Горит все внутри

      Юноша заходит в комнату, поскорее закрывая за собой дверь, чтобы избежать любого намека на мысль о Гречкине. Запирается, в надежде, что расстояние способно заглушить эту манию. Тяжело вздохнув, он побрел к кровати, смотря в пол и следуя глазами за каждой дощечкой под ногами. За каждыми кривыми узорами. Здесь пол был крепким, не одного раздражающего скрипа. А между прочим, виды различных скрипов Леша приспособился различать еще с детства. Талант распознать кто идет по звуку скрипящего пола и по приглушенным шагам. Будь то сожители, воспитатели или родители. Правда последних... Мысль о них была словно за плотным туманом, недостижимо далеко. Лишь силуэты, какие-то отголоски их разговоров... Ни внешность, ни характер, не проявлялись в памяти... Он не помнит их вовсе. От этого резко стало холодно. Внутри и снаружи.       Неужели правда не помнит? Леше было 9, почти 10, как он оказался в детдоме. Это был серый, пасмурный день. Солнце пряталось за тучами, в машине стоял звонкий детский плач. В силах мальчика было только отчаянно покачивать маленькую колыбельку, желая, чтобы девочка просто успокоилась. Мальчишка в одной пижаме, поджимал ноги, пытаясь спрятаться в накинутую на плечи полицейскую форму, скрываясь от поздней осени. Леша ничего не понимал, лишь хранил в голове и перекручивал фразу — "Прости, но ты больше не сможешь вернуться домой". Как не смогу? Не смогу вернуться к маме и папе? Как же так? Мой дом. Моя семья. Они отняли мою жизнь? Меня?       Нет ничего ужаснее одинокого ребенка. Леша остался один. Девятилетний мальчик, на которого свалили груз ответственности в виде маленького ребенка. Когда ты должен быть для кого-то вместо родителя, кто же будет им для тебя? Несмотря на то, что воспитатели заботились о физических потребностях малышки сестры, вскоре ее моральное развитие полностью сошло на неосознанного подростка.       Макаров никогда не говорил, но знал, что Лиза была для него грузом ответственности, который Леша не хотел и казалось не мог взять. Но пришлось. И он не справился. Но не смерть должна была помочь ему. Она была достойна всего этого мира. Все закончилось слишком рано. Макаров винил в этом всех. Себя, Кирилла, родителей. Лишь вина и злость помогали не утонуть в беспробудной боли утраты.       Ты посвятил себя чему-то, а потом в мгновение потерял то, во что отдался полностью. Когда ты сам себя не знаешь. Как жить дальше когда умер твой смысл?       Леша не выносил разговоров о родителях. Он ненавидел их. Ненавидел за их слабость. За то, что свалили все на него. Свалили все проблемы. Бросили его. Бросили Лизу. Больше всего он не мог терпеть предательство, как можно оставить самое дорогое и любимое на произвол судьбы? Этот урок он выучил, не простит подобное снова. Они оставили их на бесконечное страдание. Хотя эта ненависть к родителям проступила не сразу.

