Locus communis (лат. Избитые истины).

Был очень жаркий день. Вся зелень и деревья стояли изрядно сухими и пыльными. Машины, обычно сверкавшие чистотой, казались приобретенными по второму разу, а то и по третьему разу из ближайшей комиссионки и очень-очень старыми : из-за нехватки воды жителям запретили пользоваться шлангами, чтобы отмыть и очистить их. В воздухе свободно летала пыль и было трудно дышать. Лишенные таких важных занятий, как мытье машин и стрижка газонов, обитатели Тисовой сидели по комнатам, где было чуть прохладней, широко распахнув окна в несбыточной надежде на освежающее дуновение. Единственным, кто не находился дома, был подросток, лежавший лицом вверх на цветочной клумбе у дома номер четыре. Этого неопрятно одетого подростка звали Гарри Поттер. Худой, черноволосый парнишка в очках, чуть болезненный и угловатый на вид, — посмотришь, и сразу ясно, что он сильно вытянулся за короткое время. Ему было весьма хорошо - лежать на бывшей цветочной клумбе. Никто его не ругал, не шипел и не кричал. Не ворчал, что нерях надо отдать под суд. Но нынешним вечером, укрытый под большим кустом гортензии, он был совершенно невидим для прохожих. Обнаружить его могли только дядя Вернон или тетя Петунья, если бы кому-нибудь из них вздумалось высунуть голову из окна гостиной и поглядеть вниз — на клумбу. Разумеется, они не выглядывали. Пока... - Где этот жуткий подросток? - спросил дядя Вернон. Иногда Гарри казалось, что дядя обладал даром подзеркаливания на автомате. Так бы сказала теперь Таня. Сейчас оба представителя семейства Дурслей сидели пред весело бормочущим телевизором. От нее пришло уже два письма. В одном она рассказывала о возвращении в родную Россию и об подготовке к матчу по драконболу. В другом - открытка, сделанная из фото: вся ее команда прыгала на месте, они выиграли. Позади фоном стоял их дракон в роли ворот. И изрыгал пламя. Свирепые ворота, надо сказать. Гарри написал, что очень рад. Фото, точнее - Таня с командой стояла у него в рамке на прикроватном столике. — Не знаю, — равнодушно ответила тетя Петунья. — В доме его нет. Судя по шороху одежды, дядя Вернон кивнул. — Новости, вишь ты, его интересуют, — язвительно проговорил он. — Хотел бы я знать, что по правде у него на уме. Как будто нормальному парню может быть дело до новостей. - воскликнул он громче обычного, - Дадли вот и понятия ни о чем не имеет, вряд ли он даже знает, кто у нас премьер-министр! Так или иначе, в наших новостях про его племя ничего… - Вернон! Окно! Открыто! - одернула его Петунья. - А, черт, я и забыл... - проговорил тот. Наступила недолгая пауза. Гарри терпеливо послушал рекламу про кукурузные хлопья, затем про чудо-шоколадки, и вот раздалась мелодия, вслед за которой должен был идти вечерний выпуск новостей. Он напрягся. Может сегодня тот самый день, когда что- либо произойдет? Миссис Фигг с улицы Глициний, сумасшедшая старая кошатница, шла мимо мелкими медленными шажками. Она хмурилась и что-то бормотала себе под нос. У нее появилась противная привычка приглашать Гарри на чай к себе в дом, где жутко воняло кошачьим духом. Гарри глубоко в душе порадовался, что его скрывает куст. — А Дадлик у кого-то в гостях? — У Полкиссов, — с нежностью в голосе ответила тетя Петунья. — У него столько друзей, он пользуется такой популярностью… Гарри едва не застонал вслух. Ну как Дурсли могут так слепо верить своему сыну? В это самое время, якобы " у Полкиссов..." он проводил немного по другому. Он обманывал их каждую минуту. Он со своей бандой шлялся по детским площадкам, дрался, курил и бил всех, кто ему не нравился. Гарри не раз видел их за этим занятием, бродя вечерами по своему городку Литтл-Уингингу. Хотя Гарри удивлялся, как металл выдерживает его огромную тушу... Большую часть каникул Гарри слонялся по улицам и выуживал из урн выброшенные газеты. Письма от друзей и Сириуса раздражали его. Тем временем диктор начал говорить: «В аэропортах Испании пошла вторая неделя забастовки работников багажных служб, и количество застрявших отдыхающих достигло рекордного уровня…» — Будь моя воля, я бы им устроил пожизненную сиесту, — проворчал дядя Вернон, заглушив конец фразы диктора, но это уже было не важно; Гарри на своей клумбе мог расслабиться. Если бы что-нибудь случилось, об этом, конечно, сказали бы в первую очередь: смерть, разрушение — темы поважней, чем застрявшие