Locus communis (лат. Избитые истины).

Сейчас вся четверка сидела и обсуждала нападение. — Выходит, то ли мистер Крауч напал на Виктора и на Таню, то ли кто-то напал на них троих, а Виктор с ней не видели, кто именно...— Гермиона потерла лоб. Таня кивнула, подтверждая мнение Гермионы. — Конечно Крауч! Кто же еще? — сказал Рон. — Напал и улизнул, а когда Гарри вернулся с Дамблдором, его уж и след простыл. Таня посмотрела на Рона как на психически больного человека и отрицательно помотала головой. — Ну, нет. — Гарри покачал головой. — Он на ногах еле стоял, куда ему было трансгрессировать! Таня перевела взгляд на Гермиону с Рона. — Какие вы оба бестолковые! Я вам сто раз говорила: нельзя в Хогвартсе трансгрессировать. - Рассердилась Гермиона. — Ну, ладно. А если так: Крам напал на Крауча — постойте, дайте скажу, — а себя оглушил заклинанием? — предложил Рон, радуясь собственной догадке. — Ага, а мистер Крауч после испарился, — ухмыльнулась Гермиона. Таня громко хохотнула вместе с ней. — Ах, да… — сник Рон и почесал в затылке. Занимался рассвет. Гарри, Рон и Гермиона поднялись рано и пришли в совятник отослать весточку Сириусу. Таня пришла позднее. Сова с запиской улетела, друзья встали у окна и глядели на подернутые туманом окрестности школы. Они за полночь просидели в гостиной, все спорили о мистере Крауче, не выспались, и у всех троих были мешки под глазами и бледные лица. Таня тоже выглядела не блестяще... — Повтори еще раз, Гарри, — попросила Гермиона, — что именно сказал мистер Крауч? — Ну сколько можно? Ну, он был какой-то сам не свой, хотел о чем-то предупредить Дамблдора. Вроде сказал, что Берта Джоркинс умерла… И все повторял, что это его вина… и что-то там еще про сына… — Хорошо, хоть сам сознался, — фыркнула Гермиона. — Он был точно не в своем уме. То с женой и сыном разговаривал, будто они живые, то отдавал распоряжения Перси. — А что он там говорил о Сам-Знаешь-Ком? — боязливо спросил Рон. — Ну, что он набирается сил, — неохотно ответил Гарри. Друзья немного помолчали, и Рон деланно уверенным голосом сказал: — Ты думаешь, он не в своем уме? Ну так, значит, он просто бредил… — Нет, уж о Волан-де-Морте-то он говорил, как здоровый человек. — Рон, услыхав имя Темного Лорда, нахмурился, но Гарри сделал вид, будто не заметил. — Говорить ему было трудно, но он понимал, где он и чего хочет. И все твердил, что хочет видеть Дамблдора. Гарри отвернулся от окна и поглядел на насесты под потолком. Совы возвращались с ночной охоты; то и дело новая сова влетала в окно с мышью в клюве, и насесты понемногу заполнялись. Таня давно приступила к рассматриванию сов. — Если бы не Снегг, — вздохнул Гарри, — может, мы бы поспели вовремя. «Директор занят, Поттер… Что за вздор вы несете, Поттер?» — передразнил он учителя. — Всегда он так. Нет чтобы просто дать пройти. — Может, он хотел тебя задержать? — сказал Рон. — А может… постой, как, по-твоему, скоро он мог бы добраться до Леса? Мог он вас с Дамблдором опередить? — Разве что летучей мышью обернулся. — Может, и мышью, кто его знает? — пожал плечами Рон. - Нет, это не Снейп. Кто-то другой. - Уверенно вставила Таня. — Надо спросить профессора Грюма, нашел ли он мистера Крауча, — сказала Гермиона. — С моей Картой нашел бы, — ответил Гарри. — Если только Крауч не ушел слишком далеко, — заметил Рон. — На карте-то только замок с окрестностями… Друзья вышли из совятника и стали спускаться по винтовой лестнице. Таня на прощание помахала рукой им всем. — Ну что, пойдем к профессору Грюму? Или, может, еще рано? — спросила Гермиона. — Рановато, — ответил Гарри. — В