nerve.

Добро пожаловать в «Нерв». Москва.

Круглосуточную игру «Правда или действие», где правды нет.

Зрители платят — игроки получают деньги и славу.

Зритель ты или игрок?

      — Арс! Да давай же, соглашайся, ты ведь ничего не теряешь!       Антон активно жестикулирует и нависает над игровым креслом Арсения, где сидит он сам. У Шаста в глазах твёрдая решимость и все аргументы Попова разбиваются об неё, словно волны о скалы.       Десять минут назад в их студенческом чате разослали приглашение в какую-то совершенно бессмысленную и, скорее всего, нелегальную игру. Арс сразу отложил телефон, совершенно не заинтересованный в происходящем, зато Антон вспыхнул быстро и ярко, будто спичка. Только вот у спички совсем короткое время горения, а Шастун упёрто стоит на своём и, кажется, не собирается отказываться от этой глупой авантюры.       — Ты понимаешь, что втягиваешь меня в... Да я даже не знаю, на что ты хочешь подписаться. Нет, Антон, забудь об этом.       Попов смотрит на друга исподлобья, давая понять, что он принял окончательное решение.       Шастун недовольно фыркает, делает невнятный жест рукой в воздухе и садится на диван, беря в руки телефон. В его глазах горит такая искра, будто вот-вот он получит миллион долларов на счёт и исполнит свою мечту, отчислившись из нелюбимого университета. Арсений смотрит в эту кислотно-салатовую радужку и не верит тому, насколько азарт может играть против человека.

его азарт сыграет против вас двоих.

      — Ну и сиди здесь один, пока я развлекаюсь. Всё равно ты...       — Погоди, ты всё равно в это сыграешь? — Попов подъезжает на кресле ближе к дивану, надеясь на то, что просто неправильно понял Шаста. — Даже без меня? — Арсений приподнимает бровь и щурится, потому что неоновый свет от экрана телефона бьёт по глазам.       — Господин Попов, Вам самомнение на голову не давит? Нет, всё нормально?       Антон смеётся громко и заливисто, и Арс был бы уверен в том, что тот под какими-то веществами, если бы не так хорошо знал своего друга.       Шастун и азарт — это слова синонимы. Арсений сам не раз брал друга на слабо, пользуясь его неумением проигрывать или уступать кому-либо. И сейчас тот буквально опьянён тем риском, что давит ему на голову. Попов так не уверен в том, что это не сыграет с ним злую шутку, но он же ему не мать и не отец, чтобы запрещать что-то.              — Конечно, я сыграю в это и без тебя. Просто вдвоём нам бы было веселее. Там на двоих и задания интереснее.       Шастун пожимает плечами и поднимается с места, усаживаясь теперь на подоконник. Это его любимое место в их комнате, которую они снимают на двоих. Арс лишь закатывает глаза, потому что невозможно.       — Какие, Антон? Ограбить банк с сообщником, потрахаться на столе у декана, сыграть в русскую рулетку? Ты и представить себе не можешь, на какой риск идёшь. Когда людям дарят свободу и безнаказанность, они перестают быть людьми.       — Ой, фу, открою форточку, а то аж душно стало.       Теперь очередь Шастуна закатывать глаза. Он заводит руку за спину и реально открывает окно. Арсений думает, что в его друге умер неплохой актёр драмы.       — Почему нет, Арс? Я реально не понимаю, почему ты отказываешься от денег, которые можно получить просто за веселье?       Антон поднимает брови, смотрит ясно и открыто, будто правда не понимает всей опасности и подводных камней. Но Попов знает, что Шаст не так глуп и адреналин по венам заставляет бояться и его, просто тот это умело скрывает. Он делал так всегда, начиная их совместным походом в комнату страха в раннем детстве и до сегодняшнего дня.       — Наверное, потому что мы можем случайно сдохнуть, выполняя очередное задание. Причинить вред не только себе, но и окружающим. Совершить преступление и понести за него наказание, пока остальные смеются с этого. Почему да, Антон?       Арсений поднимается с кресла, подходит ближе к окну и становится по левую руку от Шаста. Вид у них выходит во двор, где гуляют мамочки с колясками, сидят бабушки на скамейках и бегают беспризорные собаки. И никто из них не может представить себе, что в квартире на втором этаже, где тускло горит свет, решается чья-то судьба.       — Потому что я хочу.       Коротко, просто и ясно. Глаза Шастуна снова загораются кислотным предупреждением, а на языке вкус этой фразы ощущается как взрывающаяся конфета-шипучка. Он устанавливает с Арсом зрительный контакт и нажимает одну единственную кнопку «игрок».

Привет, добро пожаловать в «Нерв».

Ты хочешь стать игроком.

«Нерв» —это прямая демократия. Зрители решают — ты действуешь.

Два игрока, набравших большее число просмотров, выходят в финальный раунд, где победитель забирает всё.

Зрители наблюдают откуда хотят, но могут вести съёмку вживую, так что не пугайся.

Правил всего три: Первое. Игрок снимает действие на свой телефон.

Второе. Есть лишь два способа выйти из игры —сдаться или сломаться.

Третье. Стукачам здесь не место, так что держи игру в секрете.

Удачи, игрок.

      Робот в телефоне Антона проговорил правила и тот лишь усмехнулся, подгибая под себя ногу и откидываясь на оконную раму.       — Видишь, ничего страшного не случилось.       — Пиздец, Антон.       Попов запрокидывает голову назад и обречённо стонет, потому что пути назад теперь нет. Родители Шаста оторвут ему голову, если с их сыном что-то случится. Арсений разъярённо подходит к столу, хватает свой телефон и без раздумий делает выбор.       Экран загорается ярко-красным светом.

