Сёстры

      Выбравшись на палубу повыше, сёстры оказались в помещении кормовой части судна. Здесь бросался в глаза баланс между технологичностью и изыском с комфортом. Золотые чаши, удобные диваны да элегантные шкафы, заставленные толстыми фолиантами, каждому из которых десятки, а то и сотни лет.       С освещением ситуация обстояла куда лучше, чем внизу. Источников света оказалось больше, и они отличались разнообразием.       В углу стены стоял крупный перегонный куб. Около него располагались шкафы с книгами и стол с лабораторным оборудованием, также заваленный книгами. Само помещение до прихода ящериц оставалось пустым.       Быстро распределив между собой задачи, троица разошлась, обыскивая помещение на предмет полезных вещей и крупиц, хоть бы самых мелких, ценной информации.       На одной из полок шкафа среди склянок и колбы с какой-то странной и мерзкой субстанцией отыскался маленький череп. Калиста фыркнула, предпочтя осмотреть другие шкафы в попытке найти что-нибудь более полезное.       Кира тем временем подошла к дивану и тут же на него улеглась. Для ящера он был маловат, и развалиться на нём во всю длину оказалось нереально, но если без ног, то вполне возможно. Издав блаженный стон от разминки больных мышц всего тела, она заприметила на столике рядом золотой бокал. Оглядевшись, Кира незаметно кинула его в карман, посвистывая и как ни в чём не бывало устремляя взгляд в угол комнаты.       Киллиса же листала фолианты, что лежали на столе среди оборудования и рисунков с формулами и расчётами. В одном из них она наткнулась на любопытный отрывок:       «Мы долго считали Исток благом для нашего общества. Однако достаточно взглянуть на правление короля Истока, чтобы понять, к каким несчастьям может привести эта магия.       Когда-нибудь другой орден должен будет пойти по стопам Истокоборцев. Колдунов можно — и нужно! — заставить молчать.       Новая модель ошейников Истока, предложенная Вредеманом, оказалась весьма эффективной».       — Истинно верно, — печально согласилась Киллиса. — Исток… некогда даривший добро, превратился в настоящий кошмар…       — Общий сбор! — громко объявила Калиста, и вся троица подошла к центру. — Нашли что-то?       Послышались отрицательные ответы. Только если голос Киллисы содержал в себе заростки печали, то ответ Киры — хитрости.       — Ладно. Двигаем даль… — начала Калиста, но договорить не успела.       Дверь открылась, и внутрь вошла женщина-магистр — та самая, что их освободила. Но встреча с ней не вызвала прилива радости.       — Сколько же полезного в этом фолианте! — радостно пролепетала женщина, встав у небольшой трибуны с раскрытой книгой, что была прямо напротив двери. — Какая Даллис душка, что одолжила его мне…       Пробежав глазами страницу, магистр обратила внимание на пробудившихся и поднявшихся к ней колдуний Истока. С улыбкой дьяволицы она почти нараспев произнесла:       — Ну надо же, как мы повеселели! — после этих слов сёстры переглянулись без намёка хоть на малейшую улыбку. — Да… Я гляжу, ошейники сели на вас как влитые. Отличная работа, аж сердце радуется. Подходите, не стесняйтесь.       От нечего делать девчонки поднялись по ступенькам. Хоть они были выше женщины, та оставалась спокойной, а с её лица не сходила улыбка.       — Вот и вы! Не слишком туго, надеюсь?       Далее она смягчилась, но в её голосе слышалась явная, неприкрытая фальшь. Женщина скорее открыто измывалась, чем беспокоилась.       — Я про ошейники. И не волнуйтесь: всякой собаке надо привыкнуть к поводку. А теперь идите к магистру Уильямсу. Каждый пассажир должен быть вписан в судовой манифест, а за то, чтобы записи велись как положено, отвечает как раз Уильямс. Его можно найти на другом конце этой палубы, в офицерских каютах. Скажите, что вы от магистра Сивен. А то из-за кое-чьей ослиной упёртости всё пошло не по плану.       На обвинение магистра Калиста хмыкнула, внутренне радуясь той взбучке, которую фактически устроила членам Ордена, даже будучи в кандалах.       — Многоуважаемая, — обратилась вдруг Кира и, когда магистр взглянула на неё, с ухмылкой добавила: — Правда, не мной лично.       Взгляд Сивен стал суровее, отчего ухмылка ящерицы превратилась в ещё более язвительную.       — Можно ли обойтись без этих штуковин? Зачем их вообще на нас напялили? — дерзко бросила она.       «Разыгрываешь из себя идиотку, Кира? Что ж, давай. В этом деле равных тебе нет…»       — Для моего спокойствия, конечно же, — ответила магистр, невинно похлопав глазами. — Почему бы одной из вас не попробовать сотворить какое-нибудь заклинание Истока?       Кира резко замахала руками, наотрез отказываясь от предложения, потому Сивен с ответной ухмылкой указала на Киллису, которая тут же начала взволнованно озираться.       — Ты, например? Посмотрим, что это даст.       Помня, чем всё кончилось для сестры, Киллиса отрицательно замотала головой. Но магистр настаивала на обратном, почти с материнской теплотой подталкивая к этому и в конце снова добродушно усмехнувшись.       — Пожалуйста-пожалуйста. Я не обижусь. Честное слово.       — Нет… — снова качнула головой Киллиса, не собираясь пользоваться Истоком. Даже не будь на ней ошейника, не стала бы.       — Ох, какая нежная, покорная овечка! — от этих слов Киллиса опустила взгляд, а пальцы синей ящерицы сжались в кулаки от бурлящей в ней ненависти к Сивен. — Может, и не стоило надевать на тебя ошейник? Хотя он так тебе идёт…       Магистр протянула руку, погладив Киллису по груди, словно послушавшееся команды животное. Калиста заскрипела зубами при виде этой сцены, благо, что она быстро закончилась.       — Так что давайте оставим ошейники в покое, хорошо? Потому что ответ на вопрос, что делает ошейник, очень прост: отрезает любым колдунам доступ к Истоку, — усмехнулась магистр.       — Да уж, имела опыт убедиться… — почесала затылок Кира.       — Всё это, разумеется, ради вашего же блага. И вашего, и всех вокруг.       — В трюме случилось чрезвычайное происшествие… — неуверенно заговорила Киллиса к опаске сестёр, оказавшейся, впрочем, ненапрасной. — Пленник погиб…       «Ты что?!»       «Дура!!!»       — Вот как? Ну что ж, некоторые проблемы, видимо, решаются сами собой, — так поразительно легко дался Сивен ответ. Она словно надеялась рано или поздно это услышать. — А теперь ступайте. Манифест ждёт. И ты тоже иди. Вперёд, овечка, стадо ждёт.       Последние слова женщины были адресованы уже лично Киллисе. Кулаки Калисты снова сжались в приступе ненависти к той, что так безнаказанно оскорбляла её сестру. Но ничего не попишешь. Пока не время…       Все трое удалились, а перед уходом розовая бросила мимолётный взгляд на раскрытый фолиант, которым так восхищалась Сивен, успев прочитать ещё часть страницы:       «Король Истока утверждает, что ни одна область магии не должна быть запретной — даже та, которая блокирует или вовсе лишает кого-то Истока.       Его безумие — подарок судьбы! Это приглашение погрузиться в манипуляции той сущностью, что мы некогда полагали незаглушимой. Король снабжает нас самыми разными подопытными».       А далее в тексте описывались заклинания и материалы, необходимые для заглушения Истока. Изображения некоторых предметов были обведены чёрными чернилами и подписаны: «Шлем? Ошейник? Маска?»       Девочки вышли в коридор. Справа располагалась дверь в каюту, сейчас открытая, а у её входа повсюду виднелись свежие багровые следы крови. По бокам стояла стража — по магистру с каждой стороны.       — Ох! Мертвец! — вырвалось у младшей.       Калиста обронила с толикой чёрного юмора:       — Ну, хоть сейчас я уверена, что этот труп — не твоих рук дело.       — Боги праведные… — поражённо воскликнула Киллиса.       — Ничего себе наворотили… — согласилась Кира.       — Ну, замечательно. Теперь мне вас, дурёх, придётся защищать не только от высокомерия колпаков, но и от реального убийцы на маленьком судёнышке посреди моря… — пожаловалась Калиста на сложность своих обязанностей старшей сестры.       Настороженно и с плохими предчувствиями троица подошла к кровавому следу и, заглянув внутрь каюты, обнаружила изуродованное, почти невозможное для опознания тело, скорее походящее на груду окровавленного месива в луже застаивающихся жидкостей организма. Судя по уцелевшим обрывкам одежды среди останков, это был колдун Истока — такой же, как и они.       И, пусть ситуация не располагала к веселью и шуткам, некоторых младших сестёр это не остановило от попыток.       — Ух, сколько здесь крови… Прямо как во время…       — Я запрещаю шутить про месячные!       — Ну тут для таких шуток целое непаханое поле!       — Пусть таковым и остаётся!       