2. рука смерти
25 июня 2021 г., 00:40
Лилиан, ты такая дура.
Зачем она это сделала? На этот вопрос ответить было сложно. Хотя, если задуматься, то причина была. Странная, но была.
Ну же, просто закрой глаза и тут же вспомнишь — ничего сложного. Она сразу приметила этих ребят, да и Эрвин обмолвился, что они новички. Изабель красивая... была. Зарисовать их было довольно просто, всех, кроме Леви. Лили отметила, что чем-то они с этим парнем похожи и пришла к выводу, что он чувствует, когда за ним наблюдают. Пф, не больно-то и нужно: здесь много красивых людей. И в итоге всё это осталось где-то на уровне будничных мелькающих мыслей, которые и появляются быстро, и исчезают также быстро. Подготовка к вылазке, новые нормативы и дополнительные тренировки. А потом Ханджи со своей идеей фикс по поимке титанов и недовольный Эрвин, которому закоренелый вояка Шадис не даёт достаточной свободы действий.
Карандаш какой-то мягкий, линии получаются слабыми. Раздражает.
А потом вылазка. А потом Леви вернулся один. Совсем один. Смерть товарищей — вещь обыденная: большинство максимум дотягивает до третьей вылазки. Казалось бы, ничего необычного — здесь каждый потерял кого-то. Но глаза...
А здесь прямо к месту. Глаза у него всегда были тёплые. И цвет такой рыжеватый, на солнце золотой, не иначе.
Его глаза стали такие пустые, совсем как у неё. Это чувство, когда ты один среди чужаков, когда смерть дорогих людей считается личной непоправимой ошибкой такое знакомое. Состояние полутрупа тоже знакомое... И каждый раз, когда видела его, вспоминала эту мысль. Хотелось отдать рисунки сразу по приезде в штаб, но оказаться на месте Ханджи, которая целовалась с землёй, как только попыталась разговорить этого угрюмого коротышку — увольте.
Маленькие морщинки у рта, губы чуть поджаты в ухмылке, сбоку на шее, слева, — родимое пятно, одна прядь волос постоянно спереди. Вспоминая такие детали, она чувствует себя очень сильной.
Подкинуть тоже как-то неудобно, да и вообще, это в любом случае будет странно. И вскоре эта идея отодвинулась на задний план и забылась.
Ей не нравится результат. Совсем. Не нравится, что карандаш только один. Этот серый цвет делает их всех какими-то нереальными. Дымка, наваждение, духи ушедших, разыгравшееся воображение. И никогда — живые.
И, что очевидно, всплыла при этаком спасении этого парня. Лили уже сама не помнит, что сказала тогда, но она ещё жива, значит, либо Аккерман не слышал, либо там не было ничего такого.
Снова видит их лица. Мельтешат перед глазами, а потом и вовсе собираются вокруг неё в жутком хороводе.
Она трясёт головой, избавляясь от этих образов.
«Том, светлая память», — выводит витиеватым почерком.
