Горит все внутри

      С шумом и брызгами лилась горячая вода, наполняющая душевую кабину паром. Прозрачные стенки запотели, ловя капли и спуская их тонкими дорожками вниз. Приятная влажность окутывала все тело, дышать становилось чуть тяжелее. Волосы прилипали к мокрой коже, а глаза к телу напротив. Гречкин чуть опустил голову, прижимаясь губами к веснушчатому плечу. Выдыхая, он уткнулся лбом в заднюю часть его шеи, в последний позвонок. Тонкие пальцы с нежностью проводили по худым изгибам, спускаясь вдоль позвоночника. Оставив поцелуй между лопаток, Кирилл позволил юноше повернуться к нему лицом.       Быть с ним — как быть в сказке. С ним утопал в затягивающем чувстве. Это как в историях, фильмах, романах. Это было волшебно и словно не с этой земли. Что-то настолько глубоко чувственное, что вызывает подозрения в своей правдивости. Настолько нуждаться в ком-то было физически больно.       Лешин взгляд будто плавал, но всегда возвращался к глазам Кирилла. Его зрачки поблескивали, отражая парня напротив. Гречкин мог всем нутром ощутить этот взгляд, взбирающейся под кожу.       Готовность ломать кости, разбиваться, уничтожаться, делать всё лишь бы вернуться к нему. Упасть в его объятия, втянуть его запах и тепло всем нутром.       Он мог бы клясться в вечной верности, вечной любви. Готов был находить слова, которые никогда не сказал бы никому другому. Но слова и клятвы бы не вышли. Он бы не хотел спугнуть что-то такое близкое ему. Все слова звучали бы неправильно.       Кирилл не верил в эти любовные сопли. Не верил, что это такая уж и необходимая вещь. Он даже не думал о будущем, не думал о том с кем хочет провести жизнь и завести семью. Не думал до определенного момента. Это было таким странным щелчком, который парень не сразу уловил. Но все стало таким чётким, узконаправленным. Все было направлено на Лешу. Только на него.

***

      На дворе расцветала весна, пропитывая улочки относительной Питерской теплотой. В окна рвался шумный ветер, нетерпеливо, со свистом царапаясь в здания. Наконец-то можно было немного выдохнуть после зимней суматохи. Скоро должно было наступить лето, а это приносило некоторый трепет, проверяя терпение организма. Конечно, они могли постараться уехать за границу, но хотелось дождаться родного летнего Питера и окунуться сначала в его атмосферу. Середина лета, сухие улицы, испепеляющее солнце и еле ощутимый ветер.       Леша сидел на диване, листая ленту социальных сетей и размеренно поглаживая шерстяной живот Кота рядом. Тот тихонечко то ли мурчал, то ли сопел, иногда вздрагивая лапами. Кажется, юноша был слишком увлечен, чтобы услышать своего сожителя, отчего сам вздрогнул, когда Гречкин, с привычной ухмылкой, опёрся на спинку дивана позади. —Больше не встречаешь меня, мой милый? — Хихикнул Кирилл, наблюдая, как Леша удивлённо расширяет глаза и оборачивается, а после фыркает. —Блять… Ты же меня так до инфаркта доведешь… — Закатывает глаза Макаров. —У кого-то слабое сердечко? А мне так нравится удивлять тебя, как жаль… Смотри даже Кот не такой пугливый, как ты, — Парень кидает взгляд в сторону животного на соседней подушке дивана. Тот только поднял голову почувствовав, как дернулся хозяин рядом, но глаза продолжали сонно слипаться. — Он живой, здоровый вообще? —Да живой-живой, не трогай его, пусть спит.       Леша поправляет волосы и мельком кидает взгляд в сторону питомца. Гречкин подпирает подбородок рукой и сохраняет довольную улыбку. Макаров невольно приподнимает одну бровь. —Впервые вижу тебя с хорошим настроением в первую половину буднего дня. —Это пока. У меня просто есть свободное время перед работкой. А пока кайфовая передышка. Вот я и подумал заехать домой. И может… — Он чуть пожимает плечами, делая наигранную задумчивость. — Может мы могли бы погулять? Ну знаешь… В кафешке посидеть, чай попить, а потом покататься на тачке по городу. Я подумал, чего тебе дома одному торчать? Мы могли бы время провести, типа как… Нормальная…       Тут уже чуть запнулся. На языке крутилось обычное словосочетание к обычному предложению. Но все это было слишком обычным, даже чересчур обычным. Леша чуть усмехнулся, не отводя взгляда от Кирилла. Тот был как подросток, приглашающий на первое свидание. Это было забавно. Забавно смотреть, как сильно Гречкин изменился. И эти ухаживания явно не упрощали задачу, потому что сам Макаров плыл каждый раз, когда останавливал взгляд на парне. —Да, мы можем, — Спас его Леша от придумывания концовки предложения.       