Locus communis (лат. Избитые истины).

- Гарри, милый, что с тобой? - шепотом спросила миссис Уизли в грохочущем вагоне, перегнувшись через Джинни. - Ты плохо выглядишь. Тебе нездоровится? Дело в том, что Гарри был не в лучшем своем настроении. Сейчас они ехали в поезде обратно с больницы. Народ толпился то тут, то там. - Миссис Уизли, дайте пожалуйста поспать Тане! - яростно прошипел Гарри. На хороший тон его терпения не хватило. - Со мной все нормально! Таня спала, прислонившись к его плечу. Но словно услышала его голос, поморщилась. Гарри бережно провел ей по руке, касание было слабым, но Таня мягко заулыбалась сквозь сон. Гарри будить ее не хотел, но они очень скоро выходят. Гарри обдумывал ситуацию, в которую он попал. Таня пока шепнула ему, что они обговорят все как только вернуться в дом. Всплыли слова Сириуса. " Что ему нужно, кроме сторонников? - То, чем он может завладеть только исподтишка… некое… подобие оружия. То, чего у него не было в прошлый раз..." Может... это он? Он и есть то самое оружие? Нет. Так что же ему делать? И к кому в этот раз обратиться? Гарри разбудил задремавшую на его плече Татьяну. Она, вздрогнув, проснулась. - Выходим, Таня. - Ага, - произнесла Таня и потянулась на сидении. Потом они все встали и вышли из поезда. - Гарри, ты правда не заболел, милый? - озабоченно спросила она, когда они огибали нестриженую травяную площадку посреди площади Гриммо. - Ты бледен... ты хотя бы выспался утром? Иди сейчас же в спальню и часика два поспи до ужина, хорошо? Он кивнул на автомате. Вот и удобный повод не разговаривать с остальными, как раз то, о чем он мечтал. Поэтому, когда она открыла парадную дверь, они быстро прошли мимо подставки для зонтиков в форме ноги тролля и поднялись в спальню. Таня резко закрыла дверь на замок и еще наложила антипрослушку. Бухнулась на кровать и выжидающе уставилась на него. Гарри прошелся по комнате. Один круг, другой, третий... Чтобы успокоиться. Но первой не выдержала именно Таня. - Что за бред! - взорвалась она неожиданно, да так, что Гарри сбился со своего шага. - Дамби знает всю правду и скрывает это от тебя! Это же ясно как белый день! - она стукнула кулаком по подушке. - Да, - невесело улыбнулся ей Гарри, - так и есть... - Что нам делать? - озвучила главный вопрос на повестке дня Таня. - Не знаю! Черт, я не знаю!!! - едва не взвыл от этих слов Гарри. - Мне даже обратиться не к кому... - А Сириус? - А преданность Дамблдору? - ответил ей вопросом на вопрос Гарри. - Пустяки. Справлюсь... Как и всегда... - Давай хорошо и очень хорошо сейчас подумаем, ладно? - Таня начала говорить, - итак, у нас есть сон... Или не совсем сон, который показал нам нападение. Есть ощущение, когда ты глядишь на директора, то ты готов спустить на него аваду. Так? - Так, - согласился Гарри. - А ты можешь вспомнить все, что ты делал? Или были такие провалы в сознании, когда ты не понимал, что делаешь? - спросила Таня. - Нет. - Четко ответил Гарри. - Тогда я сильно сомневаюсь в теории Грюма. Но лишь в одном я уверенна: твой директор этот эпизод без внимания не оставит. Скорее съест собаку, чем это. - Таня заулыбалась, а Гарри уже вовсю хохотал над сравнением. Мерзкий эпизод и неприятный, подслушанный под больничной дверью разговор были забыты. Сириус, который протопал мимо их двери к лестнице наверх, распевал во весь голос: «Храни тебя Господь, веселый гиппогриф». *** Радость Сириуса от появления гостей, и особенно Гарри, была заразительна. Он уже не был хмурым гостеприимцем, как летом, — теперь он был полон решимости подарить ребятам не меньше, а то и больше удовольствий, чем доставил бы им праздник в Хогвартсе. Он трудился без устали, с их помощью убирая и украшая дом, и к сочельнику дом стал неузнаваем. Потускневшие люстры опутаны были теперь не паутиной, а гирляндами из остролиста, золотой и серебряной канителью, на вытертых коврах искрились сугробы волшебного снега, большая елка, добытая Наземникусом и украшенная живыми феями, заслонила от глаз родословное дерево Сириуса. Таня, хихикая, рассматривала все. У них в России Рождество праздновалось не так рано: только лишь седьмого января. Поэтому все было