такую рань он, пожалуй, решит спросонья, что мы его прикончить хотим, и, не долго думая, через дверь нас и поджарит. Лучше, подождем до перемены. Редко история магии тянулась так долго, как на этот раз. Гарри то и дело поглядывал на часы Рона — свои он выкинул. Но роновы шли что-то уж очень медленно, и Гарри решил, что они тоже сломались. Все трое от усталости готовы были уснуть хотя бы тут же на парте; даже Гермиона и та отбросила перо, подперла голову рукой и мутными глазами глядела на учителя Биннса. В конце концов прозвенел звонок, и друзья поспешили в класс защиты от темных искусств. Учитель Грюм как раз выходил из класса, похоже было, что он и сам очень устал. Его человеческий глаз готов был сомкнуться, и от этого лицо Грюма казалось кривее обычного. — Здравствуйте, мистер Грюм, — крикнул Гарри, пробираясь сквозь толпу учеников. — Здравствуй, Поттер, — ответил своим скрипучим голосом Грюм. Волшебный глаз учителя защиты от темных искусств устремился на спешивших куда-то робких первокурсников, повернулся зрачком внутрь головы, проводил их за угол. Потом вернулся на место, и Грюм сказал: — Заходите. — Он пропустил Гарри, Рона и Гермиону вперед, вошел сам и закрыл дверь. — Вы нашли мистера Крауча? — начал Гарри без обиняков. — Нет, — ответил Грюм, дохромал до учительского стола, сел, вытянул, крякнув, свою деревянную ногу и достал фляжку. — А по Карте вы искали? — спросил Гарри. — А как же? — Грюм отхлебнул из фляжки. — Вызвал ее прямо в лес из моего кабинета, как ты вызвал метлу. Да только Крауча на Карте не было. — Значит, он все-таки трансгрессировал? — сказал Рон. — Да нельзя же, Рон, трансгрессировать в окрестностях замка! — Гермиона сверкнула глазами. — Мистер Грюм, а есть другие способы исчезнуть отсюда? Волшебный глаз уставился на Гермиону и задергался. — Подумай на досуге о карьере мракоборца, Грэйнджер. Мозги у тебя на месте. Гермиона зарделась от смущения и удовольствия. — Невидим он тоже не был, — сказал Гарри. — Карта все равно бы показала. Выходит, он все еще где-то здесь. — Вопрос только, самому ему это удалось или ему кто-то помог? — заметила Гермиона. — Может, кто и помог. Взял да затащил его на метлу и улетел себе преспокойно, — сказал Рон и с надеждой взглянул на Грюма, ему хотелось услышать, что и у него есть задатки мракоборца. — Могли его и украсть, пожалуй, — согласился Грюм. — Может, он в Хогсмиде, как, по-вашему? — спросил Рон. — Кто его знает? — Грюм покачал головой. — В Хогвартсе его нет. Учитель широко зевнул, шрамы на его лице вытянулись, а зубов в кривом рте оказалось очень мало. — Дамблдор сказал, вы себя сыщиками воображаете. Бросьте. Краучу все равно не поможете. Дамблдор сообщил в Министерство, и его будут искать. А ты, Поттер, готовься-ка, лучше, к третьему испытанию. — К испытанию? Ах, да… Гарри и думать забыл про лабиринт с тех пор, как был там прошлым вечером с Крамом. — О нем-то тебе и надо теперь думать, — сказал Грюм и почесал свой покрытый шрамами небритый подбородок. — Дамблдор говорит, тебе такие штуки не впервой. Вроде как ты на первом курсе добрался-таки до философского камня, хоть было там, где споткнуться. — Мы ему помогали, — вставил Рон. — Я и Гермиона. Грюм улыбнулся. — Ну, так помогите ему и на этот раз, и я свою шляпу съем, если он проиграет. А пока, Поттер, — гляди в оба. В оба гляди! — Учитель погрозил пальцем, глотнул побольше из фляжки, и его волшебный глаз повернулся в сторону окна. В окно был виден верхний парус дурмстрангского корабля. — А вы двое, — его обыкновенный глаз глядел на Рона и Гермиону, — от Поттера не отходите. Поняли? Я