Locus communis (лат. Избитые истины).

Веселье было в самом разгаре. - Всё, больше танцевать не могу, - пропыхтела Гермиона, стягивая с ног туфли и растирая ступни. - Рон пошёл сливочное пиво искать. Странно, я только что видела, как Виктор летит на всех парусах от отца Полумны, похоже, они повздорили… - Там он чего-то из-за кулона поспорил. Символика странная: треугольник, внутри круг, разделенный вертикальной чертой посередине. Именно в этот миг нечто большое и серебристое пробило навес над танцевальным настилом. Грациозная, поблёскивающая рысь мягко приземлилась прямо посреди толпы танцующих. Все лица обратились к ней, а люди, оказавшиеся к рыси ближе прочих, нелепо застыли, не завершив танцевальных па. А затем Патронус разинул пасть и громким, низким, тягучим голосом Кингсли Бруствера сообщил: - Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко. Таня мгновенно оказалась рядом с Гарри - он сжал ее руку. Она вся дрожала. Всех накрыла волна паники. Гермиона быстро-быстро нашла глазами Рона и закричала ему что-то. Тот, рассекая толпу, возник прямо перед Гарри. Все вцепились друг другу в руки и исчезли. Вовремя. Над ними уже полетели первые заклятия... *** Гарри почувствовал, как она крутнулась на месте, но тут зрение и слух изменили ему, на него навалилась тьма, он ощущал лишь ладонь Гермионы и Тани, прорезал пространство и время, уносясь от «Норы», от слетающих с неба Пожирателей смерти, а может быть, и от самого Волан-де-Морта… - Где мы? - спросил голос Рона. Гарри открыл глаза. На миг ему показалось, что они всё же остались на свадебном пиру - со всех сторон их окружали люди. Они были в толпе. Таня испуганно прижималась к Гарри, но молчала. Ей все это не нравилось. - На Тотнем-Корт-роуд, - ответила задыхающаяся Гермиона. - Вы шагайте, просто шагайте, нам нужно найти место, где можно переодеться. - У меня нет вещей! - возразил Рон. Он в своей мантии выделялся больше из всей четверки. - Я взяла, - Гермиона продемонстрировала свою сумочку. - Вон кафе, можно зайти туда, - показала рукой Таня, - и почти наверняка там есть туалет... Все по очереди переоделись и уселись за стол, расположенный близко в выходу. Таня, Гарри и Рон заказали кофе. - Но как, ад раскалённый… - Заклятие Незримого расширения, - спокойно ответила Гермиона. - Штука сложная, но, похоже, я с ней справилась; во всяком случае, мне удалось втиснуть сюда всё, что нам потребуется. - У нас с собой все на брелке, - Таня была в обычных джинсах и теплой кофте, так как был вечер. Единственной яркой искрой - на безымянном пальце поблескивало обручальное кольцо и перстень Феофила Гроттера. Гарри же извлек из кармана куртки брелок в виде сундука и помахал им. - Я боюсь за остальных, - честно сказал Гермиона. - Там почти весь Орден Феникса, - сказал Гарри уверенно - и еще пара-тройка сильных волшебников. - Расходиться мы не будем! - решительно заявила Гермиона. - Нам требуется надёжное укрытие, - сказал Рон. - Место, в котором мы сможем всё обдумать. Таня была выбита из колеи и вид ее был очень мрачный. В обсуждении участия она не принимала, и Гарри успокаивающе сжал ее руку. - Площадь Гриммо, - произнёс Гарри, перебирая ее пальцы. - Сириус в этот же день сматывается за границу, поэтому дом свободен. Так и порешили. *** Зайдя в темный переулок, они снова применили трансгрессию. Несколько секунд спустя лёгкие Гарри благодарно расширились, он открыл глаза: все четверо стояли посреди знакомой маленькой и убогой площади. Со всех сторон на них смотрели сверху вниз высокие обветшалые дома. Они увидели дом номер двенадцать, о котором им рассказал ещё Дамблдор, Хранитель Тайны, и торопливо направились к нему, проверяя через каждые несколько ярдов, не следят ли за ними и не преследуют ли их. Все поднялись по каменным ступенькам, и Гарри пристукнул своей палочкой по двери. Послышалась череда металлических щелчков, потом звяканье дверной цепочки, потом дверь со скрипом растворилась, и они торопливо переступили порог. Пока Гарри закрывал за ними дверь, загорелись, освещая пространство прихожей, старомодные газовые лампы. Всё здесь было таким, каким запомнилось Гарри с Таней, - мрачноватым, затянутым паутиной, с торчащими из стен головами эльфов-домовиков, отбрасывающими на лестницу странноватые тени. Длинная тёмная завеса укрывала портрет матери Сириуса. Гарри неожиданно вскрикнул от боли: шрам снова обжёг ему лоб, и что-то вроде отблеска яркого света на воде пронеслось перед глазами. Он увидел огромную тень, ощутил сотрясшую его тело ярость, бурную и краткую, как удар электрическим током. Таня вцепилась ему в руку. - Ты что-то почувствовал? - спросил, подойдя к нему, Рон. - Ощутил его в нашем доме? - Нет, я просто чувствую его ярость… он страшно злится… - Это может быть и в «Норе», - громко сказал Рон. — Что ещё? Ты что-нибудь видишь? Он налагает на кого-то заклятие? - Нет, я ощущаю ярость - и только… не могу ничего сказать… Гарри чувствовал себя загнанным в угол, запутавшимся, а тут ещё Гермиона