необычно и ново. Так же она помогла сносно украсить кухню и их с Гарри общую комнату. Впрочем, Тане дико не нравилось, как украсили большую общую комнату, в которой сидели все гости - она считала ее слишком завешенной и закиданной, перегруженной мишурой, бантиками, звездами, дождиком и прочими новогодними атрибутами. Все знали что Гарри с Таней занимают одну комнату, но если и были недовольны, то свое неудовольствие держали при себе. Очень веселые они заснули, чтобы проснуться рано утром, в Рождество. Утром они вышли вместе и направились к елке, которая стояла в гостиной. Там, по общей договоренности, лежали аккуратно надписанные свертки с подарками самой разной формы. Сейчас в них рылись только Рон, Гермиона и Джинни. Близнецы, по-видимому, еще спали. - Отменный улов в этом году, - сообщил он из-за вороха бумаги.- Спасибо за метловый компас. - Не за что, а что ты, Гермиона, подарила? - Планировщик домашних заданий. - Гордо ответила она. - Ну, мне ты с подарком опоздала... - спокойно произнес Гарри. Тем временем Таня шарила в своих свертках. - Я должен сегодня результаты экзаменов получить... Или завтра... - Ой! - испуганно приложила ко рту ладонь Гермиона, - Гарри, прости, я совсем забыла... - Да ладно, забыли. Таня? - обратился к ней Гарри. - Гарри, а это что? - спросила Джинни, указав на подарок Тане от Гарри. Таня уже с интересом рассматривала резьбу на амулете. И на вопрос Гарри не отреагировала. - Это амулет охраны. Прицепишь на вещь - даже при падении с большой высоты вещь не распадется и развалится, - ответил ей Гарри. - Хорошая вещь. Спасибо, Гарри, очень приятно. - Таня поцеловала его. - Повешу на контрабас. - Вау, спасибо! Класс! - воскликнул Гарри, примерив на руку мужской браслет, подарок от Тани. Сириус и Люпин подарили ему превосходную книжную серию под названием «Практическая защитная магия и ее использование против Темных искусств» с прекрасными движущимися иллюстрациями всех контрзаклятий и заговоров. Гарри с интересом пролистал первый том - очень нужная вещь для занятий ОД. Хагрид прислал коричневый меховой бумажник с клыками - задумано, вероятно, как устройство против карманников, но, увы, Гарри не мог положить туда деньги ввиду неизбежной потери пальцев. От Рона он получил колоссальную коробку Всеароматного горошка, от четы Уизли - как всегда, джемпер ручной вязки и пирожки с изюмом и орехами, а от Добби - ужасающую картину, судя по всему, собственной работы. Только он перевернул ее - посмотреть, не лучше ли она выглядит с изнанки, - как с громким хлопком возникли Фред и Джордж. - Веселого Рождества, - сказал Джордж. - Погодите идти в кухню. - Почему? - спросил Рон. - Мама опять плачет, - угрюмо ответил Фред. - Перси вернул ей рождественский джемпер. - Без записки, - добавил Джордж. - Ни об отце не спросил, ни сам к нему не сходил - ничего. - Мы пробовали ее утешить, - сказал Фред, - Объяснили ей, что Перси - просто большой кулек крысиного помета. - Не помогло, - сказал Джордж, угощаясь шоколадной лягушкой. - Теперь Люпин нас сменил. Так что лучше подождать с завтраком, пока он ее развлекает. Гарри, тихо переговариваясь с Таней, под шумок и разговоры кинул незаметно картину в камин, который, на его счастье, оказался близко к нему. Гарри разобрал почти все свои подарки и нашел сверток, надписанный рукой Гермионы. В нем оказалась книжка, похожая на дневник, только когда ты раскрывал его на любой странице, она громко возвещала что-нибудь вроде «Завтра, завтра, не сегодня — так ленивцы говорят». Гарри с улыбкой засунул его подальше в ворохи бумаги. Покончив с рождественским обедом, семейство Уизли, Гарри, Таня и Гермиона собрались навестить мистера Уизли в сопровождении Люпина и Грозного Глаза. К пудингу и бисквиту со сливками подоспел Наземникус с «позаимствованным» автомобилем, поскольку в Рождество метро не работало. Гарри сомневался, что машина позаимствована с согласия владельца. Заклинанием ее увеличили, как в свое время форд «Англию», и, хотя снаружи она выглядела обычно, в ней удобно разместились все, включая водителя Наземникуса. Миссис Уизли долго колебалась перед тем, как залезть, - Гарри понимал, что подозрения