум, и по лесенке кто-то начал спускаться. Гарри вмиг узнал Таню. Она была одета в джинсы и серый свитер. Но даже в этой одежде была очень красивой. Густые, рыжие, чуть вьющиеся волосы, были заколоты заколкой. Ягге, вынимавшая что-то из печи, замерла. — Привет, Гарри, — приветливо помахала Таня. — Садись с нами завтракать, ведь мне можно его пригласить к нам за стол, а, Ягге? — обратилась она к старушке. — Разумеется. Он, кстати, сам пришел, — проговорила быстро Ягге. Ее глаза сверкнули, явно одобряя юношу. Гарри немного смутился, но все-таки содрал обертку с цветов. Таня ахнула. Ягге отвернулась к печи, скрывая улыбку. — Где ты их достал? Ведь зима на дворе. Какие красивые, — Таня подошла ближе. И зарылась носом в букет, вдыхая аромат фиалок. — Это тебе, — сказал Гарри, глядя в ее зеленые глаза. Таня заулыбалась пуще прежнего. И взяла букет. — Спасибо. Надо вазу наколдовать… — Уже не надо, — Ягге откуда-то протянула Гарри вазу, наполненную водой. И послала ему быструю улыбку. Таня бережно поставила букет в вазу, а Гарри отнес вазу на окно. Фиалки источали свой аромат вовсю. И очень красиво смотрелись на фоне заснеженной зимы за окном. Таня отвела Гарри за стол. И посадила рядом с собой. Ягге протянула ему тарелку, доверху наполненную едой. Гарри, спустя некоторое время, начал есть. Но вот вниз спускались и остальные. И тут же все глаза уставились на чужака. И Таня начала представлять его остальным. Первым к столу вышел внук Ягге, Баб-Ягун. Гарри поздоровался с ним. Ягун внимательно поглядел ему в глаза, прежде чем подать руку для привета. Но почти сразу же расслабился. И даже о чем-то начал с ним говорить. Следующей, от которой тянуло лаком для ногтей, подошла соседка Тани по комнате, Гробыня Склепова. Ногти у нее сегодня были яркого зеленого, кислотного цвета. Гарри несколько минут разглядывал ее траурное черное в кружевах платье, но все же поздоровался и с ней. Заупокойный голос девушки немного встревожил Гарри, но Таня незаметно ущипнула его, сказав тихо на ухо: — Она всегда такая. — Гарри от этих слов быстро успокоился. Верка Попугаева, как и Жанна Аббатикова вместе с Лизой Зализиной, Гарри резко не понравились. Таня пробурчала ему пару неприятных слов про Зализину, и Гарри в глубине души с ней полностью согласился. Катя Лоткова и Ванька Валялкин показались ему еще более-менее приветливыми. Лиза подозрительно глядела на него и явно попыталась насильно понравится. Кузя Тузиков, Рита Шито-Крыто… В общем, со всеми он познакомился. Но чай надо было еще ждать: самовар еще не до конца раскалился, и вода еще не закипела. Гарри поблагодарил Ягге за очень обильный и вкусный завтрак, на что та лишь отмахнулась. И пробурчала что-то похожее на: — Англичане… Гарри пригласил Таню в Большой зал на чай. Таня приняла приглашение, и они сейчас, пробираясь по сугробам, весело переговаривались. Хагрид, который только что вышел из своего домика, им помахал. Таня с интересом взглянула на удаляющегося в лес лесника. Гарри объяснил ей, кто он, и она все прекрасно поняла. Они вошли в Большой зал вместе, на ходу снимая плащи. Зал был почти пуст: только преподавательский состав был в полном составе. За столами факультетов было лишь по нескольку человек. … (1) Фиалки? Почему именно они? Я сделаю небольшой экскурс к мифологии, в числе и к славянской. Фиалка — (лат. Viola odorata, греч. Ionia). Ее символическая сущность довольно разнообразна: 1. Особенно почитали цветок фиалки влюбленные. Он был для них символом верности и любви. Считалось достойным дарить друг другу предметы, помещенные в уве-личенное изображение цветка. А в День влюбленных (День святого Валентина — 14 февраля) цветки фиалки рассылали в адрес любимых. Послать этот цветок без всяких слов было равнозначно признанию в любви; 2. Фиалка — эмблема скрытых достоинств, частично раскрывающихся в том или ином цветовом оттенке: белый цветок добавляет к основной символике невинность, красный — любовь и доброту, синий — верность и постоянство. 3. В религии античных народов символика смерти, навеянная популярным мифом о Персефоне, обрела реальное воплощение в погребальном культе: греки усыпали фиалками смертное ложе безвременно умерших невинных девушек, а римляне убирали этими цветами могилы родных в день поминовения. Жизнерадостные варвары не разделяли взглядов греков и римлян: для них фиалка была радостной эмблемой весны, символом красоты, невинности и скромности невест, поэтому прелестные цветы украшали наряд новобрачных и веселые весенние празднества. Славяне верили в целительные свойства скромного цветка, в его способность прогонять духов болезни. 4. В христианстве фиалка олицетворяла главную добродетель верующего — смирение. «Кроткой фиалкой» отцы церкви иногда именовали Деву Марию. Как символ смирения фиалка часто присутствует в иконографии, в сценах, где Богородица изображена с Младенцем Христом на руках. В христианской иконографии отразился и античный мотив смерти невинной девушки. Так, в сцене смерти святой девочки Фины из ее ложа вырастают белые фиалки. Особым значением наделена в христианстве трехцветная фиалка — символ Святой Троицы. Болезненно разгоряченное религиозное воображение усматривало в темном треугольном пятне в центре фиалки «Всевидящее Божье Око», окруженное исходящим от него золотистым сиянием, а в трех сторонах треугольника безошибочно угадывало три ипостаси Бога. Думаю, дальнейшая информация вас не очень заинтересует. Все взято из Яндекса.