***

      — Господи, придурки, просто скажите, что это ваш парный лук, а не то, что я думаю.       Оксана всегда смешно злится, надувая свои пухлые щёчки и складывая губы бантиком. Но сейчас она выглядит совсем не мило, а разочарованно-неодобряюще. К тому же, стоящий рядом Позов слишком уж сосредоточенно поправляет очки, поэтому даже Шастуну не до смеха. Арсений сглатывает ком в горле и оглядывается вокруг себя.       Самое первое задание, которое оплачивается самой системой в сто долларов — это надеть на себя какой-то предмет яркого цвета. Он будет являться символом, отличительным знаком того, что ты в игре.       В глаза сразу же бросаются неоновые цвета, которые резко выделяются на фоне серых стен и таких же лиц. За них цепляется взгляд, как магнитом притягивается всё внимание, а где-то в груди разрастается чувство причастности к чему-то... большему. Как будто есть основная масса, которая складывается в монотонную толпу, а в ней разбросаны маленькие искорки, зажигающие что-то большое и яркое.              Попов поправляет свои неоново-розовые очки, в сторону которых утром услышал кучу шуток от Антона и переводит взгляд на его ярко-красную толстовку. Тяжёлый выдох сам собой вырывается из его рта.       — Ладно этот дебил, я могу понять. Арс, но ты-то куда?       Суркова продолжает возмущаться, пока Дима рядом просто молча, но очень хмуро кивает. Шаст недовольно цокает языком и складывает на груди руки, отворачиваясь от друзей в другую сторону.       — В этой ситуации я был бессилен, Окс. Ладно тебе, он всё равно скоро перебесится.       Девушка разочарованно мотает головой из стороны в сторону и переводит взгляд в сторону Позова, будто ищет в нём поддержку. Тот кидает оценивающий взгляд на Антона и смотрит прямо на него, взглядом пробирающим до костей, хоть и обращается ко всем.       — Это добром не кончится, ребят.       Последнее его слово пропадает в потоке речи, доносящейся из колонок под потолком, в которой кто-то из администрации просит в срочном порядке собраться всем преподавателям в ректорате. Студенты настороженно переглядываются между собой и начинают расходиться по аудиториям.       Арсений же переводит укоризненный взгляд в сторону Антона и недовольно поджимает губы.       — Я не говорил, что это законно, Арс. Я просто сказал, что это весело. Да ладно вам, когда ещё можно будет заработать семь косарей, просто надев яркую вещь? А?       Шастун снова легко пожимает плечами и расплывается в улыбке. Арсений лишь многозначительно переглядывается с Димой, но тот уже ничем не сможет ему помочь, потому что на телефон Шаста приходит новое уведомление.       — О, Арс! А мы сегодня идем с тобой бухать, и получу я за это... Двести баксов, ебать.       Антон присвистывает от восторга, а Арс лишь фыркает и закатывает глаза. Эта ночь обещает быть долгой.

***

      — Почему именно сюда, Антон? У меня от этого света уже глаза болят.       Попов отворачивается от неоновой вывески, которая висит над баром «Neon Monkey» и внимательно следит за другом, чтобы не потерять его среди полупьяных компаний. По ушам бьёт громкая музыка, вокруг улыбающиеся лица, но Шаст уверенно идёт к своей цели — барной стойке. Его следующее задание — выпить пятнадцать шотов текилы. Арс знает, что Шастун любитель выпить, но в таком состоянии он будет видеть его впервые. Это пугает и одновременно... интригует.

пьяный Шастун вызывает интерес.

      — Доброй ночи, что будете заказывать?       Бармен приветливо улыбается и отставляет стакан, который протирал до этого. У него на руке несколько резиновых браслетов жёлтого, салатового и розового цветов. Непонятно, дресс-код это заведения или выполнение первого задания.       Парень, на бейджике которого написано «Егор», чем-то отстранённо похож на самого Антона, только более... идеальный? Нет, скорее, приторно слащавый. Позади его спины висит ещё одна большая вывеска с названием заведения, которая освещает всю барную стойку. Попов останавливает на ней свой взгляд и думает о том, что раньше он не слышал об этом заведении, значит оно сравнительно новое.       — Арс, ты меня слушаешь вообще?       Арсений смотрит на Шаста так, будто впервые его увидел. А вот ряд из пятнадцати шотов перед ним он точно не видел ещё десять секунд назад.       — Я так-то ответил тебе на твой же вопрос. Это заведение было указано в самом задании. А ещё тут недорого, я же пока не разбогател.       Егор смеётся, широко улыбаясь, и уходит к другому клиенту. Антон же достаёт из кармана джинс телефон и протягивает Попову. Тот принимает его и стопорится на таймере на экране. Отсчёт пятнадцати минут светится ярко-жёлтым.       — Пятнадцать минут? Антон, это один шот в минуту, ты...       — Понеслась душа в ад... Арс, просто сними, хорошо?       Шастун громко выдыхает, пока Арсений начинает запись, и опрокидывает в себя первый шот. Цифры на экране уменьшаются как-то стремительно быстро, но Антон не собирается делать пауз. Он останавливается на восьмом шоте, когда у него остаётся девять минут. Попов оглядывается вокруг себя и замечает несколько столиков, где люди снимают происходящее на свои камеры. Шастун кажется вполне трезвым, но вряд ли он сможет подняться даже со стула.       — Я ни на что не намекаю, но прямо сейчас тебя снимает человек десять и у тебя осталось восемь минут.       Арс изгибает бровь, бросая другу зрительный вызов, и тот полупьяно смеётся, затуманено смотря на оставшиеся семь шотов. Он выдыхает ещё раз и опрокидывает в себя последний шот, когда на экране остаётся десять секунд. В зале раздаются редкие хлопки, и Егор присоединяется к аплодисментам тоже. Шаст забирает телефон и довольно ухмыляется, когда деньги приходят на счёт.       — Зрителей всё больше. Это отлично. У меня есть шанс попасть в финал.       Антон крутится на барном стуле, как ребёнок, и мечтательно прикрывает глаза.       — Ты хочешь попасть в финал? Блять, Шастун...       — Да, хочу. И ты со мной тоже. Я всё продумал, Арс. Два своих человека в финале. Кто бы ни выиграл, всё равно выигрыш при нас. По-моему, это гениально.       — Чтобы попасть в финал, нужно выполнить абсолютно любое задание, ты понимаешь это или нет?       Арсений утомлённо трёт переносицу, доставая свой телефон, чтобы заказать такси. Обычно он так не шикует, но тащить Шаста на своём горбу, когда завтра на пары — не лучшая идея.       — Да, я понимаю. И я помогу тебе в этом, обещаю.

сам себе помоги.

