Горит все внутри

      Это была самая длинная ночь в его жизни. Самая тревожная и мучительная. Леша проснулся в холодном поту. Он тяжело дышал и слегка всхлипывал. Парень уселся на матраце и обнял свои худые коленки, когда понял, что до сих пор находится в этой же комнате, где его вчера оставил Гречкин. Солнце только встало, и теперь через маленькое окошко сочились лучики, согревающие холодную плитку. Тело ужасно ныло. Болел нос и спина. Над губой чувствовался засохший след крови. Парень попытался стереть его рукой, но, увы, бесполезно. Он чувствовал, что лицо опухло. Парень попытался слезть с матраца, но почувствовал странную тяжесть и холод на костлявой лодыжке. «Нет-нет-нет, только не это…» — Леша испуганно нахмурился и сбросил с ног плед, которым почему-то был укрыт.       Его опасения подтвердились. К ноге была прицеплена не очень толстая металлическая цепь, которая была привязана к трубе, уходящей внутрь стены. Парень судорожно попытался высвободиться. Леша безостановочно дергал ногой и пытался снять дрожащими руками цепь. Он был привязан, как какая-то собака...  —Блять. Он ебаннутый. Просто больной... Больной!       Но его действия были бесполезны и Леша начал панически осматривать комнату в поиске предмета, который мог бы помочь ему освободиться. Если бы он оказался прикованным цепью в пустой, маленькой комнате несколькими днями ранее то, вероятно, сошел бы с ума. Собаки навязчивых мыслей сожрали бы его с потрохами. Но сейчас... Страх перед чем-то или кем-то другим закалял его к новому энтузиазму. Холодный металл постепенно натирал кожу и приносил неприятные ощущения с каждым отчаянным движением. Парень повернулся в сторону окна и заметил, что у стены на полу торчит небольшой кусочек, отколотый от напольной каменной плиты. Леша рванул туда, но цепь была короче и не позволила пройти даже до другого угла скромной комнаты, грубо и болезненно отдернув тело. Парень лежал по середине, пытаясь дотянуться до стены, которая была параллельна матрацу. Острый угол осколка идеально бы подошел, чтобы надорвать ржавую треснутую цепь или хотя бы попытаться. Леша вытянул руку, стараясь прикоснуться к кусочку. Между кончиком его пальца и плиткой было чуть меньше пяти сантиметров.  —Ну же… Пожалуйста, еще немного. Пожалуйста… — тихим голосом повторял парень.       Его пальцы слегка дрожали, но он изо всех сил тянулся рукой к осколку. К своему шансу. Оставалось немного. Мышцы постепенно начинали болеть от растяжения, а глаза вновь намокать от слез бессилия и усталости. И вот… Леша дотронулся до нужного кусочка плитки. Его пальцы соскочили с острой стороны, но он сделал усиленный рывок и выдернул этот осколок последними силами. Кусочек остался в руке парня и тот сжал его, от чего разодранная кожа на ладони сильно защипала и покрылась мелкой кровяной росой, смешиваясь с пылью и грязью. Парень немного отполз и поджал ноги. Он вставил осколок плитки между петельками на которой закреплялся замочек. Если сломать — цепь не сможет застёгиваться. Проблема в том, что петля была довольно толстой. Леша надавил на осколок, пытаясь надломать железку. Все надежды вкладывались в эту долбанную плитку. Он все сильнее и сильнее сжимал и вскоре раздался резкий хруст, за которым последовал звонкий удар части железной цепи о пол.  —Да! Есть! — воскликнул Леша и сразу же закрыл рот рукой, испуганно глянув на дверь. Было тихо.       Леша аккуратно снял остаток цепи и, кое-как поднявшись на ноги, стал растирать лодыжку пальцами. Парень поднял голову и слегка хромая подошёл к двери. Он дернул ручку несколько раз, но она очевидно не поддалась. Дверь была заперта, тогда Леша посмотрел на окно. Оно было довольно маленьким и находилось достаточно высоко, но зато не было закрыто, что позволило бы выбраться из этого проклятого дома. Парень подвинул матрац и, забравшись на него, встал на носочки. Леша оперся о стенку, пытаясь схватиться за ручку. Солнце светило прямо в лицо, от чего глаза невольно щурились. Парень дотронулся до окна. Ноги сильно шатались на неустойчивом матраце и сконцентрироваться на опоре было практически невозможно. Леша попытался подпрыгнуть, но ему не хватало высоты, чтобы перелезть. Его волосы упали на лоб и парень нелепо попытался их убрать, одновременно стараясь подтянуть себя вверх. Его нога подвернулась на мягкой поверхности и Макаров упал на матрац.       