Locus communis (лат. Избитые истины).

- Гарри... - обессилено произнесла Таня. - Снейп убил Дамблдора, Таня. Как я могу быть спокойным?! - взорвался Гарри оборачиваясь к ней и надевая черный костюм. - Эта гадина улизнула от меня, да и еще руки замарала в крови... Как выяснилось. Девушка безмолвно прошла к нему и обняла за плечи, уткнувшись ему лбом в затылок. - Ты не мог бы ничего сделать, - прошептала она на ухо, - никто бы не смог избежать смерти... - Я знаю, - Гарри аккуратно разжал ее руки и прижал ее к себе. - Просто мне не вериться, что директор мертв. Я понимаю, что жить вечно не может никто, но... Он достал из кармана медальон, который обнаружил на месте преступления. Тогда они как раз в самый первый раз делали бумаги на труп: - Еще и медальон, поддельный крестраж... Кто его взял? - Найдем, Гарри. Ничего... Самое главное, мы знаем где искать... - Таня взглянула на себя в зеркало. - Нам пора на похороны. Можем опоздать, оба. Гарри вздохнул и прошел в прихожую. Тут он остановился, ожидая Таню. Она вышла спустя насколько минут. Выглядела настолько шикарно, что Гарри не смог отвести от нее взор. Черное платье, идеально сидевшее на ней, подчеркивало ее фигуру. Шляпка, траурная черная шляпка с большими полями и вуалью и темные очки в пол лица. Каблуки, довольно устойчивые. - Ты такая красивая, - вырвалось у него, а она смущенно улыбнулась. - Несмотря на траур. - Спасибо. Ну, что, пошли? - Пошли. *** Они явились одними из самых последних. Во главе колонны слизеринцев Гарри с Таней заметил Слизнорта, одетого в величественную и очень красивую, изумрудно-зеленую мантию с серебряным шитьем. Она стоила, наверняка, немалых денег... Да и профессора Помону Стебль, декана колледжа Пуффендуя, он никогда еще не видел так чисто и аккуратно одетой: ни единого пятнышка или грязи не было на ее шляпе. Они обнаружили мадам Пинс, стоявшую рядом с Филчем, - она в густой черной вуали до колен, он в стареньком черном костюме и галстуке, от которого веяло нафталином. Все провожали молодую пару глазами. Таня немного смущенно вела себя, но потом стала держаться. Гарри понял, что все направляются к озеру. Они пошли следом. Теплый свет солнца ласкал его лицо, ветер трепетал по волосам и вуаль Тани на шляпке, оттеняя ее лицо, пока все следовали за профессором МакГонагалл и студентами туда, где были рядами расставлены сотни стульев, заранее приготовленных. Посередине все ряды разделял проход, а перед самым первым возвышался мраморный стол. День выдался самый что ни на есть прекрасный, летний. Так не шло это этим похоронам... Большую часть стульев уже заняли люди самые необычайные - старые и молодые, здоровые и больные, грустные и веселые, бедные и богатые, кто в сильно поношенном, кто в щегольском платье. Большинства их Гарри не знал, да и не желал знать, но были среди них и многие знакомые, в том числе члены Ордена Феникса: Кингсли Бруствер, его начальник, Грозный Глаз Грюм, Тонкс, чьи волосы чудесным образом превратились в ярко-розовые, Римус Люпин (он и она держались, кажется, за руки; Гарри был рад услышать о них, о том, что они вместе) мистер и миссис Уизли, Билл, которого осторожно поддерживала Флер (Билл пострадал, его покусал Сивый), а сразу за ними Фред и Джордж в куртках из черной драконовой кожи. Здесь были и мадам Максим, занявшая сразу два с половиной стула (прилетела из Шрамбатона), и Том, владелец «Дырявого котла», и бывшая соседка Гарри, сквиб Арабелла Фигг, и волосатый басист из волшебной группы «Ведуньи», и водитель автобуса «Ночной рыцарь» Эрни Прэнг, и мадам Малкин, торгующая в Косом переулке мантиями, и еще какие-то люди, которых Гарри знал только в лицо - бармен из «Кабаньей головы» или волшебница, возившая по «Хогвартс-экспрессу» тележку с закусками. Присутствовали и замковые привидения, едва различимые в ярком солнечном свете, увидеть их можно было, лишь когда они шевелились, нереально мерцая в сверкающем воздухе. Все так странно... Гарри и Таня сели впереди, на первый ряд. Рон, Гермиона и Джинни уселись в конце одного из рядов, ближе к голубому озеру. Люди негромко перешептывались, отчего казалось, будто легкий ветерок ворошит траву, однако громче всего звучало пение птиц. Слегка припекало. Толпа продолжала разрастаться; Гарри заметил Невилла, помогавшего усесться Полумне (Таня шепнула ему об этой парочке) и почувствовал прилив нежности. Здорово, на самом деле очень