      Антон наклоняется как-то недвусмысленно, и Попов чувствует такой сильный запах алкоголя от него, что хочется поскорее выйти на улицу и сделать глоток воздуха. Но он терпеливо ждёт, потому что ждать машину на улице сейчас не самая лучшая идея. Экран загорается жёлтым, и Арсений очень сильно надеется, что это уведомление о прибытии такси, но ему всё так же не везёт.       Лаконичное «целуйтесь три минуты» и ценник в пятьсот долларов высвечивается на чёрном фоне. Попов ненавидящим взглядом осматривает зал, ибо только присутствующий здесь мог знать о том, что Шастун не один, а с ним. Антон тоже заглядывает в экран смартфона, чтобы прочитать задание, и его глаза окончательно застилает мутная поволока. Он без раздумий нажимает кнопку «принять», пока Попов мешкает, и довольно улыбается, глядя на вытянувшееся лицо Арса.       На экране загорается таймер в пять минут, видимо, чтобы две минуты осталось на истерику Арсения. Его шея покрывается красными пятнами от злости и возмущения, пока Шастун лишь пьяно хихикает и смотрит хитрым прищуром на уменьшающиеся секунды.       — Я даже не хочу говорить о том, какой ты придурок, но спешу тебя огорчить — я не буду целоваться с парнем почти в центре Москвы. Так что, извиняй.       Попов нагло улыбается, забирает телефон с барной стойки, нервно кивает другу и поднимается со стула с намерением уйти. Антон цепляется за его руку, чуть не наворачивается со стула, и Арсений учтиво останавливается.       — Сдался! — доносится чей-то юношеский голос, и Попов брезгливо морщится. Он сам ненавидит проигрывать, но критическое мышление у него работает быстрее. Если сейчас они сделают это в зале, где полно ничего не знающих про игру людей, то спокойно выйти им отсюда не удастся.       Адреналин разливается по венам, когда Антон очень уверенно — насколько это возможно в его состоянии, — уводит его куда-то от толпы и музыка здесь приглушается. Арсений фокусируется на синеватом свете туалетной комнаты только тогда, когда оказывается уже прижатым к раковине.       — Антон, сука, ты понимаешь, что ты бухой в хлам, а я трезвый и...       Арс почти паникует, в то время как Шастун лишь устанавливает его телефон на раковине рядом.       — За-ну-да.       По слогам выдыхает Антон в пересохшие губы Попова. Тот лишь успевает бросить быстрый взгляд на телефон, который отсчитал ровно 2 минуты. Шаст накрывает своими влажными и тёплыми губами сухие от волнения губы Арса. Смартфон начинает вибрировать активнее, видимо, зрители что-то пишут в чат.       Попов не закрывает глаза до конца, чтобы поглядывать на таймер, зато Шастун плотно закрыл дрожащие веки. От него так сильно несёт алкоголем, что у Арсения буквально начинает кружиться голова, будто пьян он сам. Сердце в груди бешено колотиться, потому что эйфория сильнее давит на виски, дышать становиться труднее, а всё вокруг словно замирает вовсе.       Антон не напирает совсем, бережно сминая сначала нижнюю губу Попова и аккуратно её покусывая, потом захватывает верхнюю. Его прикосновения лёгкой тенью ощущаются на плече и в районе груди, так, что щемяще спирает дыхание. Он тянет тягучие минуты так, будто впереди ещё целая вечность, а не жалкие полторы минуты.       Вуаль мнимой нежности оседает внизу живота, и Арсений сам не понимает, что происходит, когда ему неожиданно хочется большего. Он кладёт руку в районе талии Шаста, а второй притягивает его ближе за шею, касаясь большим пальцем порозовевшей щеки Антона. Он перенимает инициативу, чтобы плавно податься вперёд бёдрами и протолкнуться языком, на котором сразу же ощущается горький вкус текилы.       Шастун что-то сдавленно мычит — Арс слов не разбирает, — и дёргается слишком резко, когда дверь сбоку громко хлопает.       — Сука...       Шаст вытирает выступивший пот на лбу рукавом толстовки, потому что в помещении вдруг становится слишком жарко. Он брызгает себе на лицо водой из-под крана и смотрит на друга через отражение в зеркале. Его глаза уже не затянуты мутной поволокой, но от чего-то кажутся печальными.       — Всё нормально, три минуты прошло. И такси уже подъехало.       Арсений смотрит на поступившие деньги на счёт и отказывается верить в это. На его памяти, это самая крупная сумма, которая бывала в его распоряжении.       В такси они оба едут молча. Таксист будто чувствует ту неловкость, что натянута нитями между парнями, поэтому тоже старается помалкивать. Когда они ложатся спать, часы показывают три ночи.       — Эй, Шаст, поздравляю, кстати. Мы теперь оба в топе.       Попов лежит на своей койке, запрокинув руки за голову и рассматривая подтёки на потолке. Он поворачивается в сторону Антона, который повёрнут к нему спиной и ровно дышит — уснул. Арс хмыкает и выключает светильник.       — Классно целуешься, Шастун, но лучше бы ты этого не вспомнил. Спокойной ночи.       Антон сжимает пальцами одеяло и упирается взглядом в точку на обоях, чтобы не издать ни звука.

он не должен был этого слышать.

