Гроза

      В мире существовало бесчисленное количество вещей, которые Гермиона Грейнджер не любила в той или иной степени, однако почетное место занимали благотворительные балы. Ввиду своего статуса и принадлежности к Министерству магии она должна была присутствовать на них в обязательном порядке. В независимости от того, кто их устраивал, по какому случаю и когда — она должна была отложить все свои дела, нацепить соответствующий наряд и ходить по залу, улыбаясь всем и каждому.       Идя сейчас в одиночестве по залу, она задумалась о том, что явно не так представляла свою жизнь, выпускаясь из Хогвартса. Презирая все подобные мероприятия, она лицемерно ходила и улыбалась многочисленным гостям, приветствовавшим ее дружественными кивками. Естественно, она знала, что за этими радостными фасадами скрываются подхалимы, которые при помощи своих внушительных ячеек в банке Гринготтс пытаются купить почетное место в обществе.       Гермиона была более чем уверена, что больше половины из них не знают даже цели сбора средств: была ли это помощь для закупки редких и дорогостоящих зельев для Больницы Святого Мунго, восстановление заброшенного крыла в Хогвартсе или же оплата услуг адвокатской фирмы для эмансипации домовых эльфов. В последнюю очередь их беспокоила эта сторона мероприятия, важнее было пожертвовать кругленькую сумму, чтобы о них говорили как о самых щедрых филантропах Магической Британии.       От благотворительности здесь, к сожалению, было лишь название.       От этого парада тщеславия и фальши у Гермионы разболелась голова. Музыка звучала слишком громко, дамы то и дело мелькали перед глазами в своих пестрых платьях с пышными юбками и расшитыми драгоценными камнями корсетами в сопровождении чванливых мужчин в дорогих костюмах с накрахмаленными рубашками. Ей хотелось уйти как можно дальше отсюда, чтобы перевести дух и глотнуть свежего воздуха.       Учитывая то, что она провела здесь и так немало времени, подарив несколько танцев знакомым мужчинам, уйти ей не представлялось возможным до прихода Министра Магии, который, к ее величайшему сожалению, задерживался.       Девушка оглядела роскошный бальный зал, в котором семейство Малфоев сегодня устраивало мероприятие, подмечая возможные отступные ходы, так как главный вход был забаррикадирован компанией бывших сокурсников, которые определенно задержали бы ее на неопределенное количество времени.       Сбоку от небольшого возвышения, на котором расположились музыканты, была дверь, ведущая в один из многочисленных коридоров Малфой-Мэнора, откуда Гермиона могла попасть в более уединенное помещение. Не теряя ни минуты, она подхватила полы своего платья и направилась прочь из зала. Ей удалось незаметно прошмыгнуть мимо Гарри и Джинни, мило беседовавших с главным целителем Больницы Святого Мунго, и, затерявшись среди толпы, выйти за желанную дверь.       Как можно тише закрыв за собой тяжелое полотно, она обернулась и оказалась в холодном и мрачном коридоре, что освещался лишь несколькими бра на стенах, от которых исходил тусклый теплый свет. Тихими медленными шагами она передвигалась по неизвестному коридору, отмечая, что чем дальше она продвигается, тем прохладнее ей становится. Несмотря на длинные рукава платья по телу прошла мелкая дрожь, заставив Гермиону обнять себя и растереть ладонями озябшие плечи.       Пройдя значительное расстояние, она оказалась на огромной остекленной веранде, дверь из которой вела в огромный и величественный сад хозяев, покрытый мраком. Единственными источниками света здесь служили фонари вокруг беседки и подсвеченная тропинка, что вела в отдельное помещение.       Невероятное любопытство захлестнуло девушку, и она уже сделала шаг по направлению к домику, как чувство совести остановило ее. Неуважительно было гулять по владениям хозяев бала без разрешения. С другой стороны, они сейчас находились в зале с остальными гостями и вряд ли вообще узнают о том, что она была там. Развеяв свои сомнения минутным размышлением, она уверенно ступила на дорожку и двинулась к строению.       Вместо двери здесь находились большие деревянные ворота, что были слегка приоткрыты. Стоило ей лишь перешагнуть порог, как здание озарил яркий свет, от которого девушка с непривычки зажмурила глаза. Когда ее зрение немного привыкло к освещению, она стала осматриваться и с восхищением поняла, где очутилась.       Это была конюшня.       По бокам от нее располагались полки и шкафчики, вмещающие в себя различное обмундирование и средства для ухода за лошадьми. По левую сторону была дверь, за которой, по-видимому, находилось помещение с кормом для животных, а прямо напротив располагались стойла, и из одного из них на нее взирала роскошная лошадь.       