насчет Наземникуса борются в ней с нелюбовью к путешествиям без магии, но в конце концов мороз на улице и мольбы детей взяли верх, и она соизволила сесть между Фредом и Биллом. До больницы святого Мунго доехали быстро: движение на улицах было маленькое. Редкой цепочкой, крадучись, по безлюдной улице двигались к больнице волшебники и волшебницы. Гарри вылез с остальными из машины. А Наземникус отъехал за угол, чтобы ждать их там. С незаинтересованным видом подошли к витрине, где стоял манекен в зеленом передничке, и по одному прошли сквозь стекло. Приемное отделение выглядело по-праздничному уютно: хрустальные шары, освещавшие больницу, окрасились в красный и золотой цвет и превратились в огромные сияющие рождественские игрушки; во всех углах искрились елки, усыпанные волшебным снегом, обвешанные сосульками, и каждая была увенчана золотой звездой. Сегодня тут было не так людно, как в прошлый раз, хотя на полпути к дверям Гарри оттолкнула в сторону волшебница с японской чашкой в левой ноздре. Таня гневно ругнулась на нее на русском. Мистер Уизли сидел в постели с подносом на коленях, только что кончив ужинать индейкой, и на лице у него было слегка виноватое выражение. - Все налаживается, Артур? - спросила миссис Уизли после того, как они поздоровались с ним и вручили подарки. - Все отлично, - сказал мистер Уизли как-то чересчур бодро. - Ты… э-э… не виделась с целителем Сметвиком? - Нет. А что? - насторожилась она. - Ничего, ничего, - беспечно ответил он и стал разворачивать подарки. - Хорошо провели день? А вам что подарили? Ох, Гарри, это просто чудо! - Он развернул подарок - электрический шнур и набор отверток. Миссис Уизли не вполне удовлетворил ответ мужа. Когда он наклонился, чтобы пожать Гарри руку, она взглянула на повязку под ночной рубашкой. - Артур, - отрывисто сказала она, и это было похоже на хлопок защелкнувшейся мышеловки, - тебе сменили повязку. Почему ее сменили на день раньше? Мне сказали, что до завтра это не понадобится. - Что? - сказал мистер Уизли довольно испуганно. - Да нет… это так… это просто… Он как будто даже съежился под пронзительным взглядом жены. - Ну… только не расстраивайся, Молли, у Августа Сепсиса идея… он целитель-стажер, знаешь? Приятнейший парень и очень интересуется… ну… дополнительной медициной… в смысле старыми магловскими средствами… Это называется «швы», Молли, они очень хорошо заживляют раны у маглов. Миссис Уизли издала угрожающий звук, нечто среднее между визгом и рычанием. Люпин отошел от кровати к оборотню, который тоскливо смотрел на толпу, окружавшую Уизли, - самого его никто не навещал. Билл пробормотал, что не прочь выпить чаю. Фред и Джордж вскочили, улыбаясь, и сказали, что проводят его. - Не хочешь ли ты сказать, - заговорила миссис Уизли, с каждым словом повышая голос и не обращая внимания на то, что ее спутники начинают разбегаться, - что балуешься магловскими лекарствами? - Молли, дорогая, это не баловство, - умоляющим голосом произнес мистер Уизли, - это просто… просто мы с Августом решили попробовать… но, к сожалению, при такого рода ранах… этот метод не так хорошо действует, как мы надеялись… - То есть? - Видишь ли… не знаю, известно ли тебе, что такое… что такое швы? - Ты пробовал сшить на себе кожу. Так я поняла? - со свистящим грозным смехом сказала миссис Уизли. - Нет, даже ты, Артур, не до такой степени глуп! - Я бы тоже выпил чаю, - сказал Гарри и вскочил со стула. А Таня молнией бросилась к двери. Гермиона, Рон и Джинни чуть ли не бегом устремились за ними к двери. Когда она захлопнулась за ними, они услышали крик миссис Уизли: «Что значит „это просто общая идея?