***

      — Боже мой, это что за мракобесие?       Окс смотрит куда-то за спины друзей, приоткрыв рот от удивления. По коридору, широко улыбаясь, к ним навстречу идёт Эдуард Выграновский. Он одет в белую футболку с широкой горловиной, и ворот вещи открывает вид на забитую чёрным рисунком шею. Ещё вчера на теле парня не было татуировок, но, кажется, эта ночь была интересной не только у Арсения и Антона.       — Просто скажите мне, что мне кажется, иначе я не вывезу.       Шастун хмыкает, но тут же одёргивает себя. Он уже давно заметил заинтересованные взгляды подруги в сторону Эда, но вслух они эту тему не поднимали. От Попова Шаст знает, что он сам нравился Оксане, но это было так давно, что она и сама об этом забыла, скорее всего. Видимо, у Фроловой просто типаж на безбашенных. Антон бы хотел себе рядом кого-то более спокойного и рассудительного, чем он сам.       — Не кажется, Окс. Я вчера смотрел его эфир, пока был дома. Это очередное задание.       Антон пожимает плечами в знак сочувствия девушке. Записей прямых эфиров в игре нет, только трансляция в реальном времени. Вероятно, это сделано, чтобы никто не смог сдать эти записи в полицию. Но Шастуну кажется, что так даже лучше. Без них определённо меньше проблем может возникнуть.       Выграновский направляется прямо в их сторону, Арсению от этого становится не по себе. Если бы не Шастун, то они бы были той самой асоциальной компашкой из американских фильмов — очкастый ботаник, зажатая девочка и гей-неудачник. Не то, что бы Попов афишировал свою ориентацию, но ближайшее окружение всё равно догадывалось об этом. Поэтому то, что с ними кто-то общается — это заслуга Шастуна, который не забыл старых друзей при переезде из Воронежа в Москву.       — Круто засосались вчера, — Эд ржёт и на ходу бросает фразу, которая сжимает Арсу все органы в районе солнечного сплетения. Напряжение сдавливает виски и поднимать глаза выше уровня плинтуса совсем не хочется.       — Вы... что? — Оксана давится воздухом, переводя взгляд с одного на другого, видимо, в ожидании объяснений. Но у обоих в голове ответов по нулям, а карманы оправданий почему-то пусты.       — Не важно, я потом... — тараторит Арсений, но его перебивает громкое уведомление, пришедшее Шасту на телефон. Он не выглядит смущённым, но сейчас его вряд ли интересует предыдущее задание, когда на экране появляется новое.       Окс закатывает глаза, понимая, что тут она уже явно лишняя, да и на происходящее повлиять не сможет, поэтому уходит на поиски Димы. Попов безнадёжно заглядывает в экран телефона друга, чтобы прочитать задание и истерично смеётся.       — Ты же не собираешься этого делать?       Арс сам не надеется на положительный ответ, но, возможно, зря. Шаст выглядит немного растерянным, и видеть его таким не привычно. На раздумья у него уходит не более минуты, и вот он уже поднимает взгляд с лёгкой тенью улыбки на лице.       — Тысяча баксов, Арс. Ну меня же не исключат, — звучит больше вопросительно, чем утвердительно, но Попов проглатывает это и ободряюще кивает. Он смирился, он знает, что Шастуну это важно. Если он не может воспрепятствовать, значит он будет поддерживать его. По крайней мере, уже слишком поздно отступать.       Суть нового задания заключается в том, чтобы раздеться догола прямо во время пары. Антон не то, что бы очень стеснительный или высоких представлений о морали, но дыхание всё же спирает, когда они с Арсом заходят в аудиторию.       Через несколько минут должна начаться пара по философии, которую ведёт преподаватель, чьими молитвами Шастун ненавидит университет. Не только из-за него, конечно, но иногда Шаст не понимает мотивы его поведения больше, чем предмет, который он ведёт. А философию Антон знает на твёрдую двоечку с плюсом.       — Ты же заснимешь, да? — Арс утвердительно кивает, и Шастун нервно облизывает губы. — Окей, тогда сядь подальше, чтобы не слишком палевно было.       Антон нажимает кнопку «принять» и телефон издаёт привычный переливчатый звук, похожий на заставку в игровых автоматах. Попов перенимает из его рук смартфон, хлопает по плечу и отсаживается на последние ряды. Таймер на экране показывает десять минут, когда преподаватель начинает свою монотонную лекцию.       Шастун выжидает минут пять, так, чисто ради приличия — о чём вообще речь, — и поднимается со своего места. Он улыбается, не показывая волнения, потому что по рядам уже гуляет тихий шёпот. Пару человек достают и свои телефоны, начиная съёмку, и Арсений тоже запускает обратный отсчёт, внимательно наблюдая за происходящим.       Антон медленно и спокойно снимает толстовку, оставаясь в белой футболке, затем слишком дёргано избавляется и от неё. Долго мешкает с пряжкой ремня на джинсах, видимо, из-за потных ладоней, но потом всё же спускает и их. Преподаватель как будто не замечает происходящего, но Попов подмечает его дёрнувшийся кадык, и понимает, что тот тоже растерян. Шастун определённо тянет время, чтобы как можно меньше светить самым интересным местом.       Арсений легко кашляет, тем самым подавая ему знак, что времени остаётся совсем чуть-чуть. Шаст рвано выдыхает — это видно по лопаткам — и резким движением стягивает серые боксёры. Шея преподавателя покрывается красными пятнами, потому что с его стороны вид намного интереснее, чем просто задница, которую видят задние ряды. Попов кашляет ещё раз, даже немного с опозданием, потому что время уже вышло, а деньги зачислились на счёт.       Антон быстро одевается, но слишком спешить бесполезно, ибо все и всё уже видели. Он буркает что-то типа извинений и садится обратно на своё место. Какая-то девушка сбоку закашливается, поперхнувшись собственным удивлением, а преподаватель кивает себе несколько раз и продолжает что-то неуверенно бормотать себе под нос.       После окончания пары Шастун, естественно, задерживается, и Арсений успевает с ним лишь раз пересечься взглядом. Домой он возвращается с непонятной оскоминой на зубах и необъяснимой злостью ко всем присутствующим в аудитории.