Животное спокойно отреагировало на ее появление. Оно не испугалось, не встало на дыбы и не издало ни звука, а лишь заинтересованно следило за ней. Отойдя от оцепенения, Гермиона сделала несколько шагов по направлению к лошади и не дойдя пары метров остановилась.       Она выглядела невероятно ухоженно и важно. Лошади сами по себе были царственными животными, но эта будто смотрела на людей абсолютно осознанным разумным взглядом.       Сделав еще несколько шагов, Гермиона закатила рукав своего баснословно дорогого платья, которое купила по совету своей коллеги и по совместительству подруги Пэнси, и протянула ладонь к морде притихшей лошади. Сделав еще маленький шаг вперед, девушка прижалась животом к стойлу, и в голове промелькнула мысль о том, какой гневной тирадой разойдется Пэнси, если увидит хоть пятнышко на ее наряде.       За свой сегодняшний наряд Гермиона должна благодарить подругу, которая привезла это произведение искусства из Франции. Естественно, она не взяла с нее ни кната, из-за чего Грейнджер дико разозлилась и была намерена вернуть такой дорогой подарок назад, пока Паркинсон не убедила ее лишь разок его примерить.       Едва взглянув на себя в зеркало, Гермиона поняла, что не отдаст это платье ни за что на свете. Нежнейший шелк струился по ее телу, нетипичный для нее глубоко-изумрудный цвет оттенял ее кожу и невероятно подходил к оттенку глаз. Целомудренный верх подчеркивал острые ключицы, объемные рукава — изящные запястья, а небольшой разрез демонстрировал острые коленки. Она выглядела невероятно аристократично в этом наряде в совокупности с мягкими завитками волос.       Решив, что несколько пятен, которые быстро уберутся с помощью простого заклинания, не помешают ей насладиться мягкостью прикосновений к животному, она придвинулась ближе. Лошадь, не почуяв опасности, сделала шаг навстречу и подставила свою морду ближе к поглаживаниям неизвестного человека.       Будучи шедевром природы, лошади излучали поистине непередаваемую энергетику и тепло. От них исходил некий шлейф таинственности и загадки. Еще в детстве после посещений конюшни Гермиона насыщалась зарядом чувств и эмоций, что излучали эти существа.       Девушка прикрыла глаза и наслаждалась моментом, когда позади нее послышались негромкие шаги. В страхе обернувшись, она облегченно выдохнула, увидев на пороге не менее удивленного, чем она сама, Драко.        — Прости, я не должна здесь находиться без разрешения, но... — начала быстро говорить Гермиона, но была остановлена тихим вопросом парня.        — Тоже устала от этого цирка?        — Не передать как сильно.       Драко лишь кивнул ей и подошел почти вплотную. Она опешила, когда он протянул руку и провел ей вдоль ее живота, пока не поняла, что он лишь пытался открыть дверцу в стойло. Успокоив свое участившееся дыхание, девушка сделала шаг назад и облегчила парню задачу.       Малфой вошел в стойло и мягкими движениями начал гладить лошадь. Она, узнав своего хозяина, прижалась мордой к его плечу и оставила мокрый след на манжете его идеального угольно-черного пиджака, на что он не обратил никакого внимания.        — Ее зовут Верония, — еле слышно начал Драко, — отцу отдал ее бывший компаньон, как часть долга, когда я был еще маленьким. Отец говорил, что если бы он ее не забрал, скорее всего животное отправили бы на бойню.       Гермиона вздрогнула от осознания того, что это прелестное создание могло бы не стоять здесь и не радовать их своим присутствием. Удивление вызвал и факт того, какую роль в этой истории сыграл Люциус Малфой, который меньше всех похож на спасителя бедных и обездоленных существ.        — Ей повезло, что она оказалась у вас, — ответила Гермиона и отошла немного в сторону, наблюдая за молчаливым общением Драко и Веронии.       Они будто вели понятный лишь им самим диалог, смотря друг другу в глаза. Испытав неловкость от интимности момента, девушка начала заламывать пальцы рук и теребить юбку платья.        — Я заставляю тебя нервничать? — разорвав молчание, спросил Драко.        — С чего ты это взял?       Гермиона непонимающе на него уставилась и оставила в покое нежный материал, который успел измяться из-за ее суетливых движений.        — Когда ты нервничаешь, то начинаешь заламывать пальцы или пытаться отодвинуть ногтевую пластину на мизинцах. Когда тебе это надоедает, ты начинаешь перебирать то, что на тебе надето, будь то платье за сотни галеонов или кофта за пару кнатов, превращая вещь в мятую тряпку. Несмотря на бережливость и любовь к книгам, во время мыслительного процесса, не осознавая того, ты начинаешь загибать уголки страниц. Беря книги в библиотеке, я сразу знал, были они в твоих руках или нет.       