Locus communis (лат. Избитые истины).

- Кофе? Чай? - поинтересовалась Таня у спокойно сидящего за столом Гарри. Ранее тот поцеловал ее в щеку и уселся за стол. Гермионы с Роном еще не было. Очевидно, спят. - Кофе. Чашка бодрящего напитка придала ему сил. Ноздри приятно защекотал запах свеже сваренного кофе и юноша осознал, что полностью проснулся. В окно постучалась сова. Гарри, дернув окно за ручку, пропустил сову вовнутрь. Сова несла большой конверт с чем-то внутри, свежую газету. И записку. Гарри вскрыл запечатанную записку и некоторое время читал послание. Потом схватил со стола ножик и вскрыл конверт. Вывалились из него - книга, что-то подозрительно похожее на зажигалку и слабо трепыхающийся снитч. - Что это, Гарри? - спросила слегка удивленная Таня. - Последняя воля Альбуса Дамблдора и, по роковому совпадению, последнее письмо Руфуса Скрмджера. Она побледнела. - "Сказки барда Бидля"? - прочитал это Гарри искренне подняв брови на ветхой обложке, - зачем? И Дамблдор оставил это Гермионе... Таня тоже непонимающе уставилась на старый фолиант. - А это что? - спросила она у мужа, указав на другую вещь. - Делюминатор. Директор его использовал, чтобы свет гасить... И не только, наверное... - А тебе? Что он оставил тебе? - «Гарри Джеймсу Поттеру, - начал читать дословно Гарри, - я оставляю пойманный им в первом его хогвартском матче по квиддичу снитч, как напоминание о наградах, которые достаются упорством и мастерством». - Супер. И чего нам с этим сделать? - Подожди, он мне еще меч оставил, но он не подлежит передаче... Меч Годрика Гриффиндора. - Ого. Что ты сделал этим мечом, чтобы... - Сразил василиска на втором курсе... - Гарри поморщился от ярких воспоминаний. - Точно! Пронзить крестражи! Меч пропитан ядом василиска! Как раз в кухню вошла Гермиона, а затем Рон. Они оба мгновенно уставились на обоих. Гермиона кашлянула: - Не могли бы вы в следующий раз заниматься этим чуть... потише? Мы не могли спать большую часть ночи! Гарри с Таней синхронно покраснели и отвели взгляды друг от друга. - Мы совсем забыли наложить чары, скрывающие все звуки, - хихикнула вспыхнувшая румянцем девушка. - Следующий раз учтем... Кофе? Гарри едва успел скрыть свой смех за большим глотком. Увильнувшись от дружеского похлопывания по спине от Рона, он медленно пошел в комнату, принадлежащую Сириусу. Он хотел осмотреть дом. Почти сразу же на глаза ему бросился беспорядок в вещах - что-то явно искали. Он нашел обрывок письма матери, написанный ею Сириусу, а еще часть фото с ним самим в далеком детстве, когда он еще не стал сиротой, от которого у него нет воспоминаний. Странно, втрой половинки не было... Гарри последовал на площадку лестницы, и прошёл мимо второй выходившей сюда двери. Под незамеченной им ранее в темноте маленькой табличкой на ней виднелись в краске глубокие царапины от ногтей. Он остановился, чтобы прочитать написанное на табличке. Табличка выглядела эффектно, надпись на ней была аккуратно выведена от руки. "Не входить без разрешения Регулуса Арктуруса Блэка" . От волнения кожу Гарри словно закололо иголками, хоть он и не сразу понял, чем это волнение вызвано. Он перечитал надпись на табличке ещё раз. Он достал лже-медальон. И вынул записку. - Гермиона, Таня, Рон! - громко позвал он. Все выскочили из кухни и уставились на него. - В чём дело? - Р. А. Б. По-моему, я его нашёл. Нашел автора записки. Гермиона с Таней ахнули и бегом взлетели по лестнице. Рон же неспешно поднялся. - Брат Сириуса? - прошептала она. - Он был Пожирателем смерти, - сказал Гарри, припоминая разговор с крёстным. - Сириус рассказывал мне о нём. Вступил в Пожиратели совсем молодым, потом перетрусил, хотел уйти - и они его убили. - Всё сходится! - шумно выдохнула Гермиона. - Если он был Пожирателем, то имел доступ к Волан-де-Морту, а разочаровавшись, мог пожелать его падения! И именно у него - медальон Слизерина! - Герм, не произноси его имя, - сухо бросила Таня. - Мы, с