Горит все внутри

***

      Это была среда. За окном шумел мрачный Санкт-Петербургский дождь. Его капли тяжело били в стекло, нагоняя удушающую тревогу. Маленькая комнатка, погруженная в вечерний сумрак. Ее освещала лишь тусклая, изредка мигающая лампа на столе. В крохотном помещении было холодно, а воздух будто пропитался странной болью и ощутимой тяжестью. Серые, местами подранные и потертые шторы тихо колыхались от легкого ветра, проникавшего в комнату через открытую форточку. Парень сидел на полу, упираясь боком в небрежно заправленную кровать. Его спина ссутулилась, а голова, не в силах больше держаться, опустилась вниз, прижимаясь лбом к коленям, которые были как-то беззащитно поджаты. Парень просто сидел, пока его плечи дёргано поднимались вслед за частыми вздохами. Тонкие пальцы, испещренные неглубокими порезами, нервно подрагивали, сжимая край красной толстовки. Но когда они соскочили с мягкой ткани, ногти впились уже в мягкую кожу ладоней. Его темно-русые волосы обрамляли худое и аккуратное лицо. Нос, зажмуренные глаза и щеки сильно покраснели, выделяя на коже веснушки. Искусанная в кровь нижняя губа. Парень согнулся еще больше в спазме, а после выпрямился, бессильно всхлипнув, и закрыл лицо руками, зарываясь пальцами в волосы. —Ненавижу… — тихо повторял тот. Повторял будто молитву. Так жалобно, стараясь избавиться от этой изнуряющей тоски.       Парень приоткрыл свои тускло-голубые глаза, в которых непрерывно горела обречённость и жуткая усталость. Его зубы крепко сжаты, почти скрипя, из-за чего на щеках виднелись желваки. Он рассеяно перевёл взгляд на соседнюю кровать, которая была идеально заправлена, а на покрывале лежала небольшая плюшевая игрушка в виде белого кролика с красным бантиком на шее. Когда-то на этой кровати спал сосед по комнате, но после его внезапного исчезновения кровать так и осталась навечно пустующей. Просыпаться в одиночестве не было для Леши катастрофой. Даже наоборот. Полная тишина, целая комната под его властью — одни плюсы. Но Лиза… Чудесная, лучезарная девочка. Она чувствовала Лешу всем своим существом. Видела его изнутри своими невинными глазами. Замечала, когда ему было по-настоящему одиноко или грустно. Все понимала, хотя была совсем ребенком. Она знала какая ответственность лежит на нем и видела насколько это тяжело. Девочка часто проводила время на этой соседней койке, а когда уходила на ночь, оставляла своего любимого кролика, лишь бы Леше не было одиноко, как бы тот не отрицал этого чувства.       Каждый новый год в детском доме обходился всё большими муками. Спасением была лишь Лиза, его маленькая сестренка. Но теперь… И её не стало. Все рухнуло в одно мгновение. У него оставалась лишь она. И он также потерял ее за один день.        Юноша резко выдохнул. Он несколько раз моргнул, стараясь избавиться от противного жжения в глазах. Его брови хмурились от нарастающей боли, а после… От злости. Подскочив, резкими шагами он направился к столу и с грохотом скинул часть его содержимого на пол. Леша рыдал. Слезы скатывались к подбородку и капали на темное дерево, оставаясь следами на разбросанных детских рисунках. Парень схватил с прикроватной тумбочки стакан и с размаху кинул его в стену. Осколки разлетелись по полу. Разрушение должно было притупить бушующее волнение. Наверное, Леша был слишком беззащитен и поэтому настолько сильно ранен. Даже за это винил себя. Эмоции вырывались наружу вместе со слезами, беспрерывно спускающимися по горячим щекам парня. Он стоял посреди разгромленной комнаты. Его плечи по-прежнему дрожали. В