***

      — Арс, не на тебя же смотрели, чё ты начинаешь опять?       Антон вернулся домой где-то полчаса назад и на улице уже стемнело. В это время Арсений что-то нервно печатал на клавишах ноутбука и не обратил внимания на Шаста, а когда тот спросил, что случилось, то Попов почти в точности повторил нравоучения преподавателя по философии, только более экспрессивными выражениями.       Шастун успешно прослушал половину сказанного Арсом, потому что мысли всё время улетали куда-то, где на месте препода был Арсений. Антон ухмыляется и, кинув рюкзак в угол, заваливается на заправленную постель. Попов взрывается новой вспышкой гнева, откладывает ноутбук на прикроватную тумбочку и садится на кровати прямо.       — То есть, тебе вообще плевать?       Арсений сам не понимает, что именно его раздражает так сильно, что он не может справиться с распаляющим чувством где-то в районе груди. Вроде бы, это правда не касается его, но оглянувшись вокруг себя в аудитории, Попов прочувствовал отвратительное чувство из коктейля обиды и злости.       — Да, мне вообще плевать. Успокоился?       Антон и Арсений похожи лишь в одном — оба не привыкли показывать свои чувства. В остальном же, они полные противоположности и это не всегда мешает им, но изредка возникают подобные стычки, из которых оба хотят выйти победителем. И тогда, всё, можно опускать занавес — это будет длиться их персональную вечность.       Арсений привык жить чувствами других. Думать о том, как они и что с ними. На то, что происходит внутри у него, он привык не обращать внимания. Замять, забыть, отложить. Но, если же дело всё-таки касается того, что он переживает, то Попова накрывает целиком и полностью. Он ощутит каждую эмоцию от её начала до самого конца, прочувствует каждой клеточкой тела и это, само собой, коснётся всего его окружения.       Антон же не привык показывать то, что с ним происходит, даже если кто-то им беспокоится. Ему комфортнее переживать любые чувства и эмоции, шифруя всех их под напускное веселье. Так вопросов и к самому себе меньше и от окружающих тоже — не приходится никому ничего объяснять, доказывать, оправдываться. Близких людей это раздражает, потому что в конечном итоге Шастун всё-таки достигает какого-то апогея, и тогда им приходится выслушивать часовые истерики и разгребать всё то, что накопилось на плечах Шаста за это время.       Шастун подходит к излюбленному окну, достаёт сигарету из лежащей на подоконнике полупустой пачки, и закуривает, смачно выдыхая дым в форточку. Это его единственный способ выпустить пар, когда отшутиться уже не получается.       — Ты мне только скажи, почему тебе не плевать?       Антон усмехается, даже не ожидая ответа, но Попов вдруг неожиданно поворачивается к нему лицом и в его глазах Шастун теперь видит лишь обречённое спокойствие. Их голубой цвет подсвечивает только жёлтый свет фонаря во дворе, потому что в комнате становится совершенно темно.       — Потому что мне не плевать на тебя.       Шастун смеётся, но скоро замолкает, когда понимает, с какой серьёзностью прозвучала фраза. Арсений поднимается с кровати, и Антон не понимает, куда тот собрался уходить, но отпускать его не было в планах. Шастун разворачивает Арса за плечо, несколько секунд безотрывно смотрит в его глаза, а потом притягивает к себе за ворот футболки и теснится ближе с поцелуем, который пером трепещущей птицы ощущается на губах другого.       Попов отстраняется на несколько секунд, наблюдая, как у Антона дрожат ресницы, и чувствует, как куда-то вниз тянет сердце от щемящей неловкости, осторожности и заботливой аккуратности. Арсений не хочет ничего говорить, но в своей голове собирает такой комок из мыслей, что вытянуть одну из них и озвучить хочется до боли в лопатках.       — Молчи и целуй меня, — то ли с просьбой, то ли с предупреждением произносит Шастун, чувствуя, как напрягаются плечи, на которых лежат его влажные ладони. Синтетическая ткань футболки немного липнет к телу, пока они стоят посередине комнаты и тянут нежные минуты.       Их поцелуй не похож на тот, который был в баре — резкий, напористый, сумбурный. Он не слишком нежный, потому что руки Арсения ощутимо сжимают чужую шею, а ногти Шаста впиваются в напряжённые мышцы спины Арса. Но, тем не менее, он наполнен взаимными чувствами, осознанием важности момента, желанием дарить свою ласку. Всё это обычно порождает более высокое чувство — любовь, о которой ещё слишком рано говорить.       Шастун движет руками от плеч Арса к шее, затем спускается по груди и торсу, пока не кладет руки на чужую резинку штанов. Попов машинально углубляет поцелуй, а потом всё же ловит себя на определённой мысли.       — У тебя же не было... парней. Зачем так спешить?       Арсений всё равно не отстраняется, и чужое желание давит в собственное бедро, туже стягиваясь внизу живота. По бокам бегут мурашки от легких следов коротких ногтей, а на ногах стоять становится всё тяжелее.       — Потому что я хочу.       Дежавю, что накрывает обоих, действует, как спусковой крючок. В голове всё рассеивается туманом, который покрывает глаза томной поволокой. Попов шагает назад, ведя за собой Шаста и, когда упирается икрами в кровать, тянет за собой Шастуна, чтобы тот сел сверху. Последний возвращается к тому, что уже начал, кладя руки на резинку штанов, и Арс приподнимается, чтобы тому было удобнее их стянуть.       Антон приглушённо стонет, когда Арсений причмокивающими движениями проводит полоску по его шее, а на ключице легко прикусывает кожу. У него буквально подрагивают руки от перенасыщения эмоциями, а адреналин в который раз за день бешено пульсирует в висках. Антон рад, что у него нет проблем с сердцем, потому что иначе оно бы уже не выдержало.       Попов старается не спешить, водя руками по спине Шаста, пальцами зарываясь в светлые волосы на затылке и оставляя влажные поцелуи на его груди в районе ключиц. Но Шастун так нетерпеливо елозит на бёдрах, так резко обрывает поцелуй и тут же тянется за новым, так многозначительно смотрит полуприкрытыми глазами, что терпения на двоих не остаётся.       Арсений расстёгивает ремень на джинсах Шаста, кое-как спускает их вместе с боксёрами под его колени, потому что Антон, кажется, увеличивать расстояние между ними хоть на миллиметр не хочет. Шастун нервно облизывает пересохшие губы, когда снимает с партнёра чёрные боксёры и рвано выдыхает, когда Арс сжимает его ягодицы чуть сильнее, чем следовало бы. Антон дёргается на бёдрах Попова и довольно усмехается, когда слышит сдавленный стон в ответ.       Арсений решает, что дерганый темп Шастуна им сейчас не поможет, поэтому решает взять дело в свои руки. Выступившего на головке предэякулята оказывается достаточно, чтобы дополнительно не использовать смазку. Попов обхватывает кольцом из пальцев оба члена и пробно двигает рукой вверх-вниз, на что Антон мычит что-то совершенно не разборчиво.       Арс старается медлить, старается тянуть время и не ускорять темп, но всё это поистине невозможно, когда Шастун полупьяно смотрит сверху, тычется носом в ямку между ключицей и шеей и кладёт свою руку поверх руки Попова, прося его не останавливаться. Он очень скоро срывается, потому что Антон начинает легко качать бёдрами вперёд-назад, и сдерживаться больше Арс просто не может. Оба кончают с протяжным, но сдавленным стоном, изливаясь на собственные футболки, которые скидывают прямо на пол.       Шастун медленно слезает и заваливается на диван прямо так, потому что ноги немного дрожали от неудобной позы и полученной разрядки. Арсений смотрит на него и несколько раз порывается что-то сказать, но не находит нужных слов, потому что... он совсем не понимает, что между ними произошло и как ему на это реагировать.       — Мы будем это обсуждать?       Попов не особо надеется на ответ, потому что более глупого вопроса он задать просто не мог. Арс прислоняется спиной и макушкой к холодной стене, так как распалённое горячим желанием тело слишком душит своим жаром.       — Нет, — короткое, лаконичное и с поставленной точкой. Арс устало хмыкает, трёт глаза ладонями и цепляется взглядом за моргающий уличный фонарь. Сегодняшней ночью он вряд ли сможет сомкнуть глаз.