недавних пор, изучили импульсы от имен волшебников. Они могут так нас легко найти! - Ой! Извините! - прижала ладони ко роту Гермиона. - Дом с чарами. Они их не пропускают. - Гарри повел руками, - ну, что, заходим? Таня легко отперла дверь с помощью шпильки для волос. Спальня у Регулуса была меньше, чем у Сириуса, но также наводила на мысль о былом великолепии. Однако если Сириус старался показать своё отличие от всех прочих членов семьи, то Регулус норовил подчеркнуть противоположное. Изумрудно-серебристые цвета Слизерина встречались здесь на каждом шагу - на покрывале постели, на стенах и окнах. Над кроватью был старательно изображён родовой герб Блэков и их девиз: «Чистота крови навек». Под ним висели пожелтевшие вырезки из газет, склеенные таким образом, чтобы получился коллаж, теперь уже сильно обветшавший. Гермиона пересекла комнату, чтобы разглядеть его. Рон шел рядом с ней. - Все вырезки посвящены Волан-де-Морту, - сказала она. - Похоже, Регулус был его поклонником задолго до того, как вступил в Пожиратели. Гермиона присела, подняв облачко пыли, на кровать, чтобы прочесть вырезки. Таня аккуратно, проверяя каждый метр на проклятия, рассматривала вещи. А Гарри попалась на глаза обрамлённая фотография, с которой улыбались и махали руками члены хогвартской команды по квиддичу. Он подошёл к ней поближе и увидел на груди каждого игрока изображение змея: слизеринцы. В мальчике, сидевшем в середине первого ряда, мгновенно узнавался Регулус - тёмными волосами и немного надменным выражением лица он очень походил на брата, хоть был пониже и похудощавее Сириуса, да и красотой его не отличался. - Так где же медальон? - спросила Таня. - Сейчас,- Гермиона подняла палочку, - акцио, медальон! Ничего не произошло. Таня применила свое заклятие призыва вещи - тоже ничего. - Придется искать вручную, - Гарри, с тяжелым вдохом, принялся рыться в чужих вещах. Так же поступили и все остальные трое. Через два часа, они вымотались. Но так ничего и не нашли. - Вспоминайте, - наконец проговорил Гарри, обернувшись к друзьям, - вы тут целое лето жили! Может, что и вспомните! - Часы, которые стреляли во всех арбалетными стрелами, старые мантии, пытавшиеся придушить Рона. Регулус мог разместить их здесь для защиты тайника, в котором лежал медальон, хотя мы ещё не знали в то… в то… - начала Гермиона и тут у нее широко открылись глаза, словно она что-то припомнила. - …в то время, - шёпотом закончила она. - Что с тобой? - поинтересовался Рон. - Там был медальон. - Что? - в один голос спросили Рон и Гарри. - В шкафчике, который стоял в гостиной. И никто этот медальон открыть не смог. И мы… мы… его выбросили! Таня от души, в простых русских выражениях, выругалась. Гарри, подумав немного, предложил: - Тут был старый эльф... Сириус в письме предлагал мне им воспользоваться... Как вещью. Кикимер! - повелительно воскликнул Гарри. - Хозяин, - возник сбоку и квакнул Кикимер голосом бычьей лягушки и низко поклонился, бормоча себе в колени: - Снова в старом доме моей хозяйки вместе с осквернителем крови Уизли и грязнокровкой и... - Молчать! Где медальон, который был отдан на выброс два года тому назад? Отвечай! - наставил на него палочку Гарри. Эльф мялся, но поговорил: - Его украл Наземникус Флетчер. Кикимер попытался противостоять ему, но... Существо всхлипнуло. - Нам надо немедленно найти этого гада. - Гарри молнией повернулся к своим друзьям. - Давайте поступим так... Мы с Кикимером, он нам поможет, и Таней вместе ищем урода и допрашиваем. Вы же - пока сидите здесь настрёме и не высовывайтесь. Тем более, судя по газете, Гермиона в самой большой опасности из всех нас, кроме, может быть, меня. Таню не ищут - у нее виза, приглашение и друга куча документов, и она вполне может перемещаться по самым разным странам... В случае чего, ее вполне отмажет Сарданапал. - Хорошо. - Согласилась Гермиона. - Еще... Прочитай все, что написано в этой записке, Гермиона, - Гарри