***
— Бред, Эрвин, ты даже обосновать это не можешь! — Ханджи даже не смущало то, какими взглядами окидывали её в столовой, и продолжала говорить также громко, как и перед просьбой вести себя тише. Эрвин заявил, что это последняя вылазка под командованием Шадиса, объясняя это интуицией. Правда, глаза слишком холодны. Как всегда расчётлив, знает точно. Да и со стороны Ханджи выглядело как перебор, но это лишь для отвлечения внимания и отвода глаз. Какой забавный спектакль. И какая странная получалась компания, собравшаяся хрен знает каким образом. Лили незаметно стаскивает булку с соседнего стола под фырканье Майка. Финансирование урезали, и суп больше напоминает помои, бульон по вкусу отвратительный. Эрвин. Прирождённый лидер. Отточенные навыки дипломатии, умение выкрутиться буквально из любой ситуации, да ещё и с выгодой для себя. Умён и всегда спокоен. Читает людей и зачастую склоняет их на свою сторону любыми способами. Иногда кажется безумным, его идеи рискованны, а цели не всегда ясны. Тот ещё манипулятор, но даже ему сложно получить добро на свои действия от начальства. Скорее всего, станет следующим командующим разведки. Зое начинает смеяться, наблюдая, как девушка рядом с ней делает бутерброд, вылавливая из похлёбки овощи и что-то похожее на мясо. Ханджи. Умнейшая женщина, но со своими тараканами в голове. Несомненно, дай ей больше свободы, знаний стало бы в два раза больше, если не в три. Харизматичная и эмоциональная, а главное, в нужный момент как нельзя лучше косит под дурочку. Хороший боец и стратег, а также ладит с медициной. Гиперактивна и немногие это выдерживают: её взгляд и болтовня могут и в гроб свести. Несёт за собой хаос и разрушения, а ещё лучшие идеи в любой области. Смит начинает говорить о стратегии, которую хочет задействовать, если её одобрят. Постепенно разговор перетекает в новое русло: Майк твердит, что у этих двух запах одинаковый. На такой выпад Зое лишь отшучивается и переводит тему, но его-то так просто не уймёшь. Майк. Обладает звериным чутьём и превосходной интуицией. Говорит, только когда есть настроение или по делу. Странноватая привычка обнюхивать новых знакомых. Нет ничего интереснее, чем подкалывать всех и вся. А ещё просто превосходно лжёт. Силён и вынослив, но не слишком мозговит. Начальство ему не доверяет, он не может логически обосновать свои предчувствия, это же, чёрт возьми, просто предчувствия. Но они всегда были верны, так что Эрвин всегда прислушивался к его словам. — Ты сам с Нанабой крутишь, думаешь, мы не заметили? — Лили решает прекратить подколы Захариуса, из-за чего ловит взгляды всех троих с вопросом «с чего так решила?». — У тебя вот здесь что-то, — она касается шеи. Лицо мужчины становится пунцовым, хотя секунду назад он прекрасно держался и готов был доказать, что это не так. Натягивает воротник чуть ли не до подбородка и что-то ворчит под нос. — И как тебе удаётся, Лилиан? — Эрвин хрипло смеётся, пока Ханджи заставляет своими словами Майка краснеть ещё больше. Суть в том, что ничего на шее и нет, лишь реакция и сдала его же самого с потрохами. Лилиан. Получила прозвище «недотрога» ещё до поступления в разведку. Самая молчаливая и совершенно не выражает эмоции, иной раз сомневаешься, есть ли они у неё. Тоже со странностью: она всегда в перчатках. Старается не касаться людей вообще и не даёт касаться себя. Очень низкая, но шустрая. Основная слабость в том, что не хватает силы, хотя во всём остальном преуспевает. Часто рисует и даже в этой компании ведёт себя довольно отстранённо — Леви! Садись за наш стол! — кричит Эрвин, двигаясь ближе к Ханджи. Учитывая, что свободных столов нет — это логичное предложение. Видимо, Ривай думает так же и нехотя идёт в их сторону. Садится так, словно делает всем одолжение своим присутствием. Раздражает, но в тоже время похвально держать себя таким образом. Если бы Лили не знала его подноготную, решила бы, что он аристократ Сины. Идеальная осанка и смотрит на всех свысока, а ещё безукоризненная чистота. Он даже приборы протирал, прежде чем приступить к еде. Зое пыталась, наверное, заболтать его до смерти, иначе сложно было понять, зачем она задаёт столько вопросов. Мужчина неплохо держался, игнорировал само существование этой взбалмошной. Но вопрос, почему он держит стакан с чаем таким образом, окончательно вывел его из себя. — Я тебе не крыса подопытная, четырёхглазая дура, — мужчина