отдыхающие. Он медленно выдохнул и поднял глаза на сияющее голубизной небо. Этим летом у него, что ни день, одно и то же. Напряженное ожидание, временное облегчение, потом опять нарастающее напряжение… и один и тот же все более настоятельный вопрос «Почему до сих пор ничего не произошло?» Он продолжил слушать ясный голос диктора. Но тот не сообщил ничего нового кроме аномально жаркой погоды. Он начал выбираться из своего убежища. Но тут очень быстро одно за другим произошло несколько событий. Громкий, отозвавшийся эхом хлопок — он нарушил сонную тишину, как выстрел; метнулся из-под стоящей машины и пропал из виду кот; женский вскрик, мужское ругательство и звон разбившегося фарфора из гостиной Дурслей; и, точно прозвучал долгожданный сигнал, Гарри вскочил на ноги, выхватывая волшебную палочку из-за пояса джинсов, как шпагу из ножен, — но не успел он встать во весь рост, как его макушка стукнулась о раму открытого окна Дурслей. Звук этого удара заставил тетю Петунью вскрикнуть еще раз и еще громче.Гарри показалось, что голова раскололась надвое. Из глаз потекли слезы. Пошатываясь, он старался сфокусировать взгляд и увидеть на улице источник хлопка. Но едва он худо-бедно выпрямился, из окна высунулись две большие темно-красные руки и намертво схватили его за горло. - Убери это! - зарычал зверем дядя Вернон. — Отпустите! — просипел Гарри. Несколько секунд борьбы. Левой рукой Гарри пытался ослабить хватку толстых, как сосиски, дядиных пальцев, поднятой правой крепко сжимал волшебную палочку, которую таскал с собой. Когда пульсирующая боль у Гарри в макушке стала совсем уже скверной, дядя Вернон вдруг взвизгнул, точно его ударило током, и разжал руки. Сквозь тело племянника, казалось, хлынула мощная невидимая сила, и держать Гарри стало невозможно. Судорожно хватая ртом воздух, Гарри упал вперед на куст гортензии. Потом выпрямился, огляделся. Что вызвало громкий хлопок, было непонятно. Из соседских окон смотрело несколько любопытных лиц. Гарри торопливо засунул палочку на место и постарался принять невинный вид. — Вечер добрый! — крикнул дядя Вернон и помахал хозяйке стоявшего напротив дома номер семь, которая глядела на улицу из-за тюлевых занавесок. — Слыхали, как выстрелило у кого-то в неисправном моторе? Мы с Петуньей даже всполошились маленько! Он продолжал кривить физиономию в жутковатой безумной улыбке, пока все лица соседей не исчезли из окон. Тут улыбка превратилась в гримасу ярости. Он поманил Гарри к себе. Гарри сделал несколько шагов и остановился, чуть не дойдя до того места, где его шея опять была бы в пределах досягаемости. — Чего ты этим добиваешься, а? Говори сейчас же! — потребовал дядя Вернон хриплым, срывающимся от злости голосом. — Чем — этим? — спросил Гарри холодно. Он вертел головой то вправо, то влево, все еще надеясь увидеть человека, издавшего хлопок. — Пальбой из неизвестно какой хлопушки прямо у нашего… — Это не я, — отрезал Гарри. Рядом с дядиным лицом, широким и багровым, возникло тетино — узкое и лошадиное. Вид у нее был сердитый. — Зачем ты прятался под окном? — Вот именно! Отличный вопрос, Петунья! Что ты делал под окном, а? — Слушал новости, — мирным тоном ответил Гарри. Дядя и тетя обменялись возмущенными взглядами. — Новости слушал! Опять! — Они каждый день другие, вот какая штука, — объяснил Гарри. — Не рассуждать у меня! Я хочу знать, что по правде у тебя на уме! И не пудри мне мозги насчет слушанья новостей. Ты прекрасно знаешь, что про твое племя… — Тише, Вернон! — выдохнула тетя Петунья, и дядя понизил голос (Гарри едва смог его расслышать): — … про твое племя в наших новостях ничего быть не может! — Это вы так думаете, — возразил Гарри. Несколько секунд Дурсли на него пялились, потом тетя Петунья сказала: — Скверный лгунишка, вот ты кто. Что, спрашивается, делают эти… — она тоже понизила голос, так что следующее слово Гарри прочитал по губам, — совы, как не приносят тебе новости? — Вот-вот! — торжествующе прошептал дядя Вернон. — Посмотрим, как ты теперь выкрутишься! Думаешь, мы не знаем, что все твои новости ты получаешь через этих поганых птиц? На мгновение Гарри заколебался. Не так-то легко было сказать им правду, пусть даже Дурсли не догадывались, как тяжело ему ее сознавать. — Совы… не приносят мне никаких новостей, — произнес он бесцветным голосом. — Не верю, — мигом отреагировала тетя Петунья. — Я