***

      Сотрудникам Федеральной Службы Безопасности не удаётся установить личностей, которые стоят за созданием и распространением противозаконной игры, охватывающей молодое поколение в интернете. Если...       Антон не дочитывает статью в каком-то новостном паблике и выключает телефон. С момента их с Арсением «ссоры» прошло около двух недель, и за это время игра набрала такие обороты, что знали о ней от самого младшего до самого старшего. Ставки стали выше, а задания с каждым разом становились всё безумнее, но это и вызывало жгучий интерес у большинства.       Шастун, казалось, эти две недели прожил так, как обычный человек не прожил бы за всю свою жизнь. Он каждый раз получает такую бешенную дозу адреналина, что не нуждается ни в каких веществах или около того. Он желает лишь прыгнуть выше головы и испытать такие эмоции, которые ещё не испытывал. С каждым разом это делать всё сложнее, но Антон не видит преград для того, чтобы выйти в финал.       Финал сегодня. Об этом говорят на каждом углу, в каждой социальной сети, во всех средствах массовой информации. Шастун чувствует лёгкий мандраж, когда думает об этом, но сладкое чувство предвкушения уже ощущается на языке без привкуса горечи. Антон заходит в квартиру, снимает кожанку и появляется в комнате ровно в то время, как собственный смартфон и телефон Арса одновременно привлекают к себе внимание.       Арсений поднимает непонимающий взгляд на Шаста, но быстро переводит его на экран своего телефона. Он пробегается глазами по тексту задания, выгибает одну бровь, издаёт истеричный смешок и кладёт телефон на место. Антон не узнаёт в этом того Попова, которого знал до этого времени.       — Интересно, какого гения мысли посещают подобные идеи?       Арсений не смотрит на Шаста, а упорно высматривает что-то в открытом окне, как будто бы и не с ним вовсе разговаривает, а просто мыслит вслух. Антона это раздражает до белых костяшек на сжатых кулаках. Он закатывает глаза и подходит к своему шкафу, чтобы в куче ненужного хлама найти какую-нибудь кепку и толстовку с большим капюшоном. Справившись с этим, Шастун переодевается прямо на месте и подходит ближе к кровати Арсения, у которой валяется его рюкзак.       Они с Поповым не ругались и не ссорились, но после той ночи между ними определенно возникло напряжение, которое током ударит хуже, чем пальцы в розетке. Причиной, конечно, стал Арсений, который превратился в кусок ледяной глыбы, неспособной чувствовать. Он закрылся и отвернулся настолько, что это понял даже Антон, который особой эмпатией никогда не отличался. На все попытки заговорить Попов отвечает кратко, односложно и до такой степени формально, что Шастун начал материться в пять раз сильнее, чем до этого.       Антон где-то пару дней назад не выдержал и высказал Арсу все свои недовольства по поводу его поведения, но тот на это лишь одарил Шаста возмущённым взглядом, ушёл и вернулся в квартиру только под утро. Больше Шастуну пытаться растопить айсберг не позволяла собственная гордость.       Но всё это время Арсений продолжал выполнять задания, иногда даже те, над которыми бы задумался Антон. Он воспринял это как вызов, пытаясь что-то кому-то доказать и каждый раз не упускал возможности напомнить Антону, что они в топе занимают два лидирующих места. Шастуну уже было немного наплевать, но дух соперничества перекрывал всё остальное, поэтому сейчас он собирается на своё последнее, финальное задание и ни о чём не жалеет.       Жёлтая надпись на экране гласит о том, что им в паре нужно ограбить магазин для взрослых за попадание в финал. Антону это кажется смешным, но в голове всё равно вертится тысяча плохих исходов, в которые он старается не углубляться и не подавать виду, что ему страшно это делать.       Он надел чёрную кепку и толстовку с капюшоном, чтобы максимально скрыть лицо и казаться незаметным. В рюкзак он положит всё, что получится унести. Арсений смотрит на эти сборы так, будто Шастун душевнобольной и Антона начинает это раздражать.       — Что? Хватит так смотреть на меня.       Антон стопорится, устанавливая с Арсом зрительный контакт, и тот насмешливо выгибает бровь. Шастун буквально закипает внутри и решает закурить перед выходом, чтобы успокоить нервы.       — И куда ты собрался? Без меня у тебя всё равно ничего не получится, задание парное — это обязательное условие.       Шастун стискивает челюсти, чтобы не врезать по этой нахально улыбающейся роже. Попов прав и это бесит до невозможности. Сейчас, когда до финала остаётся пару часов, бросать всё и перечеркнуть все старания и усилия — глупость, но Арс будто не понимает этого.

глупость готов совершить ты.

      Арсений садится на подоконник рядом, заглядывает в непривычно серьёзные зелёные глаза и закусывает губу, будто обдумывая что-то. Он не может признаться сейчас, что прошёл этот путь только из-за Антона. Из-за его желания, из-за его искры в глазах, из-за его самодовольной улыбки и благодарного взгляда. Он не может сказать ему, что готов положить всё ради его счастья. Он не может отказать, когда для него это значит так много.       — Я помогу тебе. Но после финала мы поговорим о том, что произошло две недели назад.       Арсений говорит спокойно, так, что Шастун закашливается табачным дымом, потому что он не был готов к такому. Он ждал того, что Арс не согласится. Шастун смотрит в синие глаза напротив, пытаясь понять, что сподвигло Попова принять такое решение, но это не в его силах.       — Хорошо, но... Почему?       Антон прислоняется своим лбом ко лбу Попова, старается не выдыхать сигаретный дым и очень ждёт ответа, так, что сосёт где-то под ложечкой. Арсений улыбается как-то ободряюще, но выходит всё равно грустно и Шастун уже проклинает себя и тот день, в который принял необдуманное решение. Согласился сам и потянул на дно других.       — Я просто хочу, чтобы это всё быстрее кончилось. А ещё я хочу узнать правду.       Арсений улыбается снова, спрыгивает с подоконника и подходит к шкафу Шастуна, чтобы надеть что-то подобное, потому что у него в гардеробе такое вряд ли найдётся. Антон наблюдает за этим завороженно, мотает головой из стороны в сторону и соскакивает с подоконника следом. Он помогает найти Арсу серую толстовку, потёртую кепку и, глубоко выдохнув, нажимает кнопку «принять» на обоих телефонах.

пришло время играть по-крупному.

