Locus communis (лат. Избитые истины).

Таня Гроттер спала... А точнее бредила наяву. Весь мир и его очертания с движущимися фигурами плыли в багровом облаке. Нередко по облаку пробегали искры и огонь, который неприятно резал глаза. Таня хотела заслониться от нестерпимого блеска рукой, но рука была слишком тяжелой, неподъемной. В глаза словно насыпали песку, веки отяжелели и почти не открывались. Хотелось пить. Время превратилось в бесконечную череду различных болей, и через некоторое время Таня перестала ощущать что-либо вокруг себя. Она чувствовала себя смертельно уставшей, она хотел умереть, или заснуть, или потерять сознание, но что-то или кто-то не давал ей такой милости. Иногда к пылающему лбу прикладывали что-то холодное, ледяное. Но это помогало ненадолго... Сознание искореживало образы. Ей казалось, что вокруг нее кричат какие-то люди; иногда - шепчутся в уши, наполняя мир противными шепелявящими голосам. Кто-то слишком медленно растягивал слова так, что это было в невмоготу. Она хотела сказать, крикнуть, чтобы это прекратилось, но из груди вырывался только хриплый кашель и слабый шепот. Она то мерзла - не могла со греться под белым одеялом, то наоборот, скидывала его - вокруг было адское пекло. Ее мучило и головокружение. Она не понимала где находится и с кем... Ее поили самыми разнообразными отварами и зельями, . Она не хотела глотать горькую слюну, смешанную со всеми жидкостями, которые вынуждена была проглотить но, к сожалению, пришлось. Ей не дали этого сделать. Некоторые части ее тела все еще пульсировали от боли. Каждый вздох был болезненным, потому что при движении ребер все просто взрывалось болью, а кашель, нападавший на нее время от времени, делал эту боль еще более сильной и неизбежной. Слезы текли по ее щекам в молчаливой агонии. Их ей вытирали со щек и промывали глаза. Кошмары заполонили ее сознание. *** Ненадолго сознание вернулось. В глаза ее мелькнула вспышка понимания. Она осознала, что все это время лежала в кровати. К ней со всех него бросилась низкая тень. Женский силуэт. Что-то спросила, но Таня не поняла что именно. - Больно, - хрипло взмолилась от боли Таня и задрожала. - Все горит... Все тело... кожа... Гарри... Гарри... спаси меня... Гарри... Силы оставили ее. Сознание оборвалось и чернота приняла ее исстрадавшееся тело и разум. *** Ягге дежурила уже вторые сутки у постели Тани, гоняя от ее кровати всех. Но сегодня она оставила Таню на другую целительницу и сейчас шагала по направлению комнаты, в которой сейчас находился Сарданапал. Вскоре Ягге барабанила в дверь академика Сарданапала. Он открыл ей дверь сразу. - Проходи и закрывай дверь! Здесь кошмарные сквозняки, что неудивительно. На уровне первомагии Магфорд соткан из тумана, ветра и дождя, – сказал он Ягге. Ягге мудро смолчала. Она вошла в комнату, по недавно приобретенной привычке осторожно и с запасом переступив порог. Комната показалась ей неуютной. Длинная, с огромными потолками и сырыми стенами. На окне, высоком и узком, легко было вообразить ползущую в бесконечность муху. Кровать с балдахином занимала треть помещения. Все парадные портреты на стенах были заботливо повернуты к стене. - Зачем, Ягге, ты пришла? - спросил Сарданапал, показывая взглядом на стул, стоявший перед его столом. Сам он сел за свой стол. - Таня. Беда, директор. Порча оказалась сильнее чем я предполагала. Она на волоске от смерти... Глаза директора школы Тибидохс расширяются. Он вскакивает со своего стула. Кулак с грохотом ударяет по всей крышке письменного стола. - Как мы смогли это допустить! Не заметить такое! - раздается громовой голос. Академик быстро пришел в гнев. - Не знаю, академик, не ведаю... У Тани практически полное истощение всех жизненных сил. Автор порчи... - Зализина. Это ее почерк. - Сарданапал кипел от ярости. - Тут ее ничто не спасет. Это Англия, у них свои законы. - Она будет все равно виновной. Но что мы скажем общественности? Что Татьяна Гроттер, убийца Чумы умерла в Магфорде? - Подожди гонять коней, Сарданапал. Надо бороться за ее жизнь. - А госпиталь Сент - Мунго? Так, кажется, у них больница называется? - спросил у Ягге Сарданапал. - Они согласны, но она слишком слаба для транспортировки в госпиталь. Не принесет долгого пути. Но есть шанс. - Какой? - Гарри. Вызвать сюда Гарри Поттера. Он сможет помочь ей поправиться. У нас нет иного выхода. Только он может заставить смерть отступить. - Ягге говорила уверенно, словно она уже все продумала. - Тогда я сей же час напишу ему. Вызову. Объясню ситуацию. - Сарданапал, я надеюсь на то, что он поможет ей. Он - наша последняя надежда. Осталось слишком мало времени. - Хорошо. Они оба встали со своих мест. Перед Сарданапалом уже начало плясать перо на свитке пергамента. То и дело оно выводило строки и окуналось в чернильницу само. Ягге ушла. Сарданапал на миг прервал письмо и залюбовался утром. Только что встало солнце. В небе разливался рассвет. Окна в темной комнате засветились. Пыль заплясала в воздухе в свежих солнечных лучах. - Всегда есть свет за облаками, - произнес громко Сарданапал. Его голос