Кирилл кивнул, практически ощутимо выдохнул и матернулся про себя. Гречкин опустил взгляд пытаясь сконцентрироваться на чем-то другом, а не на зрительном контакте. «Как нормальная пара» — сидело в его голове, будто какой-то паразит. Это самое ужасное, что Гречкин мог привести в оправдание его предложения. Кирилл в принципе считал, что каждое слово, которым он пытался сблизиться с Лёшей, было дурацким. Он чувствовал, что когда они говорили, то он становился каким-то наивным идиотом. Но другой стороной было то, что иногда, когда они говорили, парень чувствовал себя на своем месте настолько, насколько не чувствовал ни с кем другим. Удивительный контраст.       Гречкин невольно уткнулся взглядом в руки держащие телефон. Изящные костяшки, аккуратные ногти. Извилистые морщинки на сгибах тонких пальцев. Каждая деталь на которую бы не падал взгляд цепляла внимание. Эти родинки на его всем теле, включая руки. Кирилл ощутил, как в груди потеплело. Эти замечательные руки касаются его, с нежностью лаская кожу. Его прикосновения на теле…       Кирилл несколько раз моргнул, фокусируясь чуть в другом месте. Надо уйти от этих мыслей и… Черт, кажется стало только хуже. Его глаза словно тянуло к бёдрам и ляжкам в серых домашних шортах. Худые коленки и согнутые ноги на диване. Складки ткани оформляли бедра, задираясь чуть вверх и очерчивая лёгкое нахождение промежности. Возникло желание примкнуть губами к горячей коже его ляжек, крепко сжимая эту мягкость руками. Эти мысли определенно ушли не в то русло…       Гречкин откашлялся и отвернул голову, чуть хмурясь. Он не хотел, чтобы все закончилось чём-то «таким», а не размеренной поездкой по городу. Сегодня Кириллу хотелось отойти от своих обычных стандартов и выбора в пользу «таких» желаний.       И как человеку, казалось, довольно с тонким вкусом, он на секунду не мог поверить, что довольно сильно впечатлился еле заметными бедрами в домашних шортах и худыми ручками.       Макаров сохранил на лице усмешку и встал, направляясь к себе в комнату. Гречкин проводил его взглядом, после чего задержал глаза ещё на минуту в стороне, уже пустого, дверного проема.       Кирилл почувствовал терпкий привкус внутри. Различные мысли крутились в сознании и иногда настигали не самые хорошие. Можно сказать довольно тревожные. Гречкину правда хотелось выдохнуть, расслабиться с близким человеком. Но в нем было сомнение — правильный ли выбор он делает?       Кириллу было свойственно притягивать внимание СМИ в любых удобных и неудобных случаях. Но он не был уверен готов ли он и сам Леша сейчас к такому риску. Получить несколько не самых приятных статей, которые точно рано или поздно поднимут шумиху. Конечно, Гречкин знал, что спросив юношу об этом, он усмехнется и скажет, что готов ко всему. Но это не значит, что внутри него не было бы тревоги или страха насчёт этого. Но обсуждать это они не умеют. И поэтому не станут.       Были мысли, что публика узнает о Леше и Кирилла что-то лишнее. И пойдут сплетни. Такие сплетни, которые Гречкин не сможет обернуть в лучшую сторону. Проявлялось привычное ранее беспокойство насчёт того, что подумают другие. Нет, безусловно Кирилл слишком горд для того, чтобы нервничать из-за слухов. Но ему нравилось внимание, которое он контролировал. Даже если это было что-то вне приличия, это было подвластно Гречкину и не касалось кого-либо ещё. А тут совершенно другая ситуация. Ему есть, что терять.       