хоть и приглядываю за всем, но все равно, — чем больше глаз, тем лучше. На следующее утро прилетела сова от Сириуса. Она села рядом с Гарри, а еще одна сова, коричневая с рыжим, опустилась перед Гермионой с «Пророком» в клюве. Гермиона взяла газету, пробежала глазами по первым страницам и ухмыльнулась: — Она еще не прослышала про Крауча. — И Гермиона присоединилась к Гарри и Рону, ей хотелось узнать, что Сириус пишет о загадочных событиях предпоследней ночи. "Гарри, о чем ты только думаешь? Как ты мог пойти с Крамом в лес? Пообещай мне, что ни с кем никуда больше ночью не пойдешь. В школе находится кто-то очень опасный. Ясно, что это он помешал Краучу увидеться с Дамблдором, и, может быть, он прятался где-то рядом. Тебя могли убить. Твое имя не случайно оказалось в Кубке огня. И если кто-то собирается тебе навредить, то времени у него осталось совсем мало. Держись вместе с Роном и Гермионой, не выходи поздно из гриффиндорской башни и готовься к третьему испытанию. Потренируйся заклятьем оглушать и разоружать противника. Вообще выучи побольше всяких заклинаний. Краучу ты ничем не поможешь. Без нужды не высовывайся и будь осторожен. Следующим письмом непременно пообещай мне вести себя хорошо." — И он еще будет меня учить! — возмущенно воскликнул Гарри. — Можно подумать, сам в школе вел себя хорошо. — Он о тебе беспокоится, так же как Грюм и Хагрид, — резко возразила Гермиона. — Ты должен его слушаться. — Да чего беспокоиться? Я целый год проучился — и ничего! Никто меня не заколдовал и вообще все в порядке. — Ну, конечно, вот только твое имя в Кубок положили. По-моему, это все нарочно устроили, и Нюхалз прав. Может, они просто выжидают. Может, они задумали напасть на тебя на третьем испытании? — Ну, пусть Нюхалз прав, кто-то оглушил Крама и украл Крауча. Тогда он должен был прятаться рядом, где-то там, за деревьями, так? Так зачем же он ждал, пока я уйду, а? Что-то не похоже, чтобы он гонялся за мной. — Может, они хотят, чтобы было похоже на несчастный случай, а убийство в лесу несчастным случаем не назовешь, — возразила Гермиона. — А вот, если бы ты вдруг погиб в лабиринте… — А как же Крам? На него же не побоялись напасть! Тогда меня почему не укокошили там же? Взяли бы, да и устроили все так, будто у нас с Крамом была дуэль. — Я тоже, Гарри, не понимаю почему. — Гермиона в отчаянии заломила руки. — Только тут столько всего творится, что я уж и не знаю, что думать. И все это очень подозрительно. Грюм прав и Нюхалз прав: тебе надо побольше думать о третьем испытании, начни готовиться прямо сейчас. Напиши Нюхалзу и пообещай ему не делать ничего опасного. *** - Гарри, кто-то хотел тебя убить, но этого не сделал. Почему? - Таня сидела на пеньке. Они находились в Запретном лесу. Причем оба и с мантией-невидимкой, и с шапкой- невидимкой. Обстановка вокруг была весьма романтической, если бы им не хотелось поговорить наедине. Светила полная луна и заливала полянку чудным светом. Предметы были очень странных форм и словно чуть-чуть расплывшимися, растворенными во мраке ночи. Где-то ухала сова. - Не знаю. - Гарри устало взглянул на Таню. Сам он ходил вокруг девушки кругами. Иногда под его ногами хрустели раздавленные ветви деревьев. - Зато я окончательно утвердилась во мнении: тебя хотят убить именно на Третьем Туре Турнира. Надо быть еще осторожнее...