отдал клочок бумаги ей. - Подумай еще, ладно? - Поняла. Хорошо. *** - Господи, как я устала, - Таня сидела на лавочке в парке и пила сок, изображая студентку-маглу. Объект их слежки с кем-то встречался в этом парке, по-видимому, с поставщиком. Гарри был под мантией-невидимкой. Кикимер был так же - под мантией. Они следили за ним целый день, но только сейчас им представился случай, чтобы сцапать его. Ранее он появлялся исключительно в людных местах. Парк же был почти пустым. - Таня, ты страхуешь, - и девушка поднялась со скамейки и прогулочным шагом направилась прямо навстречу Наземникусу Флетчеру. И опрокинула на него сок. Мгновение его и погубило. Он на миг замер, ничего не понимая, как его в шею поразило точное заклятие Гарри. Он завалился, но Кикимер, наложив чары, отконвоировал его в ближайшие кусты. Там допрос оба и учинили, на всякий случай полностью связав его. Таня окатила его ледяной водой при помощи искры из кольца. - Чего? - взвыл он, извиваясь в попытках высвободиться из крепких объятий Гарри. - Чего я сделал-то? Что за дела? Я ни в чём не виноват, отпусти меня, отпусти, а то… - Заткнись! Ты торгуешь ворованными вещами, а значит помнишь, куда дел золотой, массивный медальон. Или... Вспомнишь... Палочка была приставлена к самому горлу и Наземникус задрожал. - Я толкал вещички в Косом переулке, а она подходит и спрашивает: есть, мол, у тебя лицензия, чтоб волшебными артефактами торговать. Ищейка паршивая. Штрафануть меня хотела, да тут ей амулет на глаза попался, она и говорит, я, дескать, его заберу, а тебя отпущу, и считай, что тебе подфартило. - Что это была за женщина? - спросил Гарри. - А чума её знает, карга какая-то из Министерства. - Наземникус на мгновение задумался, морща лоб. - Коротышка такая. С бантом на башке. - И, совсем помрачнев, добавил: - Жаба жабой. Гарри от шока выронил палочку - та стукнула Наземникуса по носу и выстрелила красными искрами, запалившими его брови. Таня погасила пламя и заставила воришку навсегда забыть об этом разговоре. - Это же Амбридж... - прошептал он... *** Рон услышал негромкий удар по двери, а следом металлические щелчки и скрежет цепи. Гермиона, ранее читавшую оставленную директором книгу, выскочила из гостиной, и направила палочку на дверь. Но они оба почти сразу же узнали вошедшего. Римус Люпин. - Не стреляйте, это я, Римус! - Хвала небесам, - слабо произнесла Гермиона. Рон опустил палочку. Они проводили его в гостиную. Он рассказал, что все смогли спастись, но их, при малейшей возможности, сажают в тюрьму. Гермиона пошла в ужас, а тут и Гарри с Таней возникли посреди гостиной. Оба сразу же поздоровались, хоть и вскинули кольца на изготовку. Таня села в единственное свободное кресло, а Гарри замер за спинкой. - Гарри, я пойму тебя, если ты ничего мне не ответишь, но у Ордена сложилось впечатление, что Дамблдор поручил тебе некую миссию... - начал говорить Люпин. - Поручил, - ответил Гарри. - И Рон с Гермионой, а теперь еще и Таня, знают о ней и идут со мной. - Ты можешь посвятить меня в подробности? - Гарри взглянул в его изрытое преждевременными морщинами лицо, обрамлённое густыми, но уже поседевшими волосами, и пожалел о том, что может дать Люпину только один ответ. Он уже открыл рот ответить, как... Но моментально он все вспомнил... - А как же Тонкс? - спросила он. - А что Тонкс? - ответил вопросом на вопрос Люпин. - Ну, - насупилась Гермиона, - вы ведь женаты. Как она отнесётся к тому, что вы уйдёте с нами? - Тонкс в полной безопасности, - ответил Люпин. - Она сейчас у своих родителей. Что-то непонятное чуялось в его тоне, почти холодное. Да и мысль о том, что Тонкс будет сидеть у родителей, тоже казалась странноватой, как-никак она состояла в Ордене и, насколько знал Гарри, предпочитала находиться в самой гуще событий... И тут Таня, прочитав его, гневно и яростно произнесла, вскочив: - Как вы могли ее сейчас оставить?! Гарри непонимающе смотрел на Люпина. И