здорово... Направляясь к задним рядам, мимо прошел Корнелиус Фадж - лицо весьма жалкое, в руках его обычный зеленый котелок, который он вертит; следом Гарри увидел Риту Скитер, отвратительную журналистку, и с отметил, что ее пальцы с красными ногтями привычно сжимают блокнот; а затем - Гарри даже вздрогнул от гнева - на глаза ему попалась мерзка Долорес Амбридж с притворно горестным выражением на жабьей физиономии, с черным бархатным бантиком на отливающих сталью кудряшках. Таня сжала ему руку, напоминая о себе, и о том, что не надо сейчас злиться. не время и не место. Заметив кентавра Флоренца, застывшего, точно часовой, у кромки воды, Долорес дернулась и поспешила занять место подальше от него. Гарри не сдержал усмешки. Наконец расселись и преподаватели, и студенты. Гарри увидел по левую руку, неподалеку, Скримджера, министра магии, который с мрачным и достойным видом сидел в первом ряду рядом с профессором МакГонагалл. Но тут заиграла музыка, странная, неземная, и Гарри, забыв о некоторой неприязни к Скримджеру огляделся по сторонам, пытаясь понять, откуда она доносится. Не только он - многие беспокойно вертели головами, отыскивая источник музыки. - Это водяной народ. Вон там, в озере. - Шепнула ему Таня. Но чтобы взглянуть времени не оставалось - по проходу между стульями медленно шествовал Хагрид, лесничий Хогвартса. Лицо его блестело от слез, он безмолвно плакал, неся в руках, как сразу понял Гарри, тело Дамблдора, завернутое в темно-фиолетовый с золотыми звездами богатый бархат. От этого зрелища горло Гарри сдавила острая боль, но глаза так и остались сухими. Таня еще крепче сжала его руку. Он, подняв голову от колен, увидел, даже сквозь ее черную, траурную вуаль, как ярко - от непролитых слез, блестят ее глаза. Гарри ясно видел, как Хагрид осторожно опустил тело на стол. Маленький человечек с клочковатыми волосами и в простой черной мантии поднялся на ноги и встал перед телом Дамблдора. Что он говорит, Гарри расслышать не мог, и не хотел. Лишь отдельные, несвязные слова долетали к нему. «Благородство духа»… «интеллектуальный вклад»… «величие души»… - все это мало что значило для Гарри. К Дамблдору, которого знал он, слова эти почти никакого отношения не имели. Скорее всего, к нему имели выражение совершенно иные слова. Но перед ним - мертвое тело которому теперь все равно. Все равно на все. На все... "Наверное, с этого момента я стал темным окончательно", - Гарри усмехнулся своим мыслям. - " Сужу по поступкам уже мертвое тело без души. Глупец..." Речь кончилась. Человек сел на свое место. Потом вскрикнуло сразу несколько слабых голосов и вспышки из палочек выстрелили в сторону тела. Яркое белое пламя полыхнуло, охватив Дамблдора и стол, на котором оно лежало. Языки пламени вздымались все выше и выше, заслоняя собой тело. Белый дым винтом поднялся в небо, создавая очертания странных фигур, но в следующую секунду огонь погас. Там, где он только что бился, стояла белая мраморная гробница, укрывшая в себе и тело Дамблдора, и стол, на котором оно покоилось. Вот и все. Окончательный конец волшебного мира для Гарри. Больше он сюда не вернется, в волшебный мир магов палочки. Теперь он темный и принадлежит магам кольца. Пора заканчивать этот фарс. *** К Гарри с Таней спешили Рон с Гермионой. Они все четверо, не сговариваясь, прошли в то место, в котором невозможно было подслушать. - Как подумаешь, что мы сюда можем и не вернуться… - тихо сказала Гермиона, тяжело вздохнув и метнув взгляд в сторону гробницы. - Ну как можно закрыть Хогвартс? - Я-то сюда точно не вернусь. Мы с Таней будем искать крестражи. Я уже все решил. - Холодно сказал Гарри. - А нас почему ты в расчет не берешь нас? - спросила Гермиона. - Я тоже хочу помочь. - И я тоже, - проговорил Рон. - Ты говорил нам когда-то, - тихо промолвила Гермиона, глядя на расширяющиеся глаза Гарри, - что у нас есть время отступиться, если мы того захотим. Мы этим временем не воспользовались, верно? Таня кивает: - Резонно. Ну, вместе веселее, да? - У меня, кстати, брат женится летом. Билл и Флер. Вы тоже приглашены. - Быстро произносит Рон. - Замечательно, - быстро говорит Татьяна, не давая вставить Гарри хоть слово. - Мы идем. Гарри, пойманный за хвост, произнес, соглашаясь с ней: - Конечно, мы примем участие. Я очень рад за вашу семью. Да, уж ее-то мы пропустить не вправе... Цепочка ложного крестража с запиской внутри оцарапала ему ладонь.