***

      2013 год, 14 декабря.       За окном снежными хлопьями валил снег, опадая толстым слоем на спортивное поле. Тощий мальчик, сидящий на холодном подоконнике, ковырял дырку на рваном колене штанов и ободранную кожу под тканью. Он уставился в окно, хмуря брови. Тело давно окутало желание наконец лечь спать. Но спать в незнакомом месте в такой момент... Все слишком напряжённо. Ноги ослабли, дышать было трудно, внутри будто застрял ком. Он никогда еще не чувствовал себя так плохо. Хотелось рыдать. Но выдавить слезу или хотя бы одно слово не получалось. Плакать при ком-то — отвратительно. Папа говорил, что мальчики не должны плакать. Плачут слабаки. А Леша не такой.       Чтобы не случилось, Леша не станет плакать. Не при ком.       Поджав колени плотнее, Макаров выдохнул. За прикрытой дверью послышались неспешные шаги и спустя секунду, в гостиную вошла небольшая компания мальчишек, на вид ровесников. По их лицам было понятно, что ожидать теплого приема не стоит. Самый высокий из них усмехнулся, показывая свою улыбку, лишенную одного переднего зуба. Его кучерявые волосы, темные как уголь, лежали одним большим гнездом на макушке. На щеках было штук 6-7 родинок. Лицо худое, нос с горбинкой, и темные глаза. Настолько темные, что издалека зрачка даже не было видно, от этого, взгляд затягивал в свою бездонность. Неспешным шагом мальчик подошел ближе, не спуская с Леши глаз. Подходил уверенно, но эта уверенность была такой неискренней. Видно по его хитрому, но беглому взгляду, который юнец еще не сумел спрятать. Будто он с сомнением подходил к неизвестной диковине, которую еще не смог приручить. Но его глаз не видели его подопечные, судя по всему считавшие его своим лидером. —Новенький значит? — Выдал тот, выражая незнакомую разочарованность. — Дом итак полон, а эти гады набирают все больше и больше... Свободного места нет, а они доверху набили, чтоб бабла оторвать.       Макаров лишь спустил с подоконника ноги, поворачиваясь к компании торсом. —Че молчишь? Представься хотя бы, — Произнес теперь другой паренек, стоящий за спиной своего «лидера». Голос был неприятный, сиплый.       Леша молчал, нет желания и сил говорить. Просто оставьте в покое. Он опустил глаза, надеясь, что те поймут без слов его нежелание к общению. —Отвечай когда спрашивают, и смотри когда с тобой разговаривают. Правила этикета. Самый несчастный, что слова сказать не можешь? Да уж, многословием от тебя не веет, — Вновь подал голос высокий. Теперь это походило на презрение. —Я не хочу говорить, — Отрезал мальчик, все так же смотря в пол. Слова выдались с сухостью. —А я не хочу делить территорию с каким-то придурком и его орущей личинкой. Успокой ее, она на все отделение воет, — Теперь это определенно точно было раздражение. Может, у него и с самого начала не было мысли о адекватном знакомстве? Хотелось побыстрее еще одного нежеланного соседа подстелить под себя. —Не могу. —Это твоя сестра или чья? В смысле не можешь? —Не умею. Только мама может. Ее отобрали от родителей, естественно она плачет. —Пх, мама. Ну да. Ну тут-то я не вижу твоей мамки. И не увижу так-то. Выкручивайся сам. Никто не хочет всю ночь не спать из-за твоей личинки. Ты за нее отвечаешь. —Закройся. Сказал же, что не умею. Я пытался. Чего ты прикопался? Найди себе другую жертву для издевок, — Произнес Леша, вновь хмурясь и выдыхая. —А че ты мне сделаешь, сопляк? Расплачешься и маму позовешь? Ах, да, совсем забыл, мама то бросила тебя! Иначе тут тебя бы не было, — Небольшая группа поддержала его последнее выражение, их смех подливал масла в огонь. Высмеивать обреченного, как низко. Они пережили то же, но это не мешает выставить это как слабость. — И не смей язвить мне! Ты вообще тут никто. Отвечай нормально, если хочешь нормальной жизни, а то я устрою тебе веселье. Ты тут надолго задержишься, если не навечно. Думаешь, кого-то забирают отсю.. —Ты ничего не знаешь про моих родителей! Они вернутся. Я вернусь домой! Они заберут меня и Лизу!       