Было мерзко думать о том, что Кирилл ставит какие-то глупые статьи выше, чем Лёшу. Поэтому он мгновенно отсеивал всю эту навязчивость. Ему хотелось побыть с Макаровым, а волнение он оправдывал беспокойством за него. Но всё-таки было какое-то тревожное предчувствие…       Кирилл немного задумался, не сразу заметив, как Леша вновь спустился в гостиную уже одетый. Серая джинсовая куртка, черный свитшот и черные спортивные штаны. Гречкин повернул голову в сторону юноши, пробежал шустрым взглядом и выпрямился. —Пойдем? — Выдохнул вопрос Макаров, убирая руки в карманы.       Гречкин только кротко кивнул, то ли не находя слов на простой вопрос, то ли ощущая ком в горле. Парень отмахнулся от странного ощущения. Это всего лишь прогулка. Что может случиться?

***

      Прошло около сорока минут. Парни гуляли по улице, выйдя из полюбившейся кофейни и неся в руках по бумажному стаканчику. Макаров втянул горячий напиток через трубочку, чуть морщась от того, как жидкость слегка обжигает язык и вскоре пищевод. Гречкин тепло усмехается, наблюдая какое-то время за этой картиной, а после переводит взгляд в другую сторону. Скоро станет вечереть. Воздух был немного тягостный. Парень поправил свои волосы, опуская взгляд в экран телефона и читая сообщения по работе. Леша продолжал наслаждаться кофе, атмосферой вокруг и компанией.       Длинная, протяжная улица с небольшим количеством прохожих. Предвечерняя серость неба. Множество различных магазинов и кафешек внутри массивных зданий, соединяющихся в плотные лабиринты. Огромное количество натянутых проводов над головой, создающие какую-то паутину, укрывающую прохожих.       Они прошли через мостик и, к тому моменту, Леша допил свой кофе, выбрасывая стаканчик в одну из встречных урн. Кирилл тоже оставил свой наполовину пустой напиток. Он часто смотрел в телефон, но старался не отвлекаться от разговора, чувствуя вину за то, что позвал юношу на прогулку, но при этом все-таки занят работой. Он был должен решить вопросы, возникающие в его рабочее время, даже если находится на дистанции и даже если это не входило в его планы. Но сильнее всего он хотел сейчас быть рядом с Лешей.       Тот не возмущался, понимая, что Кирилл обязан держать все под контролем. В нем проявляется все больше и больше способности к ответственности, а не наивности и наплевательского отношения. Гречкин самостоятельно стремился к чему-то большему, стараясь наконец взрослеть и начать саморазвиваться. Это было его собственной мотивацией, а не наставлениями или давлением кого-либо окружающего. И Леша поддерживал его. И сейчас бы точно не стал что-то предъявлять, он был рад и просто ощутить парня рядом, гуляя вместе с ним по Петербургу. Даже просто наблюдать, как тот фыркает над телефоном и вникать в его черты лица, поведение, выражение эмоций.       Макаров опустил взгляд, замечая, как близко они все время ходят. Как близко находятся их руки.       Невыносимое желание взять его за руку.       Они никогда не бросились за руки. Будто оба считали это слишком тактильным и романтичным. Будто они не были слишком тактильными и романтичными.       Невыносимое желание ощутить его прикосновение. Переплести пальцы с его.       Леша быстро отвернул голову, стараясь непринужденно разглядывать архитектуру зданий вокруг.       Юноша с легкой дрожью двинул рукой, соприкасаясь с костяшками Гречкина. Тот слегка приподнял брови и посмотрел на Макарова, почувствовав обычное прикосновение. Он подхватил его ладонь, беря холодные пальцы в свою руку. Кирилл отчетливо увидел, как губы юноши еле заметно изогнулись в улыбке. Он сам не сдержал ухмылки, опуская глаза в телефон, но с трудом концентрируясь на тексте.       Они идут по улице и держатся за руки, как какие-то увлеченные друг другом подростки.       Им обоим было свойственно осуждать себя за действия, которые они продолжают делать из раза в раз.