“» - Типичный папин заскок, - качая головой, сказала Джинни. - Швы… Надо же… - Если рана не магическая, они очень помогают, - рассудительно заметила Гермиона. - Видимо, что-то в яде этой змеи растворяет их. Интересно, где тут буфет? - На шестом, - отозвалась Таня. - Это какой этаж? - спросил Рон, так как они шли по лестнице минут пятнадцать. - Я думаю, шестой, - сказала Гермиона. - Нет, пятый, - сказал Гарри. - Нам выше. Но, ступив на лестничную площадку, он остановился как вкопанный: взгляд его уперся в дверь с табличкой «НЕДУГИ ОТ ЗАКЛЯТИЙ», за которой начинался коридор отделения. Через оконце в двери, прижавшись носом к стеклу, на них смотрел светловолосый кудрявый мужчина с ярко-голубыми глазами и улыбался бессмысленной лучезарной улыбкой во весь свой белозубый рот. - Ух ты! - сказал Рон, уставясь на это лицо. - Не может быть! - задохнулась Гермиона. - Профессор Локонс! Их бывший преподаватель защиты от Темных искусств толкнул дверь и вышел на площадку в длинном сиреневом халате. - Приветствую вас! Вы, я вижу, хотите получить мой автограф? - Нет, - фыркнула Таня, - пошли. Но в это время из двери в дальнем конце коридора высунулась голова, и голос, полный материнской заботливости, сказал: - Златопустик, шалунишка, куда это ты убежал? Добродушного вида целительница с мишурным веночком в волосах торопливо шла к ним по коридору и приветливо улыбалась. - Ах, Златопустик, у тебя гости! Как мило - да еще в Рождество. Бедный ягненочек, вы знаете, его никто не навещает, не понимаю почему, ведь он такая душка! Заходите! - Мы вообще-то... - и тут Гермиона резко наступила Рону на ногу, что он пробормотал окончание и, признав свое поражение, поперся вслед за целительницей. Таня нехотя ступала следом за всеми. Целительница направила волшебную палочку на дверь палаты Януса Тики и произнесла: - Алохомора. Дверь распахнулась, и, крепко держа Златопуста под руку она ввела его в палату и усадила в кресло возле кровати. - Здесь пациенты на длительном лечении, - тихо объяснила она ребятам. - Непоправимые повреждения от заклятий. Конечно, с помощью сильных лекарственных зелий и чар в удачных случаях мы добиваемся некоторого улучшения. Златопуст, кажется, понемногу приходит в себя, а у мистера Боуда налицо значительное улучшение: к нему возвращается дар речи, хотя пока что он разговаривает на языке, который нам не известен. Хорошо, мне надо еще раздать рождественские подарки, а вы пока поболтайте. Гарри огляделся. По всем признакам палата была постоянным обиталищем ее пациентов. Здесь около кроватей скопилось гораздо больше их личных вещей, чем в палате мистера Уизли; стена над изголовьем у Локонса была сплошь обклеена его фотографиями. Он ослепительно улыбался с каждой и приветственно махал посетителям. Многие из них он подписал самому себе, детскими печатными буквами. Как только целительница поместила его в кресло, Златопуст подтянул к себе новую пачку фотографий, схватил перо и стал лихорадочно их подписывать. В дальнем конце палаты две кровати были отгорожены цветастыми занавесками, чтобы больные и их посетители могли отдохнуть от посторонних глаз. Таня с грустью рассматривала все: она - то хорошо понимала, что все здесь уже не смогут исцелиться до конца никогда... -... А тебе, Бродерик, смотри, прислали цветок в горшке и красивый календарь с разными забавными гиппогрифами на каждый месяц. С ними будет веселее, правда? Целительница подошла к бормотуну, поставила на тумбочку довольно уродливое растение с длинными качающимися щупальцами и волшебной палочкой прикрепила к стене календарь. - О, миссис Долгопупс, вы уже уходите? Гарри крутанул головой. Занавески в дальнем конце были раздвинуты и по проходу между кроватями шли двое посетителей: могучего вида старуха в длинном зеленом платье с изъеденной молью лисой и в остроконечной шляпе, украшенной не чем иным, как чучелом стервятника, и позади нее, нога за ногу, удрученный Невилл. И тут Гарри осенило, кто эти двое в дальнем конце палаты. Он стал озираться - чем бы отвлечь друзей, чтобы Невилл вышел незамеченным, чтобы к нему не пристали с расспросами, но Рон тоже оглянулся, услышав фамилию Долгопупс, и, прежде чем Гарри успел остановить его, крикнул: «Невилл!» Невилл вздрогнул и съежился, словно мимо просвистела пуля. - Невилл, это мы! - Рон вскочил. - Ты видел? Локонс здесь! Ты к кому приходил? - Твои друзья, Невилл, дорогой? - любезно сказала его бабушка, направляясь к компании. У Невилла был такой вид, будто он предпочел бы провалиться сквозь землю. Пухлое лицо его налилось багровой краской, и он старался ни на кого не смотреть. - Ах, да, - сказала бабушка, приглядевшись к Гарри. И подала ему морщинистую и как бы когтистую