мгновение ноги стали ватными, слабо подкашиваясь. Парень рухнул на колени в разбитое стекло. Его руки проехались по осколкам и на коже сразу выступили красные капли. Но он не ощутил этой боли. По крайней мере, физической. Внутри все бушевало, словно океан под резко настигшим штормом. Словно волны, разбивающиеся об острые скалы. Наверное, такие же острые, как и стеклышки, вонзившиеся в ладони. Но главной молнией этого шторма был Гречкин. Именно эта фамилия всплыла в голове, заставляя Лешу открыть глаза и поднять голову. —Ублюдок… Самонадеянный ублюдок. Мразь, думающая, что имеет право решать чью-то судьбу. Он будет гореть… Сдохнет самой мучительной смертью! — еле слышно произнес парень, глядя в яркое пламя садящегося солнца. Его голубые глаза отражали алый свет, будто он выползал откуда-то изнутри его зрачков. По стенам и полу поползли лучи. Под их вниманием оказались и кровавые осколки, небрежно разбросанные под ногами. — Он не достоин жизни… Я прикончу его к чертовой матери…       Его голос хрипел. Леша бросился к комоду. Он знал, что после такого шума у него есть немного времени. Юноша пытался отряхнуть руки от стекла, но похоже вогнал некоторые осколки только глубже, заставляя кожу раздражаться все больше, а кровь падать густыми каплями, пачкая напольную плитку. Он нахмурился, но не стал тратить на это время. Парень открыл средний ящик и, грубо выбросив несколько футболок на пол, достал свою куртку и черный ножик бабочку, спрятавшийся среди прочей одежды. Он совсем не умел им виртуозно вертеть как показывали фильмах, максимум его способностей это пара смертельных ударов, которыми он планировал воспользоваться. Леша стащил его из подпольного магазина пару лет назад. Но парень был уверен, что оружие хранит лишь для того, чтобы защитить себя и Лизу. Наверное это подходящий случай? Это же все ради Лизы. Леша надеялся на это. Он убьет человека ради Лизы… А убьет ли? Хотела бы этого сама девочка? А что она бы сказала ему? Наверное, она просто заплакала от страха или разочарования. А Леша ведь обещал себе, что не даст ей повода плакать… Глупые мысли. Навязчивые мысли. Леша хочет правосудия. А правосудие — это смерть Гречкина. Времени мало. Если не сейчас, то никогда. Если не сейчас, парень будет мучаться всю жизнь. Лиза была единственным оставшимся близким ему человеком. А значит, — он убьет Гречкина, пока ему на то хватает смелости. Так Леша решил. Так Леша оправдывал себя.       Юноша надел куртку и сунул сложенный ножик в карман. На удивление за дверью еще никого не было. Было ли это его золотым часом? Жизнь дает возможность к переменам? Отбой был давно и проскочить из детского дома, не попадаясь на глаза, будет легче. Он в спешке обул свои кроссовки и выскользнул за дверь, оказываясь в темном коридоре. Парень накинул на голову капюшон и быстро спустился по лестнице. Ноги заплетались, но через секунд пять последняя ступенька была уже за спиной. Он тихо прошел рядом с приоткрытой дверью, в щели которой виднелось немного света. Это был кабинет кого-то из заместителей директоров этого дома. К счастью, кабинет пустовал и парень остался незамеченным. В ушах сильно шумело, а сердце невыносимо быстро билось от прилившего адреналина. Спустившись еще на один этаж, Леша прошел дальше к комнатам для сотрудников. Там находился запасной выход. Он всегда был открыт, так как повар в столовой был заядлым курильщиком и готов был убить за возможность сделать пару затяжек в свободное время. Рядом никого не было, а ключ находился прямо в замочной скважине, звеня брелоками. Леша