      — Дойдём пешком, тут недалеко.       Арс кивает, накидывая на плечо лямку своего старого рюкзака, и оглядывает комнату, перед тем как выйти. Он прячет руки в карманы, потому что его вдруг резко прошибает лёгким тремором, и он боится, что дрожащие руки выдадут его волнение. Внутри всё переворачивается, когда он чуть обгоняет тяжело шагающего Антона и видит его сведённые к переносице брови.       — А мы идём в конкретный магазин?       Арсений решает разрядить обстановку, и Шастун мгновенно реагирует, переключая своё внимание на Попова. По нему видно, что вопрос он не услышал и Арс повторяет его.       — Да, адрес опять был указан в примечании. Это совсем недалеко с тем баром, помнишь?       Арсений помнит. Он запомнит тот день навсегда, потому что именно тогда всё началось. Там они выполнили задание, там они впервые поцеловались, там родились новые они. Попов проглатывает вопрос о том, что всё это слишком подозрительно. Он не хочет грузить Шаста сейчас, ведь чем больше волнений, тем выше шанс проиграть.       Они приходят в нужный двор совсем скоро. Табличка над магазином светится розовым, бликами ложась на стены серых домов. Арс смотрит на Антона и понимает, что из плана действий у них только бежать, если что-то пойдёт не так. Попов включает всё своё критическое мышление, которым отличался всегда и которое так поможет сейчас.       — Слушай меня внимательно. Я отвлекаю охранника, ты в это время идёшь в магазин. Бери только то, что будет лежать в открытом доступе — витрины не трогай, больше шума поднимешь и времени потратишь. Много не бери, возьми буквально пару вещей, мы выбросим рюкзак по дороге, поэтому переложи все свои вещи в мой рюкзак. Продавец нажмёт на кнопку, у тебя будет не больше пяти минут, я вернусь к этому времени. Если что, беги один — встретимся ещё. Понял?       — С последним поспорю, в остальном понял, принял, обработал.       Антон смеётся, и Арсений хлопает ему по плечу, пока тот перекладывает вещи из своего рюкзака в чужой, оставляя в руке только телефон. Действовать придётся одной рукой — дополнительная сложность, но у Шастуна внутри железобетонная уверенность, что у них всё получится.       — Давай, я пошёл. Как только увидишь нас, у тебя будет минут пять — не мешкай, иначе всё было и будет зря.       Попов заминается, будто хочет сказать или сделать что-то ещё, но просто ободряюще улыбается и выходит из-за угла дома.

игра началась.

      Арсений старается дышать ровно, призывая на помощь все свои актерские способности. Он вспоминает, что в детстве даже хотел поступать в театральное, но детство давно закончилось и Арс усмехается тому, как разбиваются детские мечты о скалы серой реальности. Хотел быть актёром, а в итоге грабит секс-шоп вместе с другом, в которого влюблён.       Он разбегается у дверей, чтобы открыть дверь резко и неожиданно — у него получается, потому что он почти лбом врезается в охранника в коридорчике перед входом в сам магазин.       — Помогите! Девушка там... напали... — Попов театрально задыхается, имитируя отдышку, будто бежал он быстро и долго. Он голову высоко не поднимает, так, мельком глядит на охранника — мужчина лет пятидесяти с лучистыми голубыми глазами, невысокий, сухопарый. Арсению даже жаль его становится на секунду, но времени на сантименты у него нет. Он выбегает из помещения и подавляет улыбку, когда слышит, что у него получилось и мужчина бежит за ним.       Антон видит бегущего Арса и охранника за ним, боится представить, что тот придумал и, выждав несколько секунд, пока они забегут за поворот, быстрым шагом заходит в магазин. Он включает трансляцию, когда девушка-консультант выходит из-за прилавка и здоровается с ним.Он старается не смотреть на неё, потому что за себя вдруг резко становится стыдно. Телефон вибрирует очень сильно, Шастун старается не обращать на это внимания.       Он действует будто на автоматизме, ничего при этом не чувствуя. Уши закладывает, он не слышит, что ему говорит девушка. Антон берёт все, что на открытом прилавке — это смазки, презервативы, ещё какие-то непонятные баночки. Краем глаза он замечает, что девушка зашла за прилавок — пора валить. Телефон буквально разрывается уведомлениями, но Шасту сейчас вообще не до него. Он выбегает на улицу, набирает побольше воздуха в лёгкие и оглядывается по сторонам.

у них получилось?

      В глаза бросается синий и красный цвет мигалок на фоне однотонных домов и улиц. В районе солнечного сплетения всё сжимается в тисках, и дышать становится трудно. Он понимает, что нужно бежать, но куда делся грёбанный Попов, когда он так нужен? Чужая рука ложится на собственное плечо и Шаст мысленно смиряется с тем, что он дошёл не до финала, а до тюремной камеры.       Широко распахнутые голубые глаза смотрят как-то безумно, но кажутся сейчас такими родными, что хочется вечность в них смотреть и страшно больше не будет никогда. Антон понимает Арса без слов, кидает свой рюкзак на порог и срывается с места так быстро, насколько может. Попов старается не отставать, но он уже пробежал несколько минут без остановки — силы на исходе. Они оба понимают, что бежать так долго не смогут, да и бессмысленно это, кругом дороги и куча людей.       — Охранник-то где?       Кричит Шастун так, чтобы было слышно бегущему чуть позади Арсу. Они бегут от силы минут пять, но ноги уже становятся ватными, потому что скорость и волнение делают своё дело.       — Я завёл его в другой двор, а сам оббежал дом по кругу... Он отстал, — Арс говорит с передышкой, потому что в горле всё пересохло. Он чувствует, что желания жить хватит максимум на пять минут и его тело просто остановится. Им срочно нужно переждать где-то, но Попов понятия не имеет где.       Антон вдруг резко поворачивает и Арсений чуть ли не врезается в него. Ему по глазам ударяет неоновая вывеска — это тот бар, в котором они выполняли свои первые задания. Символично так, что скулы сводит. Попов кивает Шасту и тот заходит первым. За барной стойкой стоит смутно знакомое лицо и это ещё одно совпадение. Именно этот бармен, Егор, тогда наливал Шастуну пятнадцать шотов.

случайности не случайны.