***

      Руки разомкнулись только, когда они вышли на площадь. Большое пространство, много людей. Как-то немного некомфортно. Как-то немного странно. Как-то немного подозрительно.       Можно было найти огромное количество оправданий и они бы вполне имели немного смысла.       Леша оглядывался по сторонам, привычно себе, разглядывая серые людские массы. Кирилл наконец-то убрал телефон в карман, давая себе минутку проветриться. Он поднял голову, идя рядом с юношей и следуя за его взглядом. Макаров мог множество раз быть в одном и том же месте, но одинаково восхищаться им из раза в раз, а Кирилл мог из раза в раз восхищаться Лёшей. Он был рад, что тот с ним здесь и сейчас. Непривычно было даже думать о том, что внутри греется волнение из-за этого. Радостное, лелеющее волнение, которое не хотелось переставать чувствовать. Но оттого, периодически возникало крепкое ощущение, что Гречкин этого не достоин. Не достоин внимания, прикосновения и слов от человека, которым так дорожит. После всего, что с ними произошло Леша остался рядом, но делает ли Кирилл достаточно для этого? Навязчивая подозрительность душила. —Эй, как насчёт немного помедлить в прогулке? Я, кажется, выдохся совсем, — Гречкин прекращает идти и останавливает Макарова прикосновением к плечу, слегка оттягивая его назад. —М? Давай, — Леша удивлённо оборачивается, но без размышлений кивает.       Кирилл позволяет губам на пару секунд дрогнуть в лёгкой улыбке. Ему хотелось просто поговорить. Без напущенной романтики, без лишнего выпендрёжа. Просто искренне что-то сказать. Сейчас. Прямо сейчас.       Ветерок задевал русые кончики волос, заставляя их елозить по гладкой коже лба. Аккуратные брови еле приподнялись и замерли. Темные ресницы обрамляли замечательные глаза, взгляд которых был приподнят на Гречкина из-за небольшой разницы в росте. И парень держался, чтобы не опустить голову и не примкнуть губами к его веснушчатым щекам, расцеловывая его лицо на глазах у незнакомых прохожих, будучи совершенно безразличными секунду назад. И каким бы идиотом он не казался, Гречкин бы прижался к его рту, желая ощутить его нежный поцелуй, впуская пальцы в короткие волосы на его затылке и притягивая к себе.       Но сейчас они просто стояли друг напротив друга в неплотной городской массе. Теряясь в фигурах других, они отчётливее чувствовали себя. Взгляд Лёши рассеяно бегал по лицу Кирилла, словно вникая в его мысли и вдруг понимая то, что он не решается сказать. Это было резкое, практически грубое осознание. Макаров ощутил, как вздрогнула его нижняя губа, и разгорячилось тело, словно выжигая на коже румянец. Кирилл сжал зубы на секунду, пытаясь не отвлекаться на вдруг рвущееся на части сердца.       Это был немой диалог, который обязан был закончиться тремя словами вслух.       Серое небо над головой тускнело, словно образовывая туман и позволяя ему вскоре медленно рухнуть на город. Повсюду слышались притихшие голоса людей, будто они специально говорили шепотом, чтобы не отвлечь парней друг от друга. Люди вокруг были только течением ручья, проносящимся мимо них с ласковым журчанием. —Я так рад быть с тобой. Не только сейчас, а вообще. Мне никогда не было так хорошо с кем-то. Я знаю, у нас все довольно сложно… Но я хочу быть в твоей жизни и хочу, чтобы ты был в моей. Хочу чувствовать и знать, что мы можем быть рядом, — Неспеша начал Кирилл, позволяя голосу дрогнуть, а рукам в сомнении забиться в карманы.       