- Таня говорила это как-то странно, с долей обреченности в голосе. Гарри плохо видел ее лицо. Но чувствовал тревожность и страх. - Как, черт возьми? Как?! - воскликнул Гарри, - прости, я сорвался... - Да ничего. - Девушка пожала плечами, - я все понимаю... В воздух неожиданно с громким карканьем взлетел в сине-черное небо ворон. Они оба судорожно вздрогнули от неожиданности. И обернулись посмотреть на небо. Таня резко встала с пенька и притянула к себе Гарри, который застыл словно каменное изваяние. Они обнимались, и их единственным свидетелем была лишь круглая луна. - Нам надо отдохнуть. Пошли спать. - Предложил Гарри. - Давай еще немножко так постоим, все лишь какое-то мгновение... Еще чуть-чуть... - Таня говорила это не поднимая головы от плеча Гарри. - Ладно. - Они замерли. *** Гарри дал обещание, и теперь приходилось сидеть в замке, а в таких случаях всегда страшно тянет на улицу. В свободное от уроков время Гарри только и делал, что сидел с Роном и Гермионой в библиотеке, выискивая полезные заклинания, или разучивал эти заклинания в пустых классах. Особенно он налегал на новое для него заклинание Оглушения. Рону с Гермионой порядком доставалось. — Может, украдем миссис Норрис? — предложил Рон в понедельник на большой перемене. Друзья закрылись в классе заклинаний. Гарри в пятый раз оглушил его, снова оживил, и Рон лежал, растянувшись, на спине. Таня в этот раз была благодарным зрителем: сидела прямо на парте и изредка выпускала зеленые искры. С их помощью подушки двигались по полу, под падающего на спину или навзничь. — Потренируешься на ней. Или на Добби, он для тебя на все согласится. Нет, я не жалуюсь, — Рон с опаской поднялся на ноги, потирая мягкое место, — просто у меня уже все болит… — Еще бы, ты все время падаешь мимо, — нетерпеливо заметила Гермиона, перекладывая в очередной раз подушки. Эти же самые подушки они учились отбрасывать заклинанием на уроке Флитвика, и профессор оставил их до следующего урока в шкафу. — Падай на спину. — Легко сказать — на спину! Поди-ка, прицелься, когда тебя оглушили, — сердито проворчал Рон. — Попробуй лучше сама. — Ну, ладно, Гарри и так уже научился, — поспешила сказать Гермиона. — Заклятие Разоружения мы пробовать не будем, Гарри это давно умеет. А вечером, я думаю, мы займемся вот этим. Гермиона поглядела на внушительный список заклинаний, который они составили в библиотеке. — Вот, смотрите: заклинание Замедления. Оно должно сделать медленными движения всего, что на тебя нападает. С него вечером и начнем. Зазвенел звонок. Друзья торопливо засунули подушки в шкаф и вышли из класса. Таня пожелала всем доброго дня и вышла из аудитории. — Увидимся за обедом, — сказала Гермиона и побежала на занятия. Рон и Гарри пошли на прорицания. Гарри почти мгновенно заснул в своем кресле, разморенный ночными событиями. И ему снилось... "... Гарри летел на спине филина по голубому небу к старому увитому плющом дому, дом стоял на склоне высокого холма. Приятный ветер дул в лицо. Они спускались все ниже и ниже и, наконец, влетели в темное разбитое окно в верхнем этаже дома. Миновали полутемный коридор, влетели в дверь в конце коридора и очутились в слабо освещенной комнате с наглухо заколоченными окнами. Гарри слез со спины филина. В комнате был камин, и у камина стояло кресло, повернутое к двери спинкой. Филин пролетел через комнату, завернул прямо в кресло и исчез. На полу рядом с креслом двигались две темные фигуры. Одна принадлежала большой змее, другая человеку. Человек был маленький, лысый, остроносый, из глаз у него текли слезы. Он лежал, скрючившись, на коврике перед камином, всхлипывал и хрипел. — Тебе повезло, Хвост, — раздался ледяной голос из глубины кресла, куда опустился филин. — Очень повезло. Ты сделал грубую ошибку, но все обошлось. Он мертв. — Господин, — с трудом произнес человек на полу. — Господин