руку, - да, да, конечно. Я знаю, кто ты, Невилл очень тебя ценит. И тебе здравствуй, Татьяна Гроттер. - Спасибо, - сказал Гарри и пожал ей руку. Таня миролюбиво кивнула. Невилл не смотрел на них, он потупился и еще больше потемнел лицом. - А вы, несомненно, Уизли, - продолжала старуха, царственно подавая руку сначала Рону, а потом Джинни. - Да, я знаю ваших родителей - не близко, конечно, - достойнейшие, достойнейшие люди. А ты, должно быть, Гермиона Грейнджер? Гермиона была поражена тем, что старой даме известно ее имя, но руку исправно подала. - Да, Невилл про тебя рассказывал. Выручала его не раз, правда? Он хороший мальчик, -старуха кинула на внука сурово-оценивающий взгляд, - но, боюсь, не унаследовал отцовского таланта. Она кивнула в сторону дальних кроватей; при этом чучело стервятника у нее на голове угрожающе заколыхалось. - Что? - изумился Рон (Гарри хотел наступить ему на ногу, но сделать это незаметно в джинсах гораздо труднее, чем в мантии). - Это твой папа там? - Что я слышу, Невилл? - строго сказала старая дама. - Ты не рассказал друзьям о родителях? Невилл глубоко вздохнул, посмотрел на потолок и помотал головой. Гарри не помнил, чтобы кого-нибудь еще ему было так жалко, но помочь сейчас Невиллу ничем не мог. Таня чуть побледнела. - Тут нечего стыдиться, - сердито сказала миссис Долгопупс. - Ты должен гордиться ими, Невилл, гордиться! Не для того они пожертвовали душевным и физическим здоровьем, чтобы их стыдился единственный сын! - Я не стыжусь, - пролепетал Невилл, по-прежнему не глядя ни на кого из друзей. Таня содрогнулась: Гарри ощутил, что она крепко прижалась к нему. Рон привстал на цыпочки, чтобы увидеть больных в том конце. Гермиона начала одергивать его. - Интересно же ты это демонстрируешь, - сказала старая дама. - Моего сына и его жену, - продолжала она, величественно повернувшись к Гарри и остальным, - пытками довели до безумия сторонники Вы-Знаете-Кого. Джинни и Гермиона прижали ладони ко рту, Рон перестал тянуть шею в направлении родителей Невилла и мгновенно скис. Таня еще более побледнела, в уголках глаз замерцали слезы. - Они были мракоборцами и очень уважаемыми людьми в волшебном сообществе, - продолжала старая дама. — Чрезвычайно одаренные, оба. Я... К ним незаметно подошла мать Невилла в ночной рубашке. Совсем не та круглолицая счастливая женщина с фотографии первоначального Ордена Феникса, которую Грюм показывал тогда Гарри. Лицо у нее исхудало и состарилось, глаза на нем казались огромными, а волосы поседели, стали жидкими и тусклыми. Она как будто не хотела заговорить, а может, вообще не могла и только делала какие-то робкие движения, протягивая что-то Невиллу. - Опять? - с легкой усталостью в голосе сказала ее свекровь. - Очень хорошо, дорогая, очень хорошо… Невилл, возьми, все равно, что это. Но Невилл уже протянул руку, и мать уронила в нее пустую обертку от «Лучшей взрывающейся жевательной резинки Друбблс». - Это прелесть, дорогая, - сказала бабушка Невилла наигранно веселым голосом и погладила невестку по плечу. А Невилл тихо сказал: - Спасибо, мама. Алиса засеменила к своей кровати, напевая без слов. Невилл с вызовом посмотрел на ребят: давайте, мол, смейтесь, а Гарри подумал, что за всю свою жизнь не видел ничего менее смешного. Таня украдкой вытерла слезы. - Ну что ж, пора нам и восвояси, - вздохнула миссис Долгопупс, натягивая длинные зеленые перчатки. - Рада была познакомиться с вами, молодые люди. Невилл, брось обертку в урну, она тебе их столько надавала, что впору уже комнату обклеивать. Но Гарри заметил, как перед выходом Невилл незаметно сунул обертку в карман. Дверь за ними закрылась. - Я не знала, - сказала Гермиона, чуть не плача. - И я, - хрипло отозвался Рон. Таня испугано переводила взгляд с Гарри на Рона с Гермионой и обратно. - Я знал, - сказал Гарри угрюмо, - Дамблдор мне рассказал, но я пообещал, что буду молчать… За это Беллатрису Лестрейндж отправили в Азкабан - она пытала их заклятием Круциатус, пока они не сошли с ума. - Ужас, - тихо сказала Таня. - Может пойдем поищем ваших родителей? Я сегодня точно с лихвой нагулялась... - Я согласна с тобой, Таня, - сказала Гермиона.