      Шастун подходит к бару первым, тогда они лучше поладили. Он здоровается, просит воды и Егор наливает ему стакан. Антон отпивает немного и пододвигает к Арсу. Тот одним большим глотком опустошает его.       — Нет времени объяснять, но у нас проблемы. Мы можем здесь где-нибудь переждать хотя бы минут пятнадцать?       Бармен улыбается как-то натянуто, но из-за стойки выходит. Жестом приглашает следовать за ним, идёт через весь зал и открывает дверь без каких-либо надписей. Свет лампочки сверху приглушённо-синий, похож на тот, который был в туалете, но отличается от него тем, что тут сразу от двери вниз ведут ступеньки. Шаст благодарит знакомого, проходит вперёд и Арс следует за ним, напоследок заглянув в странно блестящие глаза Егора.       Нехорошее предчувствие разъедает изнутри, когда они спускаются вниз и толкают ещё одну серую дверь. Арсению приходится зажмуриться, потому что глаза начинают слезиться от неоново-красного света на экранах. Шастун кашляет из-за дыма непонятного происхождения, который окутывает их обоих. Когда искусственный туман рассеивается, перед ними начинает расступаться целая толпа людей, освобождая место в центре.       В голове вертится клубок мыслей и не получается распознать хоть одну здравомыслящую. Арсений непонимающим взглядом смотрит на Шаста и тот кивает на один из экранов. Попов прищуривается и разбирает в надписи много наложенных друг на друга слов «финал». У Арса бегут мурашки, потому что выглядит всё это жутко до невозможности. Но обходных путей уже нет, потому что они, как минимум, в каком-то подвале.

Поздравляем, игроки. Вы оказались лучшими, и вышли в финал.

      Откуда-то сверху доносится компьютерной голос, который был в заставке игры. Толпа вокруг реагирует на эти слова громкими криками и хлопками. Арсений думает, что этого шума всё равно не будет слышно сверху, потому что там громко играет музыка.       Попов думает, что облажался очень сильно. Конкретно и по полной. Не срастить между собой то, что этот бар эпицентр всеобщего зла мог только ребёнок. Неоновый декор, адреса рядом с этой точкой. Всё это одна большая ловушка, в которую они попались. И если Арсу когда-то удастся увидеть смазливую мордашку Егора, то он непременно её подпортит. На него это не похоже, но сейчас он безмерно зол на всё это.       К ним подходят два охранника, один держится чуть позади. У обоих на голове чёрные капюшоны и маски, так, что лица не разглядеть толком. Первый протягивает им пистолеты, которые держит в руках с татуировками и Арсений запоминает их на всякий случай, мало ли. Он переглядывается с Шастом и они принимают оружие, потому что не могут понять, что здесь происходит и решают, что пока что лучше играть по их правилам.

Игроки, сохраняйте дистанцию в один метр. Единственное правило финала —тот, кто выстрелит первым, побеждает. У вас есть одна минута. Охрана вооружена. По истечению времени они выстрелят. Удачи.

      Голос под потолком замолкает и толпу накрывает новой волной шума. Картинка на экранах меняется на жёлтый таймер, такой запускался во время выполнения задания. Вокруг выпускается новая порция дыма, лица немного затуманиваются.       Антон держит пистолет в дрожащих руках и не может поверить в то, что всё это реально происходит. Пока его родители смотрят телевизор в Воронеже, его одногруппники пишут конспекты на завтрашние лекции, его друзья делятся всем в их общей беседе, он сам становится заложником масштабного преступления.       — Арс, слушай меня! Я уже совершил преступление. Я втянул тебя в это и ты просто доверился мне! Я виноват в этом, Арс, я виноват. Я никогда не прощу себя и не хочу, чтобы ты прощал. Просто выстрели, Арс, пожалуйста.       Толпа гудит, но в ушах Шастуна это похоже на белый шум. Он смотрит только на Попова, он видит только его глаза и такие же дрожащие руки. Фокус пропадает, когда глаза накрывает слёзная поволока, но он быстро смаргивает её. Антон не хочет умирать, но с детства он учился нести ответственность за свои поступки. Он не допустит, чтобы из-за него пострадал кто-то другой.       — Ты что несёшь вообще? Они же психи, Шаст!              Арсений смеётся истерично, у него сердце набатом в висках пульсирует, и он через раз слышит Антона, потому что вокруг всё ходуном ходит от волнения. Живот скручивает волной страха, и колени подкашиваются от нагрузки. Он трёт глаза, пытаясь экстренно придумать что-то. Таймер показывает ровно сорок секунд.       — Я знаю, но у тебя есть сомнения в том, что они убьют нас? Стреляй же!       Толпа встречает это очередным рёвом и Попов не выдерживает. Его ослепляет вспышкой гнева и накрывает волной адреналина — коктейль, который мешает думать адекватно. Антон видит безумный блеск в глазах и оглядывается по сторонам, чтобы придумать что-то быстрее, чем их здесь поубивают к чертям собачим.       — Да кто вы вообще без масок? Кого вы представляете собой? Вы все смелые смотреть на это, только когда никто не знает о вас ничего. Выйдите сюда, поменяйтесь с нами местами. Мы посмотрим на то, как смело вы это сделаете! Одумайтесь, пока не поздно. Игру всё равно накроют, не совершайте ошибку!       Арсений говорит громко, но этого не требуется. Все замолкают и слушают его, но в следующую секунду кто-то кричит «сдался» и все подхватывают это цепной реакцией. Попов хватает себя за волосы от бессилия, потому что дальнейшего плана у него нет.       — Это бессмысленно, Арс, они зомбированы.       Антон говорит тихо, смотрит обречённо. Привычно яркие зелёные глаза с морщинками в уголках от частых улыбок потухают и выглядят безжизненно серыми. Его руки опускаются медленно, а пальцы слабо разжимаются. Оружие падает на пол.       Арс не может смотреть на это. Он не может видеть Шаста таким, он не может поверить, что они не нашли выхода, он не хочет думать о том, что будет через десять секунд. Он бросает пистолет со всей силы в стену и тот распадается на составные части. Он отчаянно выкрикивает «нет» и, плюнув на всё, идёт к Шастуну. Тот улыбается и, раскинув руки для объятий, утыкается носом в плечо Арса, пока тот что-то неразборчиво тараторит ему на ухо. Всё это уже не важно.       В голове заедает лишь писк таймера, отсчитывающего последние секунды.

раз.

два.

три.

Выстрелы.

      — Всем оставаться на местах! Здание окружено, не двигаться.       Антон не слышит ничего, что кричат люди вокруг.       Арсений не чувствует своего тела и чувствует, как обмякает чужое.       Антон не видит ничего, кроме ослепляющего света сломанных мониторов.       Арсений слышит лишь хрипы рядом с собой и думает, что в эту секунду они живы.

game over.