бесшумно опустил ручку и открыл скрипучую дверь. Нервно пролизнув на улицу, парень побежал, что только было в нем силы. На улице продолжал шумно лить дождь, обрушаясь теперь и на юношу. Передние пряди волос, торчащие из-под капюшона, быстро намокли. Слезы, заполнившие глаза, уже казались незаметными на мокром лице. Его щеки пылали. Он прикусил губу и положил руки в карманы, надеясь занять их чем-то. Нащупав пальцами ножик, юноша крепко сжал железку, будто боясь, что она куда-то пропадет. Пульс продолжал звенеть, а руки дрожать. Под грязными кроссовками брызгали лужи от каждого его тяжёлого шага. Найти дом Гречкина не составило труда. До жути легко было ориентироваться по его вечным постам с вечеринок и о том, как «круто» он живет.       Темная ночь поглощала все цвета, утягивая в монотонное небытие. Лишь редкие фонари освещали путь и недоверчиво вели за собой вдоль широкой дороги. Ни одной машины, ни одного человека и ни одного звука. Помимо тихого летнего шелеста над головой. Холод дождя окутал тело. Мальчишка с веснушками и горестной судьбой — как жалостливо. Юноша, потерявший семью. Парень, питающий убивающую ненависть. Человек, оставшийся один. Или любое другое бесконечное количество примеров.       Леша остановился у огромного особняка. Он аккуратно наступил на мокрую лужайку и прошелся по ней вдоль дома, будто подсознательно переживая за порчу газона. Парень вытер лицо рукавом и внимательно всмотрелся в панорамные окна, обнесенные красивой рамой. Некоторые были зашторены, а через другие можно было увидеть роскошный интерьер. Трудно поверить, что это собственный дом Гречкина Младшего. Какой-то слишком большой для одного жильца. По крайней мере, так сомневалось скромное и наивное нутро Макарова. Леша подошел к задней стороне особняка и, дотронувшись до стекла, провел пальцем вверх. На стекле остался полупрозрачный кровавый отпечаток. Парень быстро стер его боковой стороной ладони и легонько постучал по поверхности. Леша прикрыл глаза, немного отстранившись. Внутри него рос страх, а в горле встал ком. Ночное небо тревожно нависало, давило. Стараясь не думать, парень схватил с земли большой камень и резко ударил им по стеклу. Вслед глухому звуку, окно стремительно покрылось трещинами, а после удара ногой и вовсе звонко рассыпалось на осколки. Переступив через оконную раму, Леша оказался в гостевой спальне. «Наверное водит всяких девушек и… О боже…» — Леша брезгливо фыркнул и нахмурился, с отвращением прогоняя эти бесполезные и глупые мысли.       Парень выбросил камень обратно на улицу и зашторил разбитое окно, закрывая проход для студеного ветра. Он скинул куртку на ближайший стул, перекладывая нож в карман джинсов. Пройдясь по дорогому ковру, он бесшумно открыл дверь и вышел в общий зал. Изнутри дом казался еще больше. На стенах висели картины, а посередине стоял черный рояль к которому вряд-ли кто-либо прикасался по назначению. Под ногами были отполированные деревянные доски. Зал был непривычно пустым. Поодаль была лишь пара незамысловато украшенных ваз. На потолке приглушенно светили встроенные лампочки. Пройдя еще немного, Леша мельком увидел вход на кухню и направился в другую сторону. Через широкую арку парень вошел в гостиную. Она уже не была такой пустой, как комнаты ранее. Общий стиль богатого и современного модерна с нотками классицизма. Леша неуверенно прикоснулся к широкой колонне и поднялся на невысокую ступеньку, ведущую в центр комнаты. На стене висел телевизор, а под ним стоял электрический камин. Мягко оперевшись на спинку белоснежного дивана, он посмотрел на маленький кофейный столик. На нем лежала пачка дорогих сигарет, марку которых Леша не смог бы выговорить при прочтении. Рядом с коробочкой стояла почти пустая бутылка виски. Парень немного напрягся, а потом испуганно подскочил, только сейчас заметив на диване спящую фигуру.       