Подумала ли Калиста о том же, о чём и Кира? Или просто догадалась о намерении сестры пошутить об этом? Вопрос, не имеющий ответа.       Сёстры прошли мимо первой девушки-магистра, и от их ушей не скрылось то, как сразу заскрежетала рукоять её меча. Мимолётный взгляд — и стала видна побелевшая от нажима ладонь. Девушка злилась. Очень сильно.       Второй магистр, мужчина средних лет, выглядел слегка раздосадованным.       Снова взглянув на кошмарный труп, Киллиса почувствовала приступ тошноты, вызванный не столько ужасом от изувеченного тела, сколько союзом смерти и морской качки. Прижав кулак к губам, она отвернулась, чтобы не видеть покойного, чьё лицо превратилось в разобранную мозаику. Мужчина-магистр тут же на это отреагировал, снисходительно и почти вежливо сказав:       — Эй, полегче — ты бледная, как моя срака. Лучше топай отсюда подобру-поздорову. Расследует дело Уотерс. Она разберётся, кто это сделал. Ей не впервой.       — Стоп, что? — недоумённо оборонила Калиста. — Не впервой? То есть подобное на этом корыте уже случалось?!       — Чему удивляешься? — так же недоумённо бросил стражник. — Ты, ты и ты — все вы одной с ними породы. Сама знаешь, на что способны колдуны. Тот, кто это сделал, придумал, как обойти магию ошейника, и убил человека. На этот раз мелочь, хвала богам.       — Мелочь? — обескураженно прошептала Киллиса. — Совершено убийство, а вы говорите — мелочь?       — Мы выясним, кто это сделал. Так или иначе, — ответил магистр, незаинтересованный в дальнейшем ворошении этой темы.       — Погоди-ка, — вклинилась недовольная синяя. — Произошло убийство. Какой-то колдун убил своего же. Мы по счастливому стечению обстоятельств вне подозрений, а убийца всё ещё на свободе и имеет доступ к Истоку?!       — Уотерс разберётся, — холодно проронил стражник.       Калиста гневно фыркнула, а Киллиса, снова взглянув на покойника, спросила:       — Вы знали убитого?       — Кораблик-то маленький, — отведя взгляд в сторону, ответил магистр голосом, наполненным грустью. — Финн его звали. С заскоками парень: смотрел на меня, как не пойми на что, пока тут не оказался.       — А мы можем помочь с расследованием? Раз мы вне подозрений? — поинтересовалась Кира.       — Ты что?! — злобно шикнула на неё Калиста. — Помогать этим типчикам вздумала? Пленница помогает тюремщику? Тебя что, при аресте ударили по голове?!       — Сама подумай, моя слабо видящая без монокля сестра, — парировала младшая. — Найдём убийцу — и с большими шансами доберёмся до форта живыми.       — Не думала, что такое скажу, но из твоих слов исходит резон… — неохотно признала старшая.       — Так мы можем как-то помочь делу? — спросила Киллиса.       — Ну вы и проныры, — почти весело воскликнул магистр. — Ладно. Пусть Уотерс сама вам отказывает. Она в комнате. Флаг вам в руки.       Кивнув, Киллиса набралась решимости войти в обитель совершённого убийства. Сёстры последовали за ней.       У стен каюты болтались гамаки: два у одной и столько же у противоположной. Над ними на верёвках висело рваньё, сохнущее после стирки. Спальные места были не очень уж хороши, зато стояла пара подранных кресел. Ковёр по центру, прикрывающий большую часть пола, придавал комнате некоторый уют, как и несколько горящих на мелких столиках светильников — их свет тёплого лимонного оттенка, казалось, мерцал. Однако изувеченный труп, представляющий собой бесформенную кучу останков, а также валяющийся рядом ошейник изрядно этот уют портили.       Из стороны в сторону маячила магистр. Что-то тихо бормотала, строила гипотезы, пыталась составить причинно-следственные связи — в общем, без дела не сидела. Завидев посторонних на месте преступления, она невесело обратилась к ним:       — Отвратительное зрелище, верно? Хуже всего то, что это случилось у нас под носом. Мы же защищаем этих людей! И это нам ещё очень повезло, что никакие исчадия Пустоты не примчались, учуяв Исток!       — Хах, — нарочито громко усмехнулась Калиста. — Ты и прочие красные колпаки скорее приходились убиенному тюремщиками, чем защитниками.       — Финн относился к этому по-другому, — без толики обиды ответила Уотерс. — Он отчаянно нуждался в нашей помощи. Две вещи пугали его до умопомрачения: его же тень и собственный Исток.       