мой, я… я так рад… простите… — Нагайна, — продолжал ледяной голос, — тебе сегодня не повезло. Я пока не позволю тебе пообедать Хвостом. Ну, ничего, ничего, Гарри Поттером полакомишься. Змея зашипела, и Гарри увидел ее трепещущий язык. — Вот тебе еще, Хвост, и помни, больше ошибок я не потерплю. — Не надо, мой господин, умоляю… Из-за кресла показался кончик волшебной палочки, и голос произнес: — Круцио! Хвост закричал так, будто каждая клеточка его тела горела, его крик оглушил Гарри, и кроме этого крика Гарри ничего не слышал, шрам на лбу мальчика пронзила резкая боль. Гарри тоже закричал. Волан-де-Морт услышит… узнает, что Гарри здесь… — Гарри, Гарри! - прорезал его кокон из сна голос Рона. Гарри открыл глаза. Он лежал на полу в классе профессора Трелони, прижав ладони к лицу. Шрам на лбу все еще пылал, было больно до слез. Одноклассники обступили его кольцом, Рон стоял рядом на коленях и испуганно глядел на Гарри. — Ты как? В порядке? - Я пойду в Больничное крыло за лекарством... - Но мой дорогой... - Трелони попыталась влезть, но была отброшена суровым голосом Гарри, который повторил: - Я пойду в Больничное крыло за лекарством. Лучше я покажусь мадам Помфри. Голова раскалывается. У профессора Трелони был при этом такой огорченный вид, будто ее лишили последней радости в жизни. Гарри спустился по приставной лестнице, но в больничное крыло не пошел, да вовсе и не думал туда идти. Гарри решил последовать совету Сириуса насчет того, что делать, если шрам заболит снова, и направился прямо в кабинет Дамблдора. Гарри шел по коридорам и думал о сне. Сон был как будто наяву, совсем как тот, от которого Гарри проснулся на Тисовой улице. Мальчик перебрал в уме все детали: не забыл ли чего? Волан-де-Морт сказал, что Хвост ошибся, но филин принес доброе известие, ошибка исправлена, кто-то мертв, и Хвоста не скормят змее. Вместо него ей скормят Гарри… Гарри, задумавшись, прошел мимо каменной гаргульи, сторожившей вход в кабинет Дамблдора. Он остановился, сощурился, припоминая, оглянулся и вернулся ко входу. Ему вдруг пришло на ум, что он не знает пароль. Пароль он угадал с пятого раза. Но все-таки вошел. И услышал прямо за дверью, что вела в обитель Дамблдора: — Не пора ли нам закругляться? — вмешался Грюм. — Да, верно, пойдемте прогуляемся, — подхватил мысль Грюма голос Фадж. — Я не про то. Дамблдор, Поттер за дверью, хочет поговорить. — Здравствуй, Поттер, — сказал профессор Грюм, открывая дверь. — Проходи. Гарри вошел. Он уже был однажды в кабинете у Дамблдора — красивой круглой комнате, стены которой увешаны крепко спящими портретами прежних директоров и директрис. Грудь у них мерно вздымалась и опускалась. Корнелиус Фадж, с нежно-зеленым котелком в руках и, как обычно, в полосатой мантии, стоял у стола Дамблдора. — Гарри! — радостно воскликнул Фадж, шагнув ему навстречу. — Как дела? — Хорошо, — солгал Гарри. — Мы обсуждаем ту ночь, когда мистер Крауч оказался на территории замка, — продолжил Фадж. — Это ведь ты его нашел? — Да, — кивнул Гарри. Притворяться, будто он не слышал их разговор, бессмысленно. Дамблдор, блеснув глазами, улыбнулся ему из-за спины Фаджа. — В общем, да, — слегка смутился Фадж. — Мы собираемся сейчас прогуляться вокруг замка, Гарри… может, тебе вернуться пока в класс… — Я хотел поговорить с вами, профессор, — быстро сказал Гарри, глядя на Дамблдора. Директор бросил на него испытующий взгляд: — Подожди меня здесь, Гарри. Осмотр территории не займет много времени. Они молча вышли из комнаты и затворили за собой дверь. Прошла минута-другая. Стук деревянной ноги Грюма удалялся по