Гречкин собственной персоной. Кирилл сидел на диване в довольно неудобной позе. Его веки и ресницы иногда тяжело подрагивали, сигнализируя о глубоком сне. Голова парня лежала на подушке. Светлые волосы падали на лоб, некоторые прядки закрывали крохотную татуировку рожка мороженого на его худой скуле. Губы были расслаблены, и так они выглядели гораздо приятнее, нежели в мерзкой слащавой улыбке, иногда прирастающей к его физиономии. На запястьях поблескивали тонкие серебряные браслеты. Парень был одет в белую, расстёгнутую на все пуговицы, рубашку. Так было видно его худощавое телосложение, каждый мускул и каждый кубик на его сухом прессе. Грудь парня размеренно поднималась с каждым вдохом и опускалась со спокойным выдохом.       Макаров дернулся, испугавшись внезапного «появления» Гречкина, которого не разглядел сразу. Вслед за ним, он сделал глубокий вдох, нащупывая в кармане ножик и обходя диван. «Ладно. Так… Всего-то заколоть его во сне, а потом… Подожгу все. У него же есть бензин, так ведь? Да, у этого мудака с сотнями тачек должен быть бензин где-нибудь в гараже», — судорожно размышлял Леша, поджав губы и уставившись на парня. Вот секунда и он убьет человека, вонзая лезвие в мягкую плоть. Наверняка еще и перепачкается в его крови, брызгающей во все стороны… Так он выполнит долг перед сестрой? Замарает свои руки убийством? Он будет чувствовать как под его весом сопротивляется и кричит Гречкин. Будет чувствовать как сочится его грязная кровь. Он будет медленно истекать и умирать прямо как Лиза… Прямо как она в тот день, лежа на асфальте. Леша станет убийцей. Ведь таким его хотела видеть сестра. Ее любимый брат станет жестоким убийцей. Она чертовски разочаруется… От подобных мыслей, парень резко отпрянул от Кирилла и задел столик стоящий рядом. Он схватился за голову, продолжая крепко держать в одной руке нож. —Нет-нет… Я не убийца, Лиза. Это всё ради тебя. Для тебя… Он же во всем виноват. Он должен умереть, — умоляющим шепотом затараторил Леша, будто она здесь где-то рядом. — «Да… Гречкин убийца. Гречкин достоин смерти. Гречкин гнилой человек. Его убийство — это во благо. Так должно быть. Так надо.».       Но вот с ранее зацепленного столика, падает стеклянная бутылка. Она разбивается о пол и ее содержимое растекается по доскам, мгновенно отрывая юношу от любых терзающих мыслей. «Блять!»       Леша смотрит как бутылка бьется и сразу же поворачивается к Гречкину, уже замахиваясь ножом, целясь прямо в шею. Он проснется. Он проснется! Надо грохнуть его до того, как это случится. До того, как Макаров увидит его взгляд. Живой взгляд. Нужна всего секунда, чтобы рассечь какую-нибудь артерию. Всего пару уверенных ударов и он мертв. Но…       Леша чувствует острую боль в запястье. И крепко сжимающиеся вокруг его руки пальцы, сопровождаемые янтарно-зелеными глазами. Гречкин успел раньше. Успел вырваться из лап предстоящей смерти. Пиздец. Полный пиздец. Леша, ты проебался. Ты не смог. Лезвие находилось чуть менее, чем в десяти сантиметрах от кадыка Кирилла, дрожа от усилия превзойти оказываемое сопротивление. Это было его чертово везение. Хренов везунчик. Горячее рваное дыхание коснулось пальцев Леши. Гречкин перевел удивленный, практически панический, взгляд с лезвия ножа на парня, нависшего над ним. —Какого, блять, хуя? Ты ебанулся в край? — как-то хрипло, но не менее ненавистно раздалось под рукой юноши.       