Сердце замерло на секунду. Бросила? Не может быть. Макаров покраснел, обида и злость уже начинали бурлить. —Да-да, вернешься! Все так говорят, только вот весь дом уже знает, что твоя мамка сама подписала отказ. Я сам слышал между прочим! — Гул мальчишек позади лишь подтверждал, мерзко хохоча. Травля им нравилась, она разжигала желчь, позволяла чувствовать преимущество, при этом находясь в одной лодке. —Ты лгун! Ты выдумал это! —Я слышал как о тебе говорили в кабинете. Спроси сам у директора! Та сама тебе все расскажет. Скажет, что ты никому больше не нужен! Сам по себе. Твои любимые родители наплевали на тебя! Твоя больная психованная мамка сдала тебя! Ты правда думаешь, что кто-то вернется? Отсюда никого не забирают. Ты не исключение, так что не смей мне перечить! —Ах, ты... Иди нахуй, пидор! Ты сам такой же, ты никому не нужен! — Злобно вырвалось у Макарова и он подскочил, вставая на ноги, больная коленка неприятно заныла. Это было одно из тех выражений, что мальчик часто слышал из родительских комнат. Хотя и не знал толком его значения. Слышал во время ругани, да и просто так, в разговоре. Много слов от папиных друзей. От тошных мужчин, приходящих в их дом, вечно несло перегаром. Но папа запрещал как либо перечить им.       Глаза ребят округлились, вслед за неожиданным грубым ответом. Вскоре послышались перешептывания, кто-то наконец усомнился в своем лидере, неужели какой-то обычный новый дворняжка смог его уделать?       Главный мальчишка встрепенулся, его щеки покрылись злым румянцем и он бросился на Лешу, крепко хватая того за ворот кофты. —Сволочь! Нарываешься, да? Не на того!       Естественно нарывался, конечно, не он. Раньше, скорее всего, Леша бы промолчал на эти провокации, но все навалилось таким огромным комом, что нервы не выдерживали. Лишь потом Макаров понял, что все это было ради забавы, ведь казалось, что он не мог дать отпор. Легкая добыча.       Такие издевки происходили над каждым новым жильцом. Но обычно, под давлением они лишь соглашались на все. Принимали все обидные слова. Не шли на конфликт. Легко подчинялись любым просьбам.       Вцепившиеся друг в друга мальчики сделали пару шагов и рухнули на пол. Макаров оказался прижатый к полу весом. Пользуясь преимуществом «Лидер» мгновенно, не раздумывая ударил Лешу по лицу. Кулак проехался по щеке, оставляя после себя красный след. Кожа запульсировала, боль прошла до самых костей, но Лешка лишь жадно захватил воздух ртом, выдавая эмоции в еле слышном хрипе. Макаров в ответ упирался руками в лицо нависавшего над ним, стараясь уцепиться пальцами. А в один момент крепко врезал по носу, заставляя того сильно кровоточить. Изобилие крови стекало по губам и капало на прижатого Лешу, пачкая его лицо, руки и одежду. Остальная компания собралась кругом, даже не намереваясь их разнимать. Они лишь кричали что-то в поддержку. —Давай, Жека! Давай! Замочи придурка! —Так ему! Бей, бей!       Так и стало известно имя своего первого знакомого — Женя. Это имя сопровождало Макарова все последующие 8 лет. В той перепалке вскоре их разняли воспитатели. Женя остался с разбитым носом, а Леша отделался фингалом и синяком на скуле.       Первое впечатление создалось не самое позитивное.       Тогда мальчик узнал, что его никто не забирал из семьи. Его правда бросили. Его и Лизу. Он не знал подробностей, впрочем и не нужно было. Его родители добровольно подписали отказ от родительских прав. Суд подтвердил это. Так Макарову и сказали. Они оставили его. Больно любимые мама и папа не выдержали этой ответственности. И злость на них с того дня лишь росла и росла.       А с каждым годом воспоминания угасали и становились слишком болезненными. Эти люди стали никем для него.       Провалы в памяти не были чем-то новым в жизни юноши. Забыть то, что приносит душераздирающую боль. Может это дар, а не проклятье? Юноша не нуждался в памяти о них. Они были отвратны для него, какими бы не были.