Девушка стояла с опущенными руками абсолютно обескураженная произнесенной речью. Она и подумать не могла, что кому-то будет интересно следить за ней, запоминая ее привычки и незначительные детали. Особенно удивительно было слышать это от Драко, с которым в школьные годы у них была открытая вражда.        — Ты, должно быть, удивлена, да?       Малфой повернулся в ее сторону и следил за эмоциями, что мелькали на ее лице. Не услышав от нее ответа, он продолжил:        — Знаю, что это может показаться странным, но я часто наблюдал за тобой. Мне казалось, что я изучил тебя буквально досконально и знал даже лучше, чем твои друзья, у которых была запретная для меня возможность быть с тобой и наслаждаться большим. Ты много времени проводила в заброшенном коридоре на шестом этаже, особенно во время грозы. Ты открывала окно настежь, садилась на подоконник и читала, пока холодные капли дождя скатывались по твоей шее. Я стоял за углом и боялся дышать, потому что казалось, что стоит мне издать хоть малейший звук, ты двинешься и полетишь вниз, а я не успею тебя поймать.       Драко сделал небольшую паузу и тяжело сглотнул, подняв на девушку свои серые глаза, ожидая увидеть в них испуг, но там читалась лишь заинтересованность и что-то еще неизвестное.        — Однажды ты едва не сорвалась, помнишь? Какие-то два недоумка забрели в заброшенное крыло, ты подумала, что это Филч и, поспешив спрыгнуть, чуть не завалилась назад. Тогда я впервые узнал, что значит оцепенеть от страха. Обычно после таких посиделок ты проходила мимо ниши, в которой я скрывался, и я старался не упустить момента вдохнуть аромат прохлады и сырости, что смешивался с запахом твоего тела и создавал непередаваемый ансамбль.       Малфой вышел из стойла и облокотился локтями на полку, зарываясь пальцами в свои идеально уложенные волосы.        — Почему.. — прочистив горло, Гермиона заговорила слегка осипшим голосом, — почему ты молчал? Столько лет прошло.        — А что бы это изменило?       Драко устало усмехнулся и повернулся, прижимаясь спиной к перекладине.        — Тогда зачем говоришь об этом сейчас?       Девушка искренне не понимала, зачем он начал этот разговор. Она и подумать никогда не могла, что является тайной, скрытой за семью замками фантазией своего школьного врага.        — Это чувство разъедает меня изнутри. Я надеялся, что после повторного года обучения и выпуска станет легче. Я не буду тебя видеть и моя своеобразная одержимость испарится, но этого не произошло.        — Драко, я..       Гермиона не знала, что именно хотела сказать ему. Возможно то, что едва не переругалась со своими друзьями, когда те начали подозревать Малфоя в содействии Волан-де-Морту, а она активно вставала на его защиту. Либо то, что Пэнси давно заметила симпатию, с которой Грейнджер смотрит на ее друга, когда тот забирает ее на обед. Или же то, какие чувства разрывали ее изнутри, стоило ей лишь увидеть в газетах колдографии Драко в обнимку с очередной девушкой.        — Не нужно, все хорошо, правда. Я даже не рассчитывал на то, что когда-то ты посмотришь на меня иначе.       До сих пор шокированная всем происходящим, девушка не смогла найти слов. Приняв молчание за положительный ответ, парень склонив голову двинулся прочь из конюшни.       Вынырнув наконец из потока мыслей, Гермиона осознала, что осталась одна, и пока Драко не отошел на приличное расстояние, ответила:        — А я рассчитывала на то, что ты будешь хоть немного смелее и пригласишь меня на танец, Малфой.       Резко остановившись, Драко подумал, что его больное воображение придумало этот ответ, но дабы убедиться, он все-таки обернулся и застал Гермиону со скрещенными руками и с вызовом в виде вскинутых бровей.        — Как жаль, что не всегда наши ожидания оправдываются.       Сказав последнюю фразу, девушка схватила подол юбки и гордо подняв голову прошествовала мимо смотрящего на нее в упор Малфоя.        — Поужинаем завтра вечером? — быстро, чтобы не успеть передумать, спросил Драко, пока девушка не успела скрыться за стеклянными дверьми.       Обернувшись, она приложила пальцы к нижней губе, изображая активный мыслительный процесс, после чего словно нехотя выдала свое заключение.        — Возможно, но сначала мне нужно оценить твои танцевальные способности, — ответила она и не дожидаясь реакции вошла в уже знакомый ей коридор.       Малфой же лишь облегченно выдохнул и, закинув назад голову, широко улыбнулся. На лицо ему стремительно начали падать крупные капли дождя, моментально намочив белую, идеально выглаженную рубашку. Парень улыбнулся еще шире и побежал в дом, напоследок глубоко вдохнув свежий аромат дождя и сырости, чтобы позже в зале он смешался с естественным запахом Гермионы, создавая при этом его самый любимый парфюм на земле.