коридору этажом ниже. Скоро все стихло, и Гарри огляделся. — Привет, Фоукс, — сказал он. Фоукс, феникс величиной с лебедя, сидел на золотой жердочке рядом с дверью, сияя алым оперением с лимонной подпушкой. Взмахнув длинным хвостом, он приветливо посмотрел на Гарри. Гарри уселся в кресло перед столом Дамблдора и невидящим взглядом уставился в портреты прежних директоров и директрис Хогвартса. Они мирно посапывали в своих рамах. Гарри размышлял над только что услышанным и машинально потирал рукой шрам. Шрам больше не болел. Странно, но в кабинете Дамблдора он чувствовал себя гораздо спокойнее: еще полчаса, и он расскажет директору о своем сне. Гарри вскинул глаза на стену позади стола и увидел на полке старую, залатанную Волшебную шляпу. Рядом с ней в стеклянном футляре покоился украшенный рубинами серебряный меч. Гарри сразу узнал его — меч Годрика Гриффиндора, основателя их факультета. Это его он извлек тогда в подземелье из Волшебной шляпы. Меч вовремя пришел на помощь — гибель казалась неминуемой. Давно это было, на втором курсе… А что это за странные серебристые отблески на стеклянном футляре? Гарри обернулся назад — черный шкафчик на подставке неплотно закрыт, из щелки падает яркая мерцающая полоска света. Гарри бросил взгляд на Фоукса и, немного помедлив, встал из-за стола. Подошел к шкафчику и решительно потянул на себя дверцу. Внутри стоял неглубокий каменный сосуд, опоясанный по краю резными письменами и символами. От содержимого исходило яркое серебристое свечение. Ничего подобного Гарри никогда не видел, даже не мог понять, жидкость это или газ. Вещество непрерывно двигалось: то его поверхность морщит рябь, как воду — дуновение ветра, то пробегают круги, завихрения: что это — сжиженный свет или газ, ставший студенистым телом? Но тут в голове всплыл образ Тани, которая не советовала прикасаться к чужим вещам. И вообще в кабинете директора могут стоять очень сложные чары и проклятия. Себе дороже. Но тут вернулся Дамблдор. — Профессор, я знаю, что нельзя… я не хотел… дверца шкафчика была приоткрыта… — пролепетал Гарри отходя от сосуда. — Вполне тебя понимаю, — сказал Дамблдор, подходя к нему. Поднял сосуд, перенес на отполированный до блеска стол, сел в свое кресло и жестом пригласил Гарри сесть напротив. Гарри сел, не сводя глаз с сосуда. Содержимое его снова стало опаловым, по его вращающейся поверхности то и дело пробегала рябь. — Что это? — спросил Гарри, которого вдруг пробрала дрожь. — Это? Это — Омут памяти, — ответил Дамблдор. — Иногда я чувствую, что голова у меня переполнена мыслями и воспоминаниями. Тебе, наверное, знакомо это чувство? — М-м… — протянул Гарри неуверенно. По правде говоря, ему никогда не приходилось испытывать ничего подобного. — В такие минуты, — продолжал Дамблдор, — я прибегаю к Омуту памяти. Сливаю туда лишние мысли, а потом обдумываю их на досуге, в свободную минуту. Видишь ли, когда воспоминания материализованы, легче уловить причины и следствия и составить верную картину происходящего. — Вы хотите сказать, эта… смесь — ваши мысли? — поразился Гарри, глядя на серебристые завихрения в мраморном сосуде. — Конечно, — ответил Дамблдор. — Вот смотри. Дамблдор вытащил из мантии палочку, коснулся ею своих серебристых волос у виска и медленно ее отвел. Гарри показалось, что одна лоснящаяся прядь прилипла к ней, но он тут же понял, что это не волосы, а нити молочно-белого вещества, наполнявшего каменную чашу. Дамблдор добавил туда очередную мысль, и Гарри с изумлением увидел собственное лицо, плавающее на его неспокойной поверхности. Дамблдор взялся длинными пальцами