Гречкин недовольно, мрачно нахмурился. В его глазах на секунду мелькнул страх. Это заставило Лешу, на ту же секунду, почувствовать преимущество или блаженство, но тут же осознать, что теперь его ждет ужасная участь. Ведь он не успел и эта мысль безостановочно крутилась в голове. Парень испуганно выдохнул и надавил на нож со всей силы, что предательски покидала его тело. Но Кирилл оказался сильнее в их нелепой схватке и расстояние от лезвия до горла сократилось всего на сантиметр. Жалкий сантиметр. Леша молчал, боясь произнести хоть слово, только жадно хватал воздух пересохшим ртом. Опомнившись, свободной рукой он с размаху ударил по запястью Гречкина. Леша выбрался и, споткнувшись о тот же злосчастный столик, кое-как отстранился на достаточное расстояние, продолжая направлять на Кирилла нож. Теперь занимая скорее оборонительную позицию. Тот тоже вскочил с дивана, чуть потряхивая рукой на которую пришелся удар. —Блять… Ауч… — с преувеличенным вниманием к боли в руке, фыркнул парень.       Кирилл резко поднял глаза на Лешу. Он усмехнулся, выпрямив плечи. Леша, одновременно ему, напряженно сжался, лишь крепче хватая оружие. —Ааа… Так это ты… Ебаный рот. Ну у меня и гости… Щенок, хули ты тут забыл? Неужели вспомнил о любимой сестренке? — Гречкин злобно улыбнулся и скрестил руки, уже не боязливо, но медленно подходя к парню. Его взгляд сочился высокомерием и нескрываемым интересом. — Сестренка, да? Я угадал? —Завались! Ты — жалкий ублюдок! Ты должен умереть! Я убью тебя! — сорвался на крик Леша, но Кирилл лишь прищурился, продолжая бегать глазами по его уязвимой фигуре. Он почти пожирал его одними глазами. —Не кричи, щенок, и без тебя голова раскалывается… Черт, как же самонадеянно. Ну, что же, твой план провалился. Ты облажался. Пора признать это. Ты можешь свалить сейчас и я, так уж и быть, прощу тебя. Не имею хренового желания возиться с тобой сейчас. Но попадешься мне еще хоть раз на глаза — тебе несдобровать, — голос Гречкина приобрел низкий тон и однозначно угрожающий подтекст. — Я сделаю все, чтобы ты больше ебанный белый свет не увидел. Но ты, конечно, можешь сейчас продолжать строить из себя гребанного героя, но тогда точно быстро встретишься со своей мелкой сестренкой. Не надейся на лучшее, сученыш. Я такой добрый только потому что провел чудесный день с горячими красавицами. Не стану же я портить свой день ради тебя. Подумай головой. Или ты собирался грохнуть меня этой зубочисткой? —Ты сдохнешь, Гречкин! За все заплатишь, мразь!       Леша вновь ощутил жжение в глазах. Чувство, будто он раненый зверь, пытающий до последнего огрызаться на хищника, прижавшего его в угол. И вот он бездумно бросился к Гречкину, продолжая кричать полную чушь. Несмотря на то, что Гречкин старался отбиться, некоторые движение он все-таки упускал и Леша смог задеть ножом предплечье парня, рассекая его кожу. Ощутив резкую боль, он оттолкнул юношу и тот сам неожиданно застыл. — Сука! Блять-блять… — сквозь стиснутые зубы злобно процедил Кирилл, опуская взгляд на руку и прижимая другую ладонь к ней.       Из большой и глубокой раны сочилась густая кровь, пропитывая разодранный рукав белой рубашки. Кирилл поднял глаза на юношу. Этот взгляд из-под хмурых бровей, пропитанный чистой яростью, невольно заставил сжаться все органы. Он ударил Лешу по лицу. От удара юноша потерял равновесие и рухнул на пол. Его нож-бабочка вылетел из рук в другую сторону. Гречкин пнул оружие еще дальше от парня, словно издеваясь ещё больше над его беспомощностью. Леша схватился за нос из которого, сквозь пальцы, ручейком потекла кровь. —Я дал тебе ебанный шанс, щенок. Но ты видимо слишком тупой.       