Ответственность за счастье

— Шейн! — начался очередной понедельник. Новая неделя, и до выходных еще так долго. Поистине, только мальчишка со своими глупостями и скрашивает этот понедельник. После происшествия со «Смешным соусом» прошло четыре дня. Тогда до окончания смены мальчишки оставалось десять минут, и Моррис его преждевременный побег с рабочего места не заметил. Шейн знал, что вовсе не обязан это делать, но, тем не менее, отнес брошенную швабру в подсобку. Прошел мимо туалета и, услышав шум воды, еще раз хохотнул над полощущим рот над раковиной дегустатором. И вот наступил очередной рабочий день на пару с неуемным мальчишкой. Что он придумал на этот раз? — Как думаешь, Моррис заметит, если я буду работать в наушниках? — он заглянул ему в глаза умоляющим взглядом, словно лично он контролирует то, что видит или не видит Моррис. — Ты же зачем-то их взял, — это звучало больше, как провокация, чем как разрешение. Да и какое разрешение он может ему дать? Разве он ответственен за это? А если мальчишка будет работать в наушниках, он прекратит к нему приставать со своими глупыми вопросами. Шейн почувствовал, как самопроизвольно печально опустились уголки губ. А мальчишка, напротив, разулыбался. — А тебе какая музыка нравится? Судя по всему, это был всего лишь повод начать беседу. — Тишина, — ответил он, и мальчишка нахмурился. — А я играю на гитаре! — с вызовом заявил он. Шейн промолчал, догадываясь, что мальчишка требует похвалы или начала расспросов. Не дождется. Ему совершенно не интересно. — У меня есть запись одной моей песни на телефоне. Хочешь послушать? — в его тоне так откровенно прозвучали умоляющие нотки, что Шейн тяжело вздохнул. Морриса из-за полок было не видно. Они с мальчишкой находились в самом углу магазина, и до его менеджерской стойки было далеко. Мальчишка снял блютус-наушники и, скорчив просительную физиономию, протянул ему. Шейн не мог представить, что мальчишка там может играть. Он в долину приехал на второй месяц лета. И почти сразу же стал подрабатывать в магазине. Шейн ничего о нем не знает, помимо того, что он сам ему рассказывает. Что у него есть младший брат. Что он любит пиццу. Что его отец еще пока не вернулся с войны, но обязательно вернется. Они знакомы месяц, и мальчишка уже выложил ему все, что на душе. И теперь еще делится своим творчеством. Шейн подумал, что если откажет ему сейчас, то мальчишка совершенно точно больше с ним не заговорит. Он всерьез пытается с ним подружиться? Он ведет себя, как ребенок. Но восемнадцать ему точно есть, раз Моррис принял его на работу. Шейн взял наушники. Мальчишка просиял и начал копаться в телефоне, вытащенном из кармана. — Надевай, — прошептал он. — Я нашел! Шейн надел наушники, и они плотно обхватили голову. Мягко легли на уши. Мальчишка включил песню, и та оглушающе громко разнеслась по всему магазину. Мальчишка в голос ойкнул и начал остервенело тыкать в телефон. Шейн снял бесполезные наушники и посмотрел на него с возмущением. — Я их к телефону не подключил! — виновато прикусил губу блондинистый рок-музыкант. — Что у вас тут происходит?! — Моррис вышел из-за стеллажа и упер руки на поясе. — Шейн!!! Сидящий на корточках Шейн с наушниками в руках скривил губы. — Это мои! — выхватил из его рук наушники мальчишка. — Я песню давал послушать. Я музыкант. Моррис хмуро посмотрел на него, и Шейн ожидал услышать от него язвительное «Никакой музыки на работе», но неожиданно губы Морриса раздвинулись в улыбке. — Очень хорошо, — сказал он. — Ты можешь слушать музыку в наушниках, пока работаешь. Его взгляд уперся в Шейна, и выражение лица поменялось на сердитое. — А ты — нет. Никакой музыки на работе, Шейн, — ледяным тоном произнес Моррис. — Надеюсь, мне не придется повторять. Он ушел, и мальчишка, помолчав, виновато запустил ладонь в блондинистую шевелюру. — Прости, — извинился он, и когда Шейн буркнул «Ничего», заискивающе предложил. — Давай еще раз? Я теперь точно подключил!