за края сосуда и стал слегка раскачивать, как раскачивает решето золотоискатель, намывающий драгоценные крупицы… Лицо Гарри плавно превратилось в лицо Снегга, рот у него открылся, и он заговорил, обращаясь к потолку: — Он возвращается… Каркаров тоже… Гораздо сильнее и четче, чем раньше… — Слова его отдавались легким эхом. — Я мог бы связать эти события и без посторонней помощи, — вздохнул Дамблдор. — Ну, да ладно… Он посмотрел поверх очков-половинок на Гарри. Тот не сводил глаз с плавающего в Омуте лица Снегга. — Я как раз работал со своими воспоминаниями, как вдруг приехал мистер Фадж, и пришлось убрать сосуд. Очевидно, я слишком поторопился и не запер шкафчик. Естественно, он вызвал твое любопытство. — Простите, пожалуйста, — промямлил Гарри. — Любопытство — не порок, — покачал головой Дамблдор. — Но его надо держать в узде… Слегка нахмурившись, он коснулся содержимого сосуда волшебной палочкой. Оттуда тотчас выросла фигура пухлой, обиженно нахмурившейся девушки лет шестнадцати и стала медленно вращаться. Ноги ее все время оставались в Омуте, и она не обращала внимания ни на Гарри, ни на профессора Дамблдора. — Он наложил на меня заклятие, профессор Дамблдор, — вдруг заговорила девушка, голос ее, как и голос Снегга, гулко отдавался. — А я ведь только дразнила его, сэр, сказала, что видела, как он в четверг целовался с Флоренс за оранжереей… — Но зачем, Берта, — печально спросил Дамблдор, глядя на кружащуюся фигурку, — зачем тебе понадобилось следить за ним? — Берта? — прошептал Гарри, глядя на девочку. — Это… это Берта Джоркинс? — Да, — кивнул Дамблдор, еще раз помешав палочкой свои мысли. Берта исчезла, и они снова опалово засеребрились. — Такой я помню ее в школе. Отсветы из Омута памяти озаряли лицо Дамблдора, и Гарри поразился, как стар директор. Он понимал, годы делают свое дело, но почему-то никогда не думал о нем как о старике. — Ты, Гарри хотел мне что-то сказать, — вдруг тихо промолвил Дамблдор. — До того, как погрузился в мою память. — Да, хотел, профессор… Я был на уроке предсказания и… э-э… уснул. Он замолчал, ожидая выговора, но Дамблдор сказал только: — Понимаю. Продолжай. — И мне приснился сон. Сон о Лорде Волан-де-Морте. Он мучил Хвоста… Вы ведь знаете, кто такой Хвост… — Знаю, пожалуйста, продолжай, — поторопил Дамблдор Гарри. — Волан-де-Морт получил совиной почтой письмо. И сказал, кажется, что ошибка Хвоста исправлена. Прибавил, что кто-то умер. И что он не скормит Хвоста змее… рядом с его креслом была большая змея. А еще сказал… сказал, что вместо него скормит змее меня. Потом наложил на Хвоста заклятие Круциатус… и тут у меня заболел шрам. Я сразу проснулся, такая была боль. Дамблдор молча взирал на него. — Вот и все… — Ясно, — тихо сказал Дамблдор. — Ясно. Скажи, а еще когда-нибудь в этом году шрам у тебя болел, не считая того раза летом? — Нет… А как вы узнали, что у меня летом болел шрам? — не сдержал Гарри изумления. — Не ты один переписываешься с Сириусом, — ответил Дамблдор. — Я тоже поддерживаю с ним связь после его побега из Хогвартса. Это ведь я предложил ему укрыться в той пещере в горах. Самое безопасное место! Дамблдор встал и принялся расхаживать за столом. Несколько раз касался виска палочкой, извлекал мысль и стряхивал ее в Омут. Мысли вращались все быстрее, сливаясь в перламутровое пятно — ничего не поймешь. — Профессор, — наконец решился напомнить о себе Гарри. Дамблдор остановился и взглянул на него. — Прошу прощения, — сказал он и снова сел за стол. — Вы… вы знаете, почему у меня болит шрам? Дамблдор пристально посмотрел на Гарри. — У меня есть одно