Ответственность за счастье

Долго обижаться на мальчишку не получилось. В среду он уже забыл о происшествии с наушниками и с нетерпением ждал прихода мальчишки на работу. Тем более, что песню его он все-таки послушал. Не на работе — Моррис ясно дал понять, что не одобряет подобное. Мальчишка дождался окончания его рабочего дня, пошлявшись по магазину час уже не как работник. Рассмотрел все товары, попутался под ногами и все-таки всучил свои наушники. Песня Шейну понравилась. У мальчишки был сладкий голосок юной поп-звезды, только вот играл он рок. Текст Шейну не понравился, а вот голос мальчишки — очень даже. Он даже подумал, что, слыша его в магазине, сразу отметил звонкость и приятные интонации. После работы он, как и всегда, пошел в салун пить пиво, а мальчишка ушел по своим делам. Какие у него там после работы дела, Шейн не знал и узнавать не собирался. Не в салун же с собой его звать пиво пить, в самом деле. Ему и одному хорошо. По пятницам они в салуне, впрочем, виделись, но не разговаривали: мальчишка увлеченно играл в бильярд с другом. И девушка с ними в компании была. У мальчишки есть друзья, своя компания, и ему нечего и думать о том, чтобы оказаться в ней. Они просто работают вместе дважды в неделю. Они просто коллеги. Всего десять часов в неделю на то, чтобы провести время вместе не совсем отвратно. Наверное, мальчишка думает о том же, поэтому и пытается наладить с ним общение. Просто из расчета, чтобы увеличить свой комфорт на работе. Не более чем. Однако, сегодня мальчишка опаздывал. Было уже двадцать минут второго, а он должен был явиться к часу. Шейн облизывал губы и ждал со все возрастающим волнением. Заболел? Предупредил бы Морриса. Ему-то он говорить не обязан, он ему никто. Они и коллеги-то всего месяц. Моррис спокойно сидел на своем месте и, похоже, о пропаже мальчишки не переживал. «Уволился!» — подумал Шейн, и эта догадка обожгла его огнем, как плохой виски, попавший не в то горло. Мысли о работе без мальчишки стали совсем пораженческие. Опять вернулись депрессивные размышления о никчемности его жизни и о том, как жалко он проводит свое время. Шейн подумал, что последние несколько недель он почти не думал об этом. Все его мысли на работе занял собой мальчишка и его глупости. Он будет ужасно без него скучать. Подумав так, Шейн грустно вздохнул, смирившись с тем, что успел привязаться к мальчишке. Так быстро — он никогда не привязывался ни к кому так быстро. С людьми он сходился тяжело, но этот мальчишка все время вел себя так, словно их общение ни к чему не обязывает и его можно оборвать в любой момент. И вот, когда оно неожиданно оборвалось… Шейн грустил. Прошел час, мальчишка не появился. Шейн расставил все банки кофе, посмотрел на них и, закусив губу, решительно пошел в направлении Морриса. Он спросит его, куда делся мальчишка. Что в этом такого? Просто любопытство. В конце концов, он его коллега, он имеет право узнать, почему он ушел. Наверное. — Он отпросился на час, — сообщил Моррис. — Я поставил ему этот час на следующей неделе дополнительно. Сейчас должен прийти. Моррис посмотрел на циферблат наручных часов, и именно в это мгновение в зал влетел мальчишка. Со своими синими наушниками, в джинсовой куртке со значком музыкальной группы на груди и с залитыми лаком волосами. — Я пришел! — возвестил он. — Опаздываешь, — обвинил его Моррис. — Минуту назад, как должен быть в зале. Уже Шейн подошел узнавать о тебе. Лицо мальчишки озарилось счастьем. Шейн облизал губу и неловко пробормотал: «Я решил, что тебя уволили». Улыбка мальчишки погасла, в глазах отразился испуг. — Ну уж нет! — заявил он. — Мне нужна эта работа! — Тогда иди и работай, — велел Моррис. — И ты, Шейн, тоже. Отпущенный Шейн покорно уплелся в дальний угол магазина и продолжил выставлять продукты. Мальчишка появился возле него через пару минут. Фирменное поло сидело на нем криво, и Шейн только сейчас заметил на нем пятно — вероятно, оставленное горчицей. — А все-таки ты волновался, — уверил мальчишка. — Что меня уволили. Шейн поджал губы и грубо ответил: «Пришел работать — работай!» Мальчишка сделал два взмаха шваброй, вытирая чистый пол. А потом спросил: «Хочешь узнать, почему я сегодня задержался?» — Нет, — ответил Шейн. Он не сомневался, что мальчишка все равно расскажет, но он не рассказал. — Ну ладно, — пожал плечами он. — Не такая важная причина, на самом деле. Зато в понедельник я работаю на час больше. И это значит, что мы закончим в одно время. Шейн молчал, не поддерживая беседу, и мальчишка продолжил сам. — Сходим куда-нибудь? Я тебе новую песню дам послушать. Шейн выпустил из рук упаковку чипсов, потянулся за ней, и с полки упало еще несколько. Мальчишка отставил швабру и принялся помогать ему собирать чипсы. — Так сходим? — настойчиво спросил он. — Куда здесь можно сходить? — не поднимая взгляда, спросил Шейн. — Из развлечений только салун. Захолустье то еще. — Я люблю Стардью! — возмутился мальчишка. — В Зузу было отстойно. Здесь лучше. Шейн водрузил пачки чипсов обратно на полку и тяжело вздохнул. Совершенно, категорически, абсолютно непонятный, странный мальчишка. Что с ним делать? — Ну пошли, — согласился он. — В бильярд поиграем в салуне. Ты вроде умеешь. Мальчишка скривился и помотал головой. — Не умею, Себастиан все время выигрывает. Давай лучше в «Короля Прерий» на автомате на пару. Разобьем орков подчистую. Или ты не играешь? — Играю, — не стал он рассказывать, что уже сто раз прошел игру на самых сложных настройках. — У меня дома МегаСтейшн есть, — зачем-то сообщил он. — И ГеймСултан XL. — Круто! — обрадовался мальчишка. — А пошли тогда лучше к тебе? Шейн еще раз обрушил ряд чипсов и принялся их поднимать. Мальчишка опять бросился помогать. — Так чего? — переспросил он. — Можно? Шейн представил, что подумает тетя, когда он приведет домой парня играть в приставку — парня, младше себя на… сколько ему там? — Давай лучше в салун, — выдавил он. — А к тебе потом, да? — выразил надежду мальчишка. — Когда «Короля прерий» пройдем? Шейн решил, что будет играть на минимуме своих возможностей. Мальчишка коснулся его руки, подбирая с пола чипсы, и Шейн уверил себя, что это просто случайность, с настойчивостью обреченного.