А Леша не отводил взгляда, вникая в каждое его слово, впитывая каждую его мелькающую мысль. Сердце, дрожащими ударами, ускоряло свой темп, а ноги волнительно подгибались. Юноша не мог вновь сдержать нежной улыбки, появившейся на губах. Он готов был вечно слушать его волнительный голос, его слова обращённые только к нему. Некий неосознанный эгоизм играл в груди от удовольствия того, что сейчас происходит. Это правда происходит. И если бы Макаров грел жажду мести сейчас, он бы четко ощутил, что наконец расплатился, заставляя врага ослабеть окончательно. Это была бы победа, которую Леша заполучил ценою своей жизни и чувств. —Я просто чувствую, что если не скажу это сейчас, то… Не осмелюсь или не скажу потом. Предчувствие ебанное какое-то… В общем…       Сердце замерло у обоих. Их зрительный контакт не прерывался ни на секунду. У Кирилла была вдумчивая морщинка между бровями и поджатые губы. Он был серьёзен как никогда и от этого становилось ещё нервознее. Это были тягучие слова, бесконечное мгновение. Но Гречкин продолжил, метнувшись от мысли страха этих слов к желанию побыстрее все выдать наружу. —Я люблю…       Проговорил чуть притихший, немного строгий голос. Все три слова воспроизвелись как-то самостоятельно в юношеской голове, что даже не сразу возникла какая-то странность.       Фраза была недоговорена. А к шуму в ушах, на пару секунд добавился резкий, отдаленный свист. Макаров чуть приподнял брови, улавливая, как на мгновение дрогнул взгляд Гречкина. Его губы разомкнулись. —Кирилл? — Неуверенно пробормотал Леша. —Да-да, — Неспеша ответил тот, опуская глаза. Дышать стало тяжело. — М, Леша… Я думаю… Я…       Его голос незнакомо хрипнул. Грудь чуть ускорила свои вздохи, а его взгляд на секунду метнулся за спину юноши. Макарову показалось, что парень начал сутулиться. И только тогда взгляд прошёлся ниже по собеседнику, с ударом упираясь в руку, вдруг прижатую к его животу.       Дыхание словно вообще прекратилось. Тело накрыло ледяным, мертвым ощущением. Юноша почувствовал, как замер. В мгновение выражение лица отразили испуг. Глаза расширились, рот слегка приоткрылся. И все вокруг замерло, только зрачки бегали по влажным красным пальцам Гречкина, прижимая намокавшую кофту к животу. —Боже… — Смог только еле слышно выдать юноша, подхватывая Кирилла под руки, когда тот чуть попятился. Словно интуитивно, Макаров обернулся, сжимая ткань на рукавах парня.       В толпе, за спиной юноши, выделялся силуэт. Мрачный силуэт человека, словно ощутимо грубо вырывающий внимание к нему среди множества людей вокруг. Это было чёрное, пульсирующее пятно в руках которого вероятно был пистолет. И это пятно с животной жаждой смотрело на раскрывшуюся картину. Все тело онемело, не слушалось. Сердце с больными стонами, рвалось в грудной клетке.       Макаров в спешке обернулся к Кириллу, ощущая, как тот все тяжелее опирается на него и как бледнеют его губы. —Нет, нет, Кирюша… Все хорошо, подожди… — С паникой бормотал юноша, метаясь взглядом по телу напротив. А колени Гречкина, не в силах удерживать вес, все безвольно подгибались. Он словно не выдерживал, склоняясь перед Лёшей.       Гречкин осознал все слишком быстро. Осознал звук, осознал силуэт позади, осознал боль, пронзившую тело и осознал Лёшу рядом, такого невинного и такого нежного… —Пожалуйста, помогите! Вызовите скорую, срочно! Прошу сейчас же, кто-нибудь… — Грубо продолжал хрипеть Макаров, нервно оглядываясь по сторонам на людей. Множество лиц то и дело, замедляли ход, направляя любопытное внимание к ужасающей ситуации. Шепот то ли стал громче, то ли все в миг затихли. Это совершенно не имело значение.       