Locus communis (лат. Избитые истины).

... - как она? - тихо спросил в ходе беседы Баб-Ягун у Гарри, которого только что сменила Ягге. Гарри нерешительно замер перед закрытой дверью. Но его сразу подхватили Глеб Бейсбарсов и Баб-Ягун. Сейчас он сидел с ними около окна. Вид из окна на горы открывался просто потрясающий, но его это мало интересовало. Гарри тяжело вздохнул. Но все же ответил на вопрос Ягуна: - Все так же... Без сознания... Глеб молчал, услыша ответ. Молчал и Ягун. Гарри продолжил: - Ягге уже все перепробовала, чтобы ее вытащить, но пока без толку... - А ты-то как сам? - спросил Глеб, внимательно глядя на Гарри. От него не укрылся ни усталый взгляд, ни залегшие тени и синяки под глазами. Гарри выглядел очень подваленным. И устало тер виски. - Я? Я о себе сейчас не думаю. Снова неуютное молчание. Ягун сжимал кулаки: - Гарри, как ты думаешь, кто мог совершить такое? Таня ведь... - Да знаю я! - рыкнул Гарри на него, - знаю, что она никому не переступала дорожку! - А Локон? Локон Афродиты? - спросил Глеб. - Как быть с ним? Она сказала имя? - Локон? Я отдал его учителям... Хотя мне лично сказал сам Сарданапал, что ей был этот Локон не нужен. И сила магии Локона не имела на нее воздействия. Она и так любит меня... - Гарри не лгал. Когда Сарданапал приходил в больничный отсек, то он рассказал о Локоне Гарри. Там они и порешили, что с ним делать. - Но кто ее проклял? - допытывался Ягун. Он уже думал о том, чтобы подзеркалить Гарри, но его останавливало то, что Гарри был одним из очень сильных магов. - Догадайся! Я выяснил о двух... особах, - мрачно сказал Гарри. - Особах?! - спросил Ягун. - Первой особой является Тетя Настурция... Да, да, моего друга по переписке Гурия Пуппера... - Гарри, говоря эту фразу, поморщился как от зубной боли, - ее проклятие было проклятием Боли... Ягун вздрогнул. - А вторая? - спросил Глеб. - Лиза Зализина. Именно по этой причине они Ваней Валялкиным не показываются мне на глаза... - Зализина??? - удивился до глубины души Ягун. - Но из-за чего? - Настурция - чтобы ее "любимый мальчик" не достался русской красавице, а Джейн Петушкофф. А Зализина... Ревновала ее к Ване. - Нифига себе, - выдохнул Ягун. - В этот раз я согласен с Ягуном, - спокойно сказал Глеб. - Глеб, хочу кое-что попросить у тебя, - обратился к Глебу Гарри. - Говори, Гарри. - Я хочу чтобы ты из-под земли достал мне парочку номер два: Зализину и Валялкина. Хочу с ними поговорить. Пока просто поговорить... От его холодного тона содрогнулись оба - и Глеб, и Ягун. - Я достану их. - Четко ответил Глеб, - я сам за Таню переживаю. За что она так вляпалась? Из-за кучки придурков. Я всегда буду неравнодушен к Тане, Гарри. Но она выбрала тебя, и я не встану на вашем пути. Клянусь Тьмой. - Я знаю, Глеб. Эта рана медленно, но затянется, зарубцуется... - Гарри глядел на Глеба с искренним сочувствием, - найдешь еще... Хотя, я уверен, что искать тебе придется недолго. - Я всегда знал, что Таня не будет принадлежать мне. Знал, хоть и надеялся на лучшее. Но судьба оказалась против. И Таня тоже... - Глеб неотрывно глядел на вдаль уходящего извилистого коридора. Ягун мудро молчал, не встревал, слушал это откровение. Сдерживал свой язык. - Так что ты намерен делать? - осведомился в итоге Ягун, после пяти минут молчания. - Сначала пусть Таня оправится от болезни. А дальше - посмотрим. И тут из коридора на них вышла с девушка(или женщина?) с заплетенными африканскими косичками. И в руках у нее была бамбуковая палка. Она была одета по-восточному, в ярких одеждах. Даже не взглянув на двух магов, она подошла к Гарри и молча протянула ему кольцо. Гарри не сдержал удивленного крика, рвущегося из груди: - Кольцо? Откуда оно у вас? - Оно было у девушки, когда она падала. Оно спасло ее от худшего. Сильный амулет. Я чувствую. - Спасибо вам! А кто вы? - Мое имя тебе никто не произнесет. Да это и не так важно. Ты отмечен судьбой, - ее палка поднялась на уровень лба и тут же опустилась. Гарри бережно взял кольцо из руки Энтроациокуль. - Возвращаю его... - Спасибо. Вы, наверное та самая, кто смог подхватить Таню... прошу прощения, если неправильно произношу - Энтроациокуль? - вежливо спросил Гарри. - Все верно. Это мое сокращенное имя. - Тут Ягун, при этих словах Энтроациокуль, едва слышно хихикнул. - Мне ее жаль. Но она поправиться. Мне так сказал рок. Гарри не знал, что ответить на эти слова. Но Энтроациокуль не потребовалось ответа. Она, отвернувшись от него, уже уходила дальше по коридору. Гарри не стал ее догонять. Все присутствующие долго молчали. Но Гарри поднялся со своего места со словами: - Мне надо к Тане. Мало ли... - Иди, Гарри. Если Таня очнется, то передай ей привет, и то, что мы ее все ждем. Пусть поправляется... - Ягун все еще сохранял свою жизнерадостность при всех тяжелых жизненных обстоятельствах. Глеб только лишь кивал в знак согласия. Гарри снова пошел в больничный коридор со многими отсеками. Ягге