испуганным голосом спросила: - Опять твой шрам? Но что происходит? Я думала, ваша связь прервалась! - Да, на время, - пробормотал Гарри. Шрам болел, мешая сосредоточиться. - Я… я думаю, связь открывается снова, когда он теряет власть над собой. Так было, когда… - Нам надо всем отдохнуть, - пришла на выручку Таня. - Идемте, выберем комнаты... Девушка кивнула и они с Роном пошли первые. Гарри пошел рядом с Таней. Они выбрали себе комнаты друг напротив друга (поселились парами - Гарри и Таня, Рон и Гермиона) и Рон почти сразу же пошел в ванную, а Гермиона осталась разбирать вещи и искать спальные мешки. Гарри почти сразу же закрыл дверь за собой, входя в комнату последним. Большая двухместная кровать стояла посреди комнаты. Таня робко остановилась и на ее щеках зашелся милый румянец. Гарри быстро пересек комнату, и жадно впился ей в губы... Шрам был забыт. Куртка его полетела на пол, следом - майка. Таня, ласкавшая Гарри с неистовой страстью, смело снимала с себя свитер, а потом расстегнула джинсы и осталась в одном нижнем белье. Гарри лихорадочно сдергивал с себя брюки, и они полетели в самый дальний угол. Они снова и снова целовались, жадно ласкались и обнимались друг с другом. В итоге, он на руках отнес ее на кровать и навис над ней. Гарри, кусая и лаская шею Тани, просунул руку за ее спину и расстегнул лифчик. Лифчик улетел куда-то в сторону двери, и он начал ласкать языком ее затвердевшие соски. Потом ушел ласкать ее тело гораздо ниже. Таня выгнулась - никогда в жизни ей не было так приятно. Она простонала, но что - сама не поняла... Ей было дико одурманивающе хорошо. Она почувствовала, как он аккуратно снимает с нее трусики и дала ему это сделать. Гарри стянул с себя боксеры и тоже оказался полностью обнаженным. - Ты такая красивая, - выдохнул он ей в ухо, снова наклоняясь чтобы поцеловать ее в шею, - идеальная... Вместо ответа она раздвинула ноги. Гарри вновь страстно начал с ней целоваться, но она чувствовала свой и его жар. Он практически лег на нее. Так же Таня почувствовала, как его член касается ее там. - Да? - прошептал он в полутьме комнаты. - Да, - шепчет она в ответ, зная что сейчас будет. Он в ответ крепко обнял ее. Она подчинилась ему. И она почувствовала быстрое проникновение его горячей, очень горячей плоти в себя. И почти сразу же вскрикнула: неожиданно острая боль как иголкой внутри пронзила ее. - Все хорошо, тихо, - Гарри вновь ласкал ее, она постепенно начала расслабляться. - Тихо... Я люблю тебя... Она полностью доверилась ему и сумела расслабиться. Гарри очень медленно вытащил член, и снова - гораздо медленней, ввел его обратно. Ей снова стало больно, но уже не так, и она смогла сдержать крик. Гарри соблазнительно пах: его пот смешивался с мужским одеколонам и Таня, жадно вдыхая запахи его тела, наконец полностью отдалась ему. Боль от первого проникновения была вскоре забыта. А юноша, впрочем уже мужчина, наслаждался ее упругим и красивым телом, запахом волос и духов. Это была их первая ночь, и ему хотелось, чтобы это запомнилось им двоим надолго... Темп движений нарастал, и они оба уже не сдерживался себя, стонали в голос и повторяли имена друг друга. Они совсем позабыли о хорошей слышимости в этом доме, и о том, что за дверь находятся их друзья... Вообще забыли обо всем мире. Все это было не важно. Только они и их маленькое счастье... - Ахххх, - Таня невольно закинула голову назад, поражаясь собственным ощущениям, ее глаза были полуприкрыты от блаженства. Ее рыжие волосы рассыпались по подушке. Гарри был уже мокрым от пота, вбиваясь в ее тело неровными толчками. Она была дивно хороша сейчас: встрепанная, возбужденная, томно вздыхающая, влажные губы приоткрыты... Ощущения теперь приходили ослепительными вспышками. Таня полностью терялась в своих ощущениях и в Гарри; руки вцеплялись в простынку. Внутри Тани от толчков Гарри словно нарастало, раскрывалось пламя или цветок, которое вот-вот может проглотить ее без остатка. Кажется, она... Она... Гарри изогнулся и что-то выкрикнул, изливаясь в ее тело. Кажется, это было ее имя... Она громко и протяжно стонет в унисон, в ответ. И они оба затихают. *** Таня насилу пришла в себя и, коснувшись кольцом живота, произнесла пару слов. Гарри тяжело дышал, пока не открывая глаз. Искра, еле видная в темноте, сошедшая с ее пальца, проникла внутрь, на миг заморозив все внутри; ей стало холодно и она прижалась к Гарри. - Ты чего? - спросил ее Гарри. - Накладывала противозачаточное. Мне Ягге показывала, как нужно. - Черт, - выдохнул Гарри, поворачивая к ней лицо, - я, ведь, и презервативы специально купил, и напрочь забыл о них... Прости. Дурак я. - Да ладно, это ведь... Первый раз, - шепчет Таня и целует в щеку своего мужа. - Нам простительно. - Спать? - зевнул Гарри. - Или в душ? - Утром, - Таня удобно прижалась к Гарри. - Все утром. - Значит, спать. Спокойной ночи, любимая... Жена. - Спокойной ночи, муж мой. - Улыбнулась Таня. Тишину в их комнате больше до утра ничего не нарушало...