разнесся по комнате словно эхо. *** Ягге, задремавшую на стуле около Тани, разбудил громкий кашель. Она поняла, что это Таня кашляла рядом с ней в беспокойном сне. Сухой, сильный кашель сильно сотрясал тело девушки. Ягге коснулась рукой лба Тани и испугалась. Таня была обжигающе горячей, как печка, и, по-видимому, она металась в бреду или предсмертной горячке. Это был уже второй этап порчи и пришедшей болезни. Ягге дала ей воды и практически последнее, самое сильное зелье. Таня ненадолго заснула и затихла. Ее дыхание с присвистом вылетало из груди. За два дня, что она лежала практически без памяти, она сильно похудела. Чертова порча пила ее молодые силы, стачивала борьбу организма, путала и пугала сознание. Рыжие, пышные волосы спутались и были очень жирными на ощупь. Лицо очень осунулось, глаза глубоко запали в череп. У Ягге возникла идея. Ягге разорвала простыню и намочила лоскуты ткани в ледяной воде. И обмотала вокруг ее запястий и лодыжек, а еще одну положила на лоб. Температура немного понизилась, но Ягге понимала - это лишь временно. Она поднимется через некоторое время еще выше. Так и случилось. Тело вновь стало горячим, а Таня вновь заметалась в своей постели. Время от времени Ягге меняла горячие тряпки на холодные, но жар уже не спадал и держался. Ягге взяла уже вторую простыню. Полностью намочив ее и обернула вокруг дрожащего тела. Последовали внезапная реакция: Таня вскрикнула и села, все еще полуосознанно. Но это снова понизило температуру и Таня вновь провалилась в тяжелый, не придающий отдыха, сон. Ягге, вся измученная и усталая после бессонной ночи и ночи проведенной практически на ногах, села на свой стул. Надо было удержать Таню на краю до прихода Гарри. Ей осталось только ждать. Ждать и надеяться. У нее теплилась надежда на скорое появление Гарри в этих стенах. Ведь Сарданапал уже послал письмо. Оно дойдет до адресата. Гарри вытащит ее. Точно вытащит. Ведь любовь сильнее смерти. Всегда так было и будет... *** Гарри уже вышел из больничного крыла и направлялся в Большой зал на завтрак. К нему, когда он лежал в Больничном крыле на лечении (он сам, если честно, быстро смог их заживить), приходил Альбус Дамблдор, но Гарри проигнорировал его, притворившись спящим. Восстановление заняло у него один день. Сев за свое место, он отдал предпочтение между газетой и завтраком - завтраку. И сейчас с аппетитом поглощал его. Все однокурсники галдели - выпуск газеты пестрил о том, что Волан-де-Морт с Пожирателями вернулся. И о схватке с ним пары школьников и самого Гарри. И кратковременной победе над ним, над его магией и силой. Их ряды, точнее ряды ОД порядели - почти у всех были травмы, но очень мелкого характера, порезы, ссадины и заклятия, ударившие в них рикошетами. Рон и Гермиона тоже были выпущены из больничного крыла. Неожиданно Гермиона, сидевшая рядом, воскликнула: - Гарри, Гарри, смотри! - Гарри поднял голову наверх. Среди сов летела ярко-красная, крупная летучая мышь с таким же ярким конвертом, нет их было даже два, но другое было обыкновенным, серым! Гарри еще такого никогда не видел. Сердце Гарри забилось быстрее от недоброго предчувствия. Это был Магфоргдский способ доставки писем. Гурий уже писал ему. И упоминал, что один из мышей может нести только одно письмо и не более. И это... - Громовещатель! - сказал вслух Гарри, протягивая руку и не минуты не сомневаясь о том, что это письмо предназначено ему. Гермиона смотрела на мыша изумленно. Почти все, кто находился а зале, затихли, уставившись на гриффиндорский стол и на Гарри. Одно из писем упало ему на пустую, к счастью, тарелку. Другое мышь полетел доставлять далее и оно упало в руки Альбуса Дамблдора. Но на раздумья, открывать письмо или нет, времени не оставалось. Конверт вспыхнул. И громовой голос наполнил весь Большой зал, поутру еще не так многолюдный: - Гарольд Джеймс Поттер! Именем главы школы Тибидохса сообщаю: Татьяна Гроттер тяжело больна, - Гарри стремительно бледнел, - Если вы сможете уйти прямо из школы сейчас, то уходите в Магфорд! Сложившаяся ситуация требует обязательного вашего присутствия! От этого зависит жизнь вашей девушки! - Гарри в ужасе и непонимании уставился на говоривший все это красный конверт. Конверт после этой фразы обуглился. Некоторые вскрикнули: так ужасно бледно было лицо Гарри. Но Гарри уже обрел самообладание. Он медленно поднялся со своего места, на ходу говоря Рону с Гермионой, что им нужно сделать. Он открыто взглянул в лицо Дамблдору. Дамблдор открыто кивнул, держа в руках распечатанный конверт. И Гарри со всех своих ног кинулся из Большого зала, сбивая на пол незадачливых однокурсников, которые только шли на завтрак в зал. Мышь, как только сделала свое дело - доставила письма, исчезла. Гарри бежал, не чуя под собой ног. Лестница, еще одна... На бегу он сдернул с шеи амулет перемещения. Едва оказавшись за границей мертвой зоны, за которой нельзя было колдовать и с трудом переводя дыхание, он крутанул амулет, ориентируясь на Магфорд. Все тело дернуло, мир завертелся перед глазами и все ушло... Он летел, летел в Магфорд...