тем временем хлопотала у кровати Тани. Таня снова металась в бреду. - Гарри... - сорванным голосом шептала Таня, метаясь по всей постели, - Гарри... - Я здесь, - тихо шептал Гарри, сжимая ее руку и не давая ей подняться или упасть с кровати, - здесь... - и Таня затихла. Таня уже около двух суток была без памяти. Ее состояние из критического, переросло в стабильно -тяжелое. Все зелья из богатого арсенала Ягге за много-много веков были израсходованы... Такое состояние было вызвано наложением целых трех порч, каждая из которых стремительно прогрессировала и все мощнее сплеталась друг с другом. Гарри смог сделать Тане полегче одним свои присутствием - она успокаивалась, когда Гарри шептал и разговаривал с ней; прикосновение к ее разгоряченной - в жару, коже тоже действовало благотворно - она переставала метаться и проваливалась в дрему, не придающую отдыха. Жар то резко спадал, то наоборот поднимался. Но прогресс все же был: она, хоть и урывками, но все же отдыхала. Гарри был у ее постели практически целые сутки, не смыкая глаз. Он поил ее водой, менял компрессы, заставлял или помогал пить зелья... Ягге заставила его держать близкий телесный контакт с ней: присутствие мощной магии в теле Гарри сдерживало тяжелую болезнь. Гарри не жаловался, лишь только тени под его глазами и синяки говорили об усталости. Иногда в отсек заходили и учителя. Чаще всего заглядывал директор. Но пока особого прогресса не наблюдалось... Гарри сидел в кресле, которое ему подвинула поближе к постели Тани Ягге. Сейчас была ночь; огромная луна заливала комнату вместе с единственной свечей, которая стояла в изголовье кровати. Воск стекал с нее белыми, почти прозрачными слезками. С занавесками играл легкий ночной ветерок. Сидя в кресле, Гарри либо тупо пялился в одну точку либо не сводил глаз со страшно похудевшего лица Тани. Таня ощутимо сдала лишь за одни сутки: кожа высохла, слегка пожелтела и стала более белого оттенка, чем была ранее. Щеки вспыхивали болезненным, диким румянцем. Волосы ее еще более спутались и висели сосульками над горячим лбом. Стараясь как можно меньше думать о Тане и не накручивать себя при этом еще больше, Гарри с трудом думал обо всем. О воистину кошмарном годе; о пророчестве, которое так и осталось нераскрытым; о Темном Лорде и его кучке прихвостней; о мерзком министерстве... О лжи, лжи в его адрес и то, чем ложь обернулась - дракой при всех в министерстве, в этой чертовой комнате... К счастью, по счастливой случайности, никто не погиб. Но будет ли так всегда? Таня чуть шевельнулась и Гарри резко вынырнул из потока невеселых мыслей. Он вгляделся в ее измученное лицо. Всем сердцем и душой он желал ей поправиться, оправиться, очнуться... Но желания пока было невозможно было воплотить в жизнь - порчи не были побеждены. А его главная задача было именно победить эту дрянь, что мучила тело и душу Тани. Он бережно держал Таню за руку, давая ей понять, что он здесь, он с ней... Ягге шустро вышла из своей комнаты и бросила на Гарри внимательный взгляд. Гарри, отвечая ей, отрицательно мотнул головой. Она грустно вздохнула. И подошла ближе. И обратилась к молодому волшебнику: - Гарри, отдохни немного. Пусть она поспит. - Это не сон. Вы это и сами знаете,- возразил негромко Гарри на эту фразу, - тем более моя магия пока способна воздействовать на нее. - Ты прав, - тихо сказала Ягге, коснувшись рукой щеки Тани, - но я советую отдохнуть и тебе... Гарри, вместо ответа, тяжело вздохнул и снова вгляделся в лицо Тани, не отпуская ее руку. Ягге, поняв, что спрашивать - далеко бесполезное дело, ушла, оставив их снова вдвоем в ночной тиши. Гарри с усилием выпрямил спину. Он осторожно положил руку Тани на простыню, а сам тихо размял затекшие от долго сидения в кресле кисти и конечности. Гарри с трудом боролся с подступающим сном. Кофе, принесенное Ягге, уже не помогало: спать хотелось до ужаса. Тени от свечи плясали по стенам; Гарри иногда глядел на мерцающее пламя. Гарри не заметил, как заснул в кресле... Проснулся он неожиданно, словно от резкого точка. Он с ужасом вскочил с кресла, на котором так удобно устроился и задремал, и протер глаза. И сразу же взглянул на Таню. И заметил изменение: она дышала чуть легче, глубже. Его рука легла на лоб Тани. Прохлада? Да, жар несомненно спал. И это значит... - Ягге! - крикнул Гарри, - Ягге! Ягге выскочила из комнаты, на ходу запахивая цветастый платок на плечах. - Что? - Таня... Похоже, что все -таки она переборола порчи... - шумно выдохнул Гарри. Он стоял около Тани и ждал вердикта. Ягге быстро произвела те же процедуры. И ее лицо засветилось радостью и она заулыбалась. И с облегчением в голосе сказала: - Она спит, спит по-настоящему. Жар спал, озноб и прочее тоже... болей нет... Кашля - тоже... О господи! Гарри рухнул обратно в кресло. Таня спасена. Все кончено... Болезнь отступила. Она поправиться... И Гарри расплакался от счастья, пряча лицо в ладонях.