***

      Парень поднял голову, пульсирующую от всех этих мыслей. Он правда забыл их. Значит так надо. Значит все это время он был прав. Они не достойны и мысли. Ведь не они вырастили того, кем сейчас является юноша. Им не за что быть благодарным, их нет за что любить. Обида когда-то таившаяся в груди переросла в презрение и безразличие.       Жизнь с самого начала шла не так, требует ли она долгого своего окончания? Макаров не мог мечтать о счастливом конце.       Прерывисто выдохнув он поднял взгляд. Глаза устремились в окно, секунда и Леша нахмурился. Юноша удивленно встал, поскорее двигаясь по полностью темной комнате. Открывая окно, тот выглянул на улицу, рассеяв все свои сомнения.       Под окном, на крыше первого этажа, разгуливала кошка. Животное мгновенно отогнало все плохие мысли. Нужно было отвлечься. —Ты как сюда забрался? — Высунувшись в окно, произнес Макаров уже ощущая холод на коже.       В нескольких десятках сантиметров мелькали зеленые глаза. Кошка с дымчато-серой шерстью и белоснежным животом. На одном ухе можно было разглядеть отсутствие кончика и небольшая сквозная дырка. Дворняга громко мяукнула, уставившись на парня, виляя своим пушистым хвостом. Она с опаской держалась поодаль, но была заинтересована. —Чего так смотришь? Кыш! А ну брысь, уходи! Давай, не дай бог тебя еще кто-то заметит. Знаешь кто тут живет? Хотя лучше не знать... Просто уходи, давай же, — Макаров махнул рукой, пытаясь согнать животное и одновременно осматривая нет ли нигде Гречкина.       Кошка была неподвижна. Лишь следила за странно машущим человеком. —Блять... А ты наглое животное. Прошу, уходи. Что ты хочешь больше: есть или быть меховой шапкой? Попадешься на глаза будешь ободранной дворовой шапкой. Понимаешь меня? —Юноша попытался дотянуться к незваному гостю, но безуспешно. — Как ты вообще сюда...       Взгляд упал на ближайшее дерево, чьи неаккуратные ветки уже опустились на карнизы. —Понял... Слушай, не хочу, чтобы ты пострадал. Уйди же. Это не единственное теплое место в этом городе. Понимаю тебя, но это не лучший выбор. Я как-то пришел сюда и вот, видишь, никак не избавлюсь от вредной привычки все время возвращаться. Не повторяй моих ошибок. Меня может он ненадолго и приютит, но кошек не потерпит. А если ты еще и блохастый... — Леша разочарованно свел брови, видя, что животное лишь заинтересованно слушает, даже не собираясь уходить. —Если пущу — Кирилл убьет нас двоих. Черт... Ладно, побудь тут немного, но это на твоей совести. Ни шагу в дом, у тебя 5 минут. После проваливай... Боже... Гречкин прикончит меня если увидит...       В ответ кошка встала, перебирая меховые лапки все ближе и ближе. Человек не вызывает тревоги и вроде не опасен. У него есть еда? —Ты слишком доверчив к людям... Знаешь как они опасны? Некоторые безжалостны к таким как ты. И к другим людям тоже. Привязанность к людям делает нас с тобою слабыми. Мы похожи. Ты ищешь дом, а я кажется нашел свой, но будто не достоин его. Не заслужил всего этого.       Кошка очень близко. Большие глаза уставились на человека с большой душой. В зрачках виднелись звезды. Она присела рядом, мурлыкнув в ответ. Юноша улыбнулся протягивая руку, но коснувшись лишь кончиком пальца, почувствовал как животное сжалось, но не убежало. Ее глаза сузились. —Прости. Не нравится, да? Не любишь прикосновения. Имеешь на это полное право. Ты голоден, да?.. — Парень задумался, отведя взгляд. — Дай мне пару минут.       Он быстро отстранился и направился к двери, поскорее покидая комнату. Главное, чтобы это не обернулось против него. Чтобы сочувствие не принесло вреда. Кошка проследила за тем своим зеленым взглядом. Еще один приятный зеленый взгляд в жизни.

***

      Как и было обещано парень справился за 2 минуты, быстро прихватив с собой пачку ветчины. Вернувшись, Леша обратил внимание на то, что кошка осталась послушно сидеть, даже не намереваясь зайти в комнату. —Прости, это все, что тебе может быть по вкусу. Только не налегай, котам это не очень полезно, но кошачьего корма нет, — Макаров открыл пачку, доставая ломтик ветчины и протягивая его кошке. За умным взглядом последовало желание есть, животное бесстрашно принялось грызть пищу прямо с рук. — Говорят натуральная... Твои глаза мне так знакомы, очень напоминают его.       Но кошка не успела сделать второй укус, Леша заметил краем глаза как загорелся свет в соседней комнате. Тот вздрогнул, и не раздумывая, схватил питомца под живот, затаскивая в комнату, животное зашипело, яростно вырываясь. Он успел пронести ее на метр, выпуская и откидывая подальше от окна. Кошка ринулась под кровать, а на ближайшем балконе открылась дверь. Вслед за тем Макаров захлопнул окно, прикрывая рот руками, покрывшиеся мелкими капельками крови от немаленького количества царапин. —Черт! — Выругался тот в ладони и спустя несколько секунд отошел от окна. Желание выглянуть боролось с мыслью, что Гречкин услышал шум из комнаты. С трудом, юноша сделал несколько шагов назад и обернулся.       Кошка уже вылезла из-под кровати и теперь с недоверием поглядывала на парня. —Снова прости, мне пришлось, — Он взял ломтик ветчины и положил перед животным, следуя к двери. Включив свет и понаблюдал как питомец, отвлекшись на еду, стоял посреди комнаты. Леша заглянул назад под самый хвост, стараясь не подходить близко. — Кот.       Выдал он без каких либо сомнений. —Не мог позволить, чтобы он тебя увидел. Я между прочим рисковал своим итак хрупким положением. Это была бы катастрофа. Твою смелость бы не оценили. Да и мою тоже.