Он зашипел и сделал резкий вдох через зубы, когда его угораздило упасть прямо на ободранные руки и колени. Парень посмотрел на свою грязную ладонь и, поковыряв ее ногтем в бесполезной попытке вытащить крупинки стекла, снова поднялся на ноги. Он заправил короткие волосы назад и посмотрел в окно. Оно было выше уровня его глаз, но все равно можно было разглядеть хоть что-то встав на носочки. Леша вытер свои глаза рукавом кофты. Он дотянулся одной рукой до оконной рамы и попытался вновь вылезти, когда за спиной раздался щелчок открывающейся двери. Кто-то вставил ключ в скважину и прокрутил его. Леша предательски замер до момента, как дверь полностью отворилась. За ней оказался Гречкин.       Он неспеша поднял взгляд на юношу и чуть удивленно приподнял брови. Леша ринулся к окну. Лишь бы вылезти раньше, чем Кирилл успеет что-либо предпринять. У него была вторая попытка. Вторая попытка побороться за свою жизнь, которая вдруг обрела какую-то ценность. Парень взялся за обратную сторону рамки и оперся ногой о стену. Сердце бешено колотилось, приглушая другие звуки. Леша уже почти просунул голову и поджатые плечи в открытое окно, как Гречкин подскочил к нему и схватил его руками за талию, впиваясь пальцами в его бока и оттаскивая парня от окна.  —Ты что ебнулся? Совсем с головой проблемы? Со второго этажа решил прыгать? Ты мало получил или что? Боже, просто идиот какой-то!       Кирилл кое-как оторвал и повалил сопротивляющегося Лешу на пол, и чуть сам не завалился на него. Юноша продолжал кричать и вырываться. В секунду свободы Леша снова бросился к окну, но Гречкин опять опередил его и, схватив парня за шиворот кофты, вытащил из маленькой комнаты.  —Ты больной, Макаров. Угомонись ради ебаного Господа Бога. Хочешь себе ещё и ноги сломать? — рычал парень, держа того за руки и плечи, бесцеремонно таща за собой. Тот же вырывался и Кирилл хватал его как только мог, лишь бы не дать ускользнуть.  —Не трожь меня! Не трогай! Отпусти! — кричал Леша, вновь и вновь ударяя Кирилла.       Но парень все таки держал его крепко, не давая сбежать. Леша пятился за ним, спотыкаясь и что-то беспрерывно бурча. Гречкин спустился на первый этаж и пихнул Макарова на диван. Тот завалился на белые подушки и отполз подальше от Кирилла, поднимая настороженные глаза. —Не приближайся, урод, — оборонительно выплюнул Леша, сглатывая и следя за каждым движением парня. Он не знал чего от него ждать и что делать ему самому.       Кирилл лишь закатил глаза и сел на другой конец дивана с вздохом.  —Ты успокоишься наконец? Заебал орать будто тебя режут. Вроде взрослый мальчик, нет?       Гречкин перевел свои зеленые глаза на юношу и, откинувшись на подушки сзади, вытянул руку по спинке дивана. Макарова до жути напрягало его спокойствие. Слишком он спокоен для человека, на чью жизнь вчера покушались. Леша точно знал, что Кирилл ненавидел его. А теперь его чувства должны были удвоиться. Но все же он был почему-то расслаблен. И это только больше злило.  —Ты псих, Гречкин! Ты убил мою сестру и просишь, чтобы я сохранял спокойствие?! — воскликнул Леша и хотел уже наброситься на Кирилла, но вдруг остановил себя. Глаза парня постепенно начинали щипать и он сжал угол дивана пальцами.  —Это был несчастный случай, — Гречкин грубо огрызнулся, серьезно прищурился и на секунду отвел взгляд, но после, как ни в чем не бывало, приподнял подбородок и испытующе посмотрел на Лешу.  —Это ложь. Ты был бухой, не оправдывай себя. Ты не понес наказание, которое достоин! Ты жалок, — продолжал парень. Его глаза намокли. Слезы предательски сбегали по щекам. Это была не грусть, а скорее безудержная злость или осознание собственной ничтожности.  —А ты ворвался в мой дом и в здравом уме пытался убить меня. Я не один здесь убийца получается? Но ты-то все равно остаешься внутри, пока снаружи ездит полиция и разыскивает какого-то сбежавшего пацана. Так может я подам заявление и тебя обратно запихнут в этот детский свинарник? Тебе же так там нравилось! Днями сидеть в маленькой комнатушке в полном одиночестве. Хотя знаешь, я мог бы устроить все лучше и отправить тебя в колонию, за покушение на мою драгоценную жизнь, мелкий ты ублюдок. Это было бы достойным наказанием?       Как только Гречкин закончил угрожающую фразу, в комнате повисла тишина. Губы Леши сжались, а слезы безудержно скатывались с горячих щек. Руки парня дрожали, но пальцы все еще сжимали подлокотник дивана, а ладони пачкали кровью его материал. Макаров сделал вдох стараясь проглотить ком в горле. Его губа дрогнула, но он не отводил от Кирилла полного ненависти взгляда. Это было единственное, что он контролировал — свои глаза.  —Так, блять, сделай это… Думаешь, мне есть, что терять? — охрипшим от крика голосом произнес парень. Он смотрел на Гречкина, стараясь уничтожить его взглядом. — Ты отнял все, что у меня было. Я ненавижу тебя всем, блять, сердцем. Ты самонадеянный ублюдок!       Но Кирилл молчал, позволяя парню выговориться. Он только без жалости слушал и смотрел, как слезы стекают одна за другой с его щек. Смотрел, как дрожат его губы и руки. Смотрел в голубые глаза, прикрытые пышными ресницами. Смотрел, как в этих глазах горела сильная любовь к своей младшей сестре, и как этот огонь одновременно полыхал ненавистью к нему. Это его поистине восхищало. Леша безумно любил Лизу, и эта любовь заставляла его идти на такие глупые, необдуманные поступки. Кирилл никогда не видел такого. Он сомневался, что вообще когда-либо увидит подобное. Гречкин наклонил голову на бок, продолжая с интересом смотреть на Макарова.  —Твоя ненависть ко мне абсолютно ничего не меняет. Мне плевать, что обо мне думает какой-то там сирота, — тихо и даже с вдруг возникшим омерзением сказал Кирилл, вновь надевая маску равнодушия и незаинтересованности.       Леша нахмурился и дернулся от очередной волны злобы, нахлынувшей на него. —Так зачем я тебе сейчас? Зачем весь этот цирк?! — голос парня перешел на рваный крик и он всё-таки бросился к Кириллу.       Леша накинулся на него сверху, пытаясь то ли ударить его, то ли задушить или все вместе. Парень как мог начал бить его по груди, куда мог попасть, но слезы не останавливались. Они текли все сильнее и Леше просто нужно было выплеснуть свои эмоции в этих хриплых криках. Неразбериха продолжалась несколько минут, и Леша пытался хоть как-то значительно задеть Кирилла. Но сил совсем не было. Поэтому Гречкину легко удалось сбросить с себя Макарова, из-за чего оба парня с грохотом оказались на полу. Кирилл залез сверху и придавливал Лешу к полу своим весом, сидя у него на животе. Он держал руки Макарова над его головой так, что пальцы Гречкина надавливали прямо на царапины ладоней юноши, от чего тот при падении взвизгнул, подобно собаке. Леша продолжал тяжело дышать. Его глаза были крепко зажмурены, а все тело болело, от чего руки сильно подрагивали. Грудь Леши быстро поднималась, а растрепанные волосы упали на лоб.       Кирилл вздохнул, бессильно наклонив голову вниз. Когда его пальцы, сжимающие ладони Леши, слегка испачкались в холодной крови, он опустил свои руки на его предплечья. На коже оставались смазанные красные следы от прикосновений Гречкина. Оба парня тяжело дышали и хрипели. Светлые волосы Кирилла коснулись кончика носа Леши, когда он согнулся сильнее. Кирилл поднял глаза и посмотрел на лежащего под ним парня. Он сделал еще один вдох. —Ты ебанутый, Макаров. На всю, блять, голову…