вцепился в плечи Тани, чтобы она не кинулась на него. - Спасибо, всё хорошо, - с подчёркнутой резкостью ответил Люпин. Гермиона порозовела. Таня пребывала явно в гневе: ее руки сжимались в кулаки. Она порывалась встать. Гарри почувствовал ее дикий гнев. Повисла ещё одна неловкая пауза, а затем Люпин сказал с видом человека, признающегося в чём-то ему неприятном: - Тонкс ждёт ребёнка. - Я поздравляю, - Гарри чувствовал в себе дикую злость и непонимание: почему он бросает свою жену с еще даже не родившимся ребенком? И продолжил, - было бы интересно узнать, почему вы решили быть рядом со мной, а не со своим ребёнком... Люпин побелел. Казалось, температура в гостиной упала градусов на десять. Рон оглядывал кухню с таким выражением, точно ему необходимо было запомнить её в мельчайших подробностях, глаза Гермионы метались с Гарри на Люпина и обратно. Таня насмешливо глядела на Люпина, положив руки на подлокотники кресла и сев удобнее. - Ты не понимаешь, - сказал Люпин. - Так объясните, - ответил Гарри спокойно, но внутри у него все кипело. - Я совершил ошибку, женившись на Тонкс. Я сделал это вопреки моему рассудку и с тех пор страшно жалею об этом. Гермиона ахнула, Таня вцепилась в подлокотники. - Понятно, - сказал Гарри, - и потому вы собираетесь бросить её с ребёнком и сбежать с нами? Люпин вскочил на ноги. Он уставился на всех четверых с такой лютостью, что Гарри впервые в жизни увидел проступившие за его человеческим лицом признаки волчьей натуры. Но страха не было - только ощущение, что он поступает правильно, говоря ему это все в лицо. - Ты не понимаешь, что я сделал со своей женой и своим ещё не родившимся ребёнком! Я не должен был жениться на ней, я обратил её в прокажённую! - Люпин лягнул перевернувшийся стул. - Ты всегда видел меня только среди членов Ордена или в Хогвартсе, под опекой Дамблдора! И не знаешь, как относится к тварям вроде меня волшебное сообщество! Узнав о моей болезни, со мной и разговаривать-то перестают! Ты понимаешь, что я натворил? Даже её родные пришли от нашего брака в ужас. Да и какие родители захотели бы, чтобы их дочь вышла замуж за оборотня? А ребёнок… ребёнок… - И Люпин буквальным образом вцепился себе в волосы, сейчас он казался просто помешанным. - Подобные мне обычно не размножаются! Уверен, он родится таким же, как я. И как мне простить себя, передавшего свою болезнь ни в чём не повинному ребёнку? А если он чудом и не пойдёт в меня, лучше, в сотни раз лучше будет, если он вырастет без отца, которого ему придётся стыдиться! - Римус! - прошептала со слезами на глазах Гермиона. - Что вы говорите? Как может ребёнок, любой ребёнок стыдиться вас? - Ну, не знаю, Гермиона, - сказал Гарри, - вот мне, например, за него стыдно. А вы за ребенка, каким он вырастет, пока не отвечаете. Но если бы я оказался в подобной ситуации... Гарри и сам не понимал, что пробудило в нём такой гнев, но и он тоже вскочил на ноги. Люпин смотрел на него так, точно Гарри ударил его. Таня глядела на Люпина с глубоким презрением. - Я бы никогда не оставил свою жену. Никогда не думал, что вы на самом деле - такая мразь! ТРУС! Гарри почти прокричал последние слова. Люпин выхватил палочку с такой стремительностью, что ни Гарри ни Таня не успели даже протянуть руку. Послышался громкий удар - Гарри почувствовал, что летит спиной вперёд по воздуху, потом он врезался в стену и сполз по ней на пол и только тогда увидел, как за дверью исчезает подол Люпиновой мантии. - Римус, Римус, вернитесь! - крикнула Гермиона, однако Люпин не ответил. И миг спустя они услышали, как в вестибюле хлопнула дверь. Тут уже к ее схватила Таня: - Не смей, Гермиона, Гарри прав. Ты сам в порядке? - Вполне. - Рон помог ему подняться с пола. - Родители, - сказал Гарри, - не должны бросать детей, если… если только их к этому не принуждают. - Я согласна, - очень тихо произнесла Таня. С газеты, расстеленной на столе, на Гарри взирало лицо Альбуса Дамблдора...