тоже, — сказал дядя Вернон с нажимом. — Мы знаем: ты задумал что-то нехорошее, — заявила тетя. — Еще бы не знать, мы же не идиоты, — поддержал ее дядя. — Вот это для меня новость! — разозлившись, выпалил Гарри и, не дожидаясь новых высказываний Дурслей, повернулся, пересек лужайку, переступил низенькую ограду и пошел по улице. Он попал по полной. Наверняка лишат ужина. Ну и черт с ними! Хлопок возникает только при трансгрессии. Кто-то за ним следил. Но кто? Ответа у него не было. Внутри у Гарри стало тяжело и тоскливо, и он глазом не успел моргнуть, как вновь накатило ощущение безнадежности, которое мучило его все лето. Он сел на качели, единственные, которые пока не сломал Дадли и его шайка. И на миг закрыл глаза. Резко позади его послышался шорох. И знакомый до боли и дрожи в коленках девичий голос произнес: - Гарри... Он узнал его. И обернулся... - Таня! - Гарри вмиг слетел с качелей в ее широко распахнутые объятия. Они начали целоваться. И только через несколько минут вынырнули из объятий. - Как ты? Скучал? - Очень... - Пойдем, вещи соберем твои. Ты переезжаешь ко мне. Ты у меня в гостях. - Провозгласила Таня. - Ура! Меня достало находиться здесь... Пошли. Они весело зашагали вместе и держались рука об руку. Забавная была сцена - он в старой линялой майке и потертых джинсах, а девушка - милое, не длинное платье темно-синего цвета. Они разминулись с Дадли, который шел с товарищами. Гарри с ней смело постучал в дверь. Ему открыл Вернон. И едва отрыв рот, чтобы поставить племянника на место, он был вынужден его закрыть - Таня уперла ему в грудь кольцо. - Мы пройдем? - Таня уже шагнула за порог. - Я - Татьяна Гроттер, ученица школы магии, - при этой фразе Вернон скривился, словно проглотил лимон, причем целый. - Гарри уедет со мной. Мы за его вещами. Учтите, мне магию применять можно, - при этих словах дядя Вернон попятился назад. Таня улыбнулась ему самой кровожадной улыбкой, на которую лишь была способна. - Гарри, где твоя комната? - Все наверху. - Гарри был в восторге от реакции дяди на Таню. Давно он так не злорадствовал. Он сохранял самый невинный вид. Таня уже поднималась наверх по лестнице. Букля шумно забила крыльями при виде хозяина. Таня уже знала про сову: она принесла ей письмо от Гарри. Тот сразу же выпустил ее из клетки. - Привет, Букля, хорошая сова, славная. Гарри напиши письмо директору и своим друзьям с Сириусом. Мы тут не будем задерживаться: я не хочу чтобы эти ваши типы в мантиях разгуливали по моему дому! Ты и так будешь давать им знать. Гарри кивнул. Эти слова его не разочаровали: он охладел к друзьям. Их письма приводили его в ярость- они там вместе развлекаются, а он бродит здесь по улице в лохмотьях и ищет мало - мальски приличную информацию, выуживая газеты из урн. С Таней его ждало лучшее из всех лето. Он строчил записку, пока Таня помогала, точнее собирала его вещи разбросанные по всей комнате. И пихала их как попало в чемодан. Клетку Букли она уменьшила до состояния брелка. И тоже сунула в нарастающую кучу вещей в чемодане. Вот и все. Метлу Таня тоже безжалостно уменьшила. - Она тебе не пригодится. Мы сможем исчезнуть при помощи одной хорошей штуки - амулета перемещения. - Гарри кивнул. Он запечатал письмо директору школы. И поручил Букле лететь сначала в школу. Он написал подробно. Только умолчал про адрес дома Тани, как и обещал. - Все, Таня, написал. Что теперь? - Отправляй сову. Я ее потом сама найду. - Лети, Букля. Сначала директор, потом Рон и Гермиона. Затем Сириус. Поняла? Букля ухнула. - Тогда вперед! - и сова, развернув свои крылья взмыла в темно-синее небо. Гарри и Таня проводили ее взглядом. Гарри закрыл свой чемодан на защелку. И вопросительно уставился на Таню. - Пошли вниз, - скомандовала она, доставая что-то весьма странной формы из кармана. И пошла вниз по лестнице. Вернона внизу в прихожей уже не было. Гарри поволок свой чемодан, который с грохотом отсчитывал все ступеньки на лестнице. Выглянула из кухни Петунья. И тут же испуганно ретировалась обратно в кухню. - Пришли, - радостно провозгласила Таня, когда они оказались у самого порога. - Чемодан держи в руке. Дай мне свободную руку... Гарри сделал то, что было велено. Таня вцепилась в его руку своими и крепко, словно клещами, сжала. И трижды перевернула похожий на раздавшийся пончик серебряного цвета, амулет. Они исчезли с глаз долой под вопль тети Петуньи.