Руки тряслись, все горело уничтожающим пламенем. Дыхание громко дрожало, заставляя губы изогнуться. Леша цеплялся, старался держать ослабшего парня, но мог только вникать в чистые серо-зеленые глаза. Они не боялись, не метались из стороны в сторону. Это был самый чистый взгляд, направленный только на одного человека перед ним. Его руки медленно ослабевали, он не мог зажимать образовавшуюся рану, не мог держаться за волнующегося Макарова. Он совсем не боялся и кажется даже не надеялся ни на что. Это убивало Лёшу ещё сильнее.       Они оба опустились на асфальт, потому что стоять на ногах оба не были в силах. Вокруг суматоха, люди образовывали круг. Юноша судорожно вцепился в кровоточащую рану на животе, утыкаясь грудью в плечо парня. —Все будет хорошо… Подожди минуту, пожалуйста… Пожалуйста, скоро приедет скорая, Кирюша… Ещё немного, — В мольбе бормотал Леша, быстро моргая. Он просил так отчаянно, словно его слова могли повлиять на что-то. Руки были противно мокрые и скользили по одежде и коже. —Да, все будет хорошо… Все будет очень хорошо, все будет в порядке, — Согласно шептал Кирилл. Он приподнял руку, стирая скатывающуюся слезинку костяшкой, чтобы не испачкать кровью веснушчатую щеку. Его губы дрогнули почти в извиняющейся улыбке, придавая его лицу ещё большее умиротворение. — Прости меня. —Нет, молчи, прошу… Ты не можешь… Просто не можешь, слышишь меня? Не за что извиняться, — Слезы все больше и больше бежали по лицу. Это знакомое ощущение. Больное, отвратительно больное дежавю. — Мы справимся, сейчас приедет скорая… Мы все сможем… Только держись, пожалуйста…       Видеть, как Макаров плачет, было больнее любой пули в животе.       Леша заботливо, судорожно убирал волосы с лица Кирилла. Он ревел от страха, от боли, от любви. От того, что это снова происходит. От того, как знакома эта кровь на руках. От того, что он переживает это вновь. И от того, что он не может потерять именно его.       Вся одежда была грязная, в свежих склизких пятнах с металлическим запахом. —Мне очень жаль, Леша. Но если, что… Ты точно все сможешь, ты со всем справишься. Ты умный мальчик. Ты самый сильный из всех кого я знаю. Блять, я так ценю тебя и горжусь тобой. Мне чертовски жаль, что я опять подставляю тебя, щеночек… — Тепло пробормотал Кирилл, голоса не хватало. Не хватало сил. —Ну, пожалуйста… Не говори так… Не оставляй меня… — Леша опустил голову, прижимаясь лбом к груди Гречкина и вздрагивая с каждым безнадежным всхлипом. —Я так люблю тебя. Я никого так не любил и не полюблю никогда… — Еле слышно прошептал Кирилл, устало выдыхая и чуть запрокидывая голову назад. Он прикрыл глаза, все тело ныло и вообще не слушалось. Это было какое-то пассивное отчуждения. Он не боялся умереть и сам не понимал, почему так спокоен. Конечно, он не думал, что умрет так рано, но и не думал о своей жизни сейчас. Единственное, что было в голове — он оставляет Лёшу одного, снова в этом состоянии. Бросает его, после всего, что произошло. Но может так только лучше? — Я так устал, башка раскалывается… —Скоро будет лучше… Ты отдохнёшь и мы поедем домой вместе. Нас Кот дома ждёт… —Обязательно, — Кирилл все также бессильно улыбнулся, оставаясь с прикрытыми глазами и чувствуя, как тяжелеет и тяжелеет голова. —Ты только не засыпай, продержись ещё немножко… Пожалуйста… — Утыкаясь носом и втягивая слабый запах его одеколона, всхлипнул юноша.