Гречкин подошел к Леше и присел, хватая его за волосы и приподнимая голову парня на себя. Юноша хрипло задыхался, чувствуя, как на губах и во рту ощущался железный вкус. Казалось, что крови из носа нездорово много и она заполняет всю глотку. Глаза уже сами устало прикрывались от боли и припухлости. Второй рукой Кирилл крепко сжал его щеки и подбородок. —Мерзкий мокрый щенок. Как думаешь, красиво ли будет если я набью твою слащавую морду? А? Врываешься в мой дом, как ебанутая фанатка и еще нападаешь на меня со всей этой хуйней. Ты же сирота, верно? Вас в в этих клоповниках разве не учили дисциплине или этикету? Очень плохо заходить без стука и быть таким грубым.       Он провел кончиками пальцев по щеке юноши, сурово вглядываясь в его лицо. Гречкин сжал зубы, наблюдая, как устало расслабляется тело в его руках. Как бегают его голубые глаза и как с выдохом он поддается вперед, стоя на коленях перед ним. Жалкое зрелище… —Чего ты приуныл? Неужели я плохо обращаюсь с гостями?       Кирилл большим пальцем стер кровавую полоску над губой Леши. Он опустил руку к его подбородку, а после провел вдоль горла, чувствуя быстрый пульс под кожей. Гречкин усмехнулся, наблюдая за расплывающейся уязвимостью. — Иди ты нахуй, — приглушенным и гневным шепотом возразил Леша и резко влепил ему, этим ударом разбив его губу. Кирилл скривился. Он резко откинул парня на пол, заставляя того удариться о край стола спиной. Леша сжался, стараясь отползти от Гречкина. Кирилл выдохнул и поворачивая голову, вновь подошел к парню, наступая ногой ему на грудь, грубо вжимая тело в пол и почти слыша хруст грудной клетки под подошвой. На твёрдой поверхности лопатки заныли от давления. —Будь вежливее, сука. Подумаешь над своим поведением, пока я не выберу пушку, которой прострелю твою несообразительную головку.       И почему-то у юноши не было сомнений в правдивости угрозы. Кирилл схватил парня за капюшон толстовки. Леша брыкался и кричал не останавливаясь. Но парень был сильнее, ухватившись за его туловище и конечности, грубо волочил его по лестнице. С трудом затащив его на второй этаж, Гречкин открыл крайнюю дверь и бросил Лешу туда. —Отдохни пока, щенок.       Кирилл запер дверь раньше, чем Леша успел к ней бросится. Парень бил дверь руками, кричал и скулил, что есть мочи на протяжении двух часов. Два часа метался по холодному полу в темном помещение. А потом просто упал и разрыдался. Когда слезы кончились, а голос охрип, Леша сел, уставившись в одну точку. Темная комната плыла вокруг. Его руки по-прежнему дрожали. Сил не было совершенно, будто он попал в кошмар, высасывающий остатки жизни. Леша был в небольшом и пустом пространстве. В ней было крохотное окошко, через которое виднелась луна, дающая немного света. У стены стоял матрац и какой-то плед на полу. Комната являлась подсобкой, вроде кладовки, но совершенно пустой. Было немного прохладно, но не настолько холодно, чтобы простудиться. Леша опустил и залез на матрац, желая уснуть и больше не проснуться. Часть надеялась на какое-нибудь внутреннее кровотечение, убившее бы его изнеможденное тело. Он весь дрожал, а глаза болели. Парень быстро отключился, вероятно организм не выдерживал такой стресс. Он уснул, сжавшись в клубочек. Уснул, невольно желая, что проснется в объятиях Лизы, где-нибудь далеко от этого места и времени.