предположение, всего лишь предположение. Шрам у тебя начинает болеть, когда Лорд Волан-де-Морт совсем близко и питает к тебе особенно сильную ненависть. — А… почему? — Потому что вы связаны заклятием, которое не подействовало, — ответил Дамблдор. — Шрам-то у тебя необычный. — Значит, вы думаете… это не сон… Все так и происходило? — Возможно, — ответил Дамблдор. — Я бы даже сказал, весьма вероятно. Гарри, а Волан-де-Морта ты видел? — Нет, — ответил Гарри. — Только спинку кресла. Но… но в кресле ведь все равно ничего не было. У него же нет тела. Хотя как он мог держать палочку? — медленно проговорил Гарри. — Действительно, как? Несколько минут оба молчали. Дамблдор, вперив взгляд в пространство, иногда подносил палочку к виску и добавлял еще одну серебристую паутинку к бурлящей опаловой смеси в сосуде. — Профессор, — первый нарушил молчание Гарри, — вы думаете, к нему возвращается сила? — К Волан-де-Морту? — переспросил Дамблдор, бросив на Гарри поверх Омута памяти так хорошо знакомый проницательный взгляд, от которого Гарри всегда становилось не по себе: ему казалось, что директор видит его насквозь, лучше даже, чем Волшебный глаз Грюма. — Могу, Гарри, только высказать свои предположения. Дамблдор снова вздохнул и показался Гарри еще более старым и усталым, чем обычно. — Годы, когда к Волан-де-Морту возвращались силы, были отмечены несколькими исчезновениями. Так, бесследно исчезла Берта Джоркинс, как раз там, где Волан-де-Морта видели последний раз. Это установлено точно. Исчез также мистер Крауч… здесь, на территории школы. Пропал еще один человек, на сей раз магл. Естественно, на этот факт Министерство, к сожалению, не обратило внимания. Его звали Фрэнк Брайс, он жил в деревне, где вырос отец Волан-де-Морта. Его никто не видел с прошлого августа. В отличие от многих моих друзей в Министерстве, я читаю магловские газеты. Дамблдор бросил на Гарри встревоженный взгляд. — Мне кажется, эти исчезновения связаны между собой. А в Министерстве так не думают… Ты, наверное, слышал об этом, стоя за дверью. Гарри кивнул. В кабинете опять воцарилась тишина: Дамблдор потянул из виска мысли, добавляя их к содержимому сосуда. Гарри понимал, что пора уходить и встал. - До свидания, профессор Дамблдор.- Гарри взялся за ручку двери. — И еще, Гарри… Гарри обернулся. Дамблдор стоял у Омута памяти. Серебристые отблески ходили по его лицу, и он казался совсем старым. Он молча смотрел на Гарри, потом сказал: — Удачи тебе в третьем туре. *** — Дамблдор тоже считает, что Ты-Знаешь-Кто становится сильнее? — прошептал Рон. Гарри поведал Рону и Гермионе обо всем, что видел в Омуте памяти, и еще о многом, услышанном от Дамблдора. И конечно же, поделился с Сириусом: из кабинета директора сразу бросился в совятник и отправил ему письмо. В тот вечер друзья опять засиделись в Общей гостиной допоздна. Говорили, говорили, пока голова не распухла. И Гарри понял профессора Дамблдора: иногда мозг так переполнен мыслями, что их необходимо куда-то выплеснуть. Таня ждала его позже. Они начали встречаться в ее избушке. Обсуждение шло где-то часа три. Гермиона погнала всех спать. Гарри и Рон медленно поднялись к себе в спальню. Натягивая пижаму, Гарри скользнул взглядом по кровати Невилла. «Чертов Волан-де-Морт! — думал Гарри, лежа с открытыми глазами. — Все дело в нем. Это он разрушал семьи, губил жизни…» Он ждал, когда же все заснут. Сегодня ему несказанно повезло: Рон заснул почти сразу, как коснулся головой подушки. Гарри быстро и, стараясь одеваться бесшумно, все на себя натянул. И тихонько на его плечи скользнула мантия-невидимка.