Шторм

      Это был его первый бой. Молодой, горячий, только получивший погоны и синюю фуражку, он хотел отличиться. Ему сказали охранять точку — он будет её охранять. И плевать на предупреждения. Он справится. Обязательно справится. Чего бы ему это ни стоило.

***

      Поздний вечер, костёр продолжает тихо потрескивать. Самое время, чтобы отложить гитару и начать рассказывать истории. Слово взял Сергей, как тот, кто и устроил эти посиделки.       — Меня тогда мой друг Шура пригласил порыбачить. У них тут вот такенная, — Сергей развёл руки в стороны, — рыба плавает. Но сейчас не об этом. По пути к озеру я, значит, вышел на опушку леса. Хотел было пойти дальше, как вдруг слышу — кто-то поёт. Из лесу. И знаете, что пел?       Алексей и Михаил, самые молодые, энергично помотали головами и с интересом уставились на Сергея. Они хотели сразу услышать разгадку. Иван, относившийся ко всем историям с большим скепсисом, лишь хмыкнул.       — «Интернационал»! С чувством так, громко. Словно за ним целый хор. Честно скажу, струсил. Сбежал. Решил, мол, сумасшедший забрёл в лес, ещё прикончит. Прибегаю я, значит, к Шурке. А тот живёт тут с детства, всё знает. Ну я и спрашиваю, что у них тут за сумасшедший, который по лесам бродит, да песни поёт. Вы бы видели, как переменилось его лицо! Глаза забегали, сам он удочки положил, сказал, что рыбалка отменяется. Ну я офигел с такого поворота. Что это за новости — из-за сумасшедших рыбалку отменять! Так ему и сказал. А Шурка на меня шикнул, и мы вместе двинулись к нему домой. Он у него очень далеко от леса, значит.       Иван поднял с лица кепку, которую туда положил, притворяясь, что спит.       — Закончил со вступлением? Начнёшь нормально рассказывать?       — Да подожди ты! Он только начать хотел! — шикнул на него Алексей.       — Так я ж и не мешаю, — пробормотал Иван и вновь накрылся кепкой.       Сергей сжал губы, но продолжил:       — Вот именно у себя дома, за кружкой горячего чая — эх, и сейчас бы не отказался от того потрясающего чая! — и рассказал мне Шурка про историю их леса.       Алексей и Михаил затаили дыхание. Иван всё так же лежал с кепкой на лице.       — Шла зима сорок первого года. Отряд, который должен был защищать эту деревню, вышел в прямое столкновение с врагом и был полностью повержен. Командовал им молодой офицер НКВД, чья фамилия до жителей так и не дошла.       После победы над отрядом немцы вошли в деревню с видом победителей. Некоторые люди, их поддержали, надеясь таким образом сохранить спокойную жизнь себе и родственникам. Другие — ушли в лес. Кто-то пытался сразу взяться оружие, но его постигла та же судьба, что и солдат. Пока не настала ночь.       Костёр разгорелся с новой силой и пламя поднялось на высоту около двух метров, словно кто-то подкинул ещё дров. Алексей и Михаил ахнули, а Сергей только улыбнулся.       — Ночью немцы услышали, как кто-то пришёл в деревню. Он, во всю силу своих лёгких, распевал «Интернационал». Гремели выстрелы. Жители боялись высунуть носа в ту ночь. Однако, утром все увидели тела мёртвых немцев и одного раненого в плечо, который, заикаясь, рассказывал своему командиру, что ночью приходил призрак. Командир был не дураком и, разумеется, поднял бойца на смех. Заявил ещё что-то типа, что, значит, с ними Бог и им не до призраков.       Ещё один день они жили в оккупированной деревне. Многих девушек сразу забрали к себе. Выбрали старосту, которого обязали докладывать, если он вдруг, хоть краем глаза, заметит партизан. Дед Никита, так его звали, сам согласился сотрудничать. Лишь бы только его внучку, Марию, не взяли.       Вместе с девушками забрали и хлеб. Тех, кто не желал отдавать по-хорошему, расстреливали на месте. Забирали у жителей и зимнюю одежду. У самих-то её не было. Таким образом, жители остались в холодных сараях практически без еды и тепла.       И снова ночью пришёл Он. На этот раз жители смотрели в оба глаза. Они заметили, как около леса мелькнула синяя фуражка. Но и немцы были на чеку и вышли поприветствовать неведомого гостя. Тот стоял посреди деревни, держа в руке горящий факел. В его форме были дыры от пуль, на лице виднелась засохшая кровь. Но глаза его будто горели вместе с факелом.       Немцы попытались в него выстрелить, но он увернулся. А потом… — Сергей взял театральную паузу, вместе с этим глотнув воды. — А потом кинул в них факел. Немцы загорелись мгновенно. Призрак снова пел «Интернационал», когда шёл по домам, заселённым немцами, и сжигал проклятых фашистов дотла. Никого из них в тот день в живых не осталось. С рассветом в деревню вернулась часть из тех, кто ушёл в партизаны. Скоро прибыл и отряд Красной Армии, эвакуировать жителей. Потому что, хотя и убиты были все немцы, деревня эта была слишком важной точкой. Да и в соседних деревнях тоже видели молодого бойца Народного комиссариата с факелом против фашистов.       Много раз ещё брали немцы деревню. Но каждый раз сталкивались с невиданным отпором. Призрак успокоился лишь тогда, когда победным маршем в последний раз Рабоче-Крестьянская Красная Армия освободила жителей.       Но с падением Советского Союза, социалистического лагеря, вновь в лесах стали видеть молодого человека в синей фуражке. Вновь стали слышать, как кто-то поёт «Интернационал». Говорят, дух истинного коммуниста и комсомольца окончательно успокоится только тогда, когда все ростки фашизма во всех странах будут подавлены.       Сергей перевёл взгляд с Алексея и Михаила на Ивана, который под конец убрал кепку и тоже внимательно слушал.       — Неплохая история, — кивнул тот. — Но у меня есть лучше…       Тут рядом раздалось громовое пение: «Вставай, проклятьем заклеймённый, весь мир…». Все подпрыгнули и огляделись, словно хотели увидеть того самого Призрака. Тут пение. Резко завершилось.       — Извините, ребят, — сказал Михаил. — Будильник.       Все рассмеялись. Костёр горел ещё долго. Рассказывались другие истории. Про Призрака пока никто не вспоминал.