окидывает её презрительным взглядом и продолжает трапезу. Но женщину ничуть не задевают его слова, и Смит решает перевести тему. — Леви, ты не всех здесь знаешь, так что позволь представить тебе двух моих товарищей, — тот недовольно поднимает голову и устремляет уставший взгляд на говорящего. — Это Майк Захариус, — Леви несколько секунд размышляет, стоит ли пожать протянутую ему руку, и в итоге делает это. — А это Лилиан Фрайлигенд, — девушка, кажется, вообще ни на что не реагирует, ей нет никакого дела до присутствующих. Цирк какой-то. Конечно, они все тут знакомы, правда, косвенно. Бред — делать это официально. Заставить Леви пожать руку Майку, зная, что тот окунул Аккермана лицом в лужу. Браво, Эрвин, ты просто мастерски вышел из ситуации. Ханджи стучит ложкой по её тарелке, привлекая внимание. — Не знал, что тугодумных берут сюда, — говорит он, растягивая слова. Аккерман только что назвал её тупицей, или ей послышалось? Но взгляд так и остаётся совершенно пустым, будто она ничего не слышала. — Теперь моя мозговитость зависит от того, посмотрю я на человека или нет? — она всё-таки поднимает глаза. Их взгляды сталкиваются. Его глаза иссиня-чёрные, как грозовая туча. Её голубые словно выцвели. — По крайней мере, такой реакции не позавидуешь. Странно, что титаны ещё не сожрали тебя. — Если бы не моя реакция, остался бы кровавой лепёшкой на поле. — Мне тебе «спасибо» нужно сказать? — Достаточно не называть меня тугодумной. — Достаточно не быть такой бестолочью и создавать правильное впечатление при знакомстве. Диалог был странный. Эти двое были совершенно спокойны, голоса уставшие и не выражали никаких эмоций. Было похоже не на перепалку, а на простой разговор. Создавалось впечатление, что они просто оценивают выдержку друг друга. — Тогда давайте познакомимся заново, как подобает. — А с первого раза не доходит? — Я Лилиан Фрайлигенд, приятно познакомиться, — девушка проигнорировала его недовольство и спокойно размышляла, стоит ли прибегнуть к рукопожатию или его удастся избежать. — Леви Аккерман. Они ещё секунд десять смотрят друг на друга, пока Ривай не вытягивает руку вперёд. Лили сталкивается с невероятно сложным для неё решением: снять перчатку или оставить? Немного хмурится. Освобождает руку от ткани и осторожно касается его ладони. Сердце стучит, как бешеное. Мужчина слегка обхватывает руку и как можно скорее отдаляется. Лили быстро натягивает перчатку обратно и её руки исчезают под столом. Самое приятное касание за столь долгое время. Он понял. Понял, как ей тяжело, и не настаивал. Его кожа тёплая и шершавая от мозолей. На лице Лили выражается обычное безразличие, но с ноткой смятения. Собирается отнести поднос, но тут в столовую влетает какой-то парнишка и начинает говорить с командующим. И тут всё замирает. Нет будущего и прошлого. Есть только сейчас и именно сейчас пала стена Мария. И, кажется, это конец. Они скачут прямо в зловонную пасть смерти. Сейчас саму старуху с косой можно было сравнить с титаном. Ей тоже плевать на людей. Их амбиции, цели, прошлое, будущее. О чём они мечтали перед сном или кто их ждал дома после работы. Какие у кого были связи и насколько сильно они были привязаны к жизни. Сколько дел они планировали сделать и прочая бытовая ересь. Плевать ей было на это всё совершенно. Уродливая рука просто хватала без разбора этих маленьких букашек и уничтожала их. А разведчики постоянно были рядом. Даже сейчас они несутся в самое пекло, только что приехавшие с вылазки. Серебристое крыло на плаще поблескивает на солнце. И начинается хаос. — Здесь было бы хорошо умереть, — отмечает она себе под нос. Стоять на стене — это буквально ощущать себя выше всего происходящего. Жаль, времени в обрез. И девушка прыгает в разверзнувшуюся под её ногами пропасть. Дикий шум забивает перепонки, но она никогда не чувствовала себя так хорошо и ужасно одновременно. Крики, вопли, страшные завывания, стоны, лязг тросов, грохот пушек, звон разбитых стёкол, хруст костей — все звуки смешиваются в единую симфонию. Лилиан задыхается от мерзких запахов, но дышит полной грудью. Сколько прошло времени? Сколько здесь полегло и сколько ещё поляжет, пока будут вывозить всех, кого смогут? Разве это важно? Она отдаёт своё сердце человечеству, жизнь — лишь расходный материал ради блага окружающих. Она совершенно пуста и это единственное, что у неё осталось. Смерть распахивает свои объятия.