Синяя рептилия отвела взгляд вбок. Видимо, так она неохотно признала некоторую правоту магистра.       — Мы выясним, кто это сделал.       — Вы так легко с нами говорите, — заметила Киллиса. — А ведь любой колдун Истока попадает под подозрения.       Уотерс улыбнулась без тени теплоты.       — Когда произошло убийство, я была в карауле в одной каюте с вами. Вы спали. Даже не шевелились.       — Ещё бы не шевелились, — пожаловалась Калиста. — Так приковать — это надо уметь! Садисты…       Ответственная за расследование даже не обратила внимания на это замечание.       — Вы одни из очень немногих на этом корабле, в чьей невиновности я уверена. Если, конечно, ни одна из вас не способна убивать во сне.       — Ни одна из нас не из Дома Снов. Когда мы спим, то спим по-настоящему, — шутливо поведала Кира.       — Логично, — прохладно бросила в ответ Уотерс.       — А в твою голову под красным колпаком, — невежливо обронила старшая, — не приходила версия совершения убийства одним из твоих дружков в красных костюмчиках?       — Финна убили Истоком, — на удивление нейтрально возразила магистр. — Если бы это сделал магистр… он и не был бы магистром.       Старшая насмешливо фыркнула.       — Да-да, знаю я такую схему. Кто-то выкинет херь, а когда полезут вопросы, выяснится, что он уже давно не работает в этой организации... А, возвращаясь к убийству...       — Я тебе говорю, что это, скорее, похоже, что кто-то из пассажиров сумел избавиться от ошейника. А дальше… Вот, полюбуйся, — кивнула она на изуродованный труп.       — Хм, будь я магистром, подстроила бы убийство так, чтобы на меня не упали подозрения. Да и кто ещё, как не магистры, ходит без ошейников?       — Ты можешь мне не верить, но я и не прошу об этом, — Уотерс обратилась ко всей троице. — Мне не помешали бы несколько пар ушей, которые подслушают, о чём говорят пассажиры. Иногда они побаиваются тех, кто в форме.       — И не без причин, — заметила всё ещё недовольная Калиста, мимолётным жестом указав на труп.       Магистр, впрочем, снова не обратила на её поведение какого-либо внимания.       — Принесёте мне что-то полезное — получите звонкую золотую монетку. Что скажете?       Розовой сестре подобное предложение показалось абсурдным. Какой прок от денег в заточении? Но, возможно, форт «Радость» относился к тем тюрьмам, в которых можно покупать вещи и оплачивать некоторые услуги для более комфортного проживания. Своеобразные тюремно-рыночные отношения между заключёнными, а может, и охраной тоже.       — Ха! — не унималась старшая. — Помогать тем, кто удерживает меня под замком?       — Подумай об этом, — наконец-то повысила голос магистр. — Убит один из ваших — не из наших. Мы хотим выяснить, кто это сделал, и привлечь его к ответственности. Кто здесь твой настоящий враг?       — Я говорила, считай, то же самое! — вклинилась Кира, но сестра проигнорировала её.       — Вы — мои настоящие враги! И ваш орден! Убийца испарится из наших жизней, стоит ему только себя выдать. А вы всё так же будете холодной тенью возвышаться над нами. Эти дурочки с переулочка могут помочь врагам, но я ни по доброй воле, ни за деньги не стала бы содействовать вашей преступной организации!       — Дело твоё, — отмахнулась Уотерс. — А вы? Что скажете? Согласитесь помочь за звонкую монетку?       Слово хотела взять Кира, но Киллиса оказалась шустрее.       — Мы дадим знать, если услышим что-то полезное для расследования.       — Спасибо, — почти с облегчением выдохнула Уотерс. — Я просто хочу изловить того, кто это сотворил, пока он не убил ещё кого-нибудь.       — Чтобы не лишать забав своих коллег по цеху?       — Кали…       Перед уходом назад в коридор Киллиса обратила внимание на раскрытую посередине книгу, лежащую на столике у гамаков.

«Я повстречал из Дрифтвуда кокетку —

Такую красоту увидишь редко.

Пришёл к ней в дом — и выяснилось вдруг,

Что я — обед, а барышня — паук.

Поев, девица губы облизнула.

«Спасибо!» — молвила и ускользнула.

То, что сейчас скажу, не будет ложью:

С таких свиданий лишь опухнуть можно».

      «Кире бы это понравилось».       Усмехнувшись, розовая вышла в коридор, в котором уже слышалось раздражение Калисты.       — И что у вас только происходит в головах?! Помогать этим красным колпакам! Вы в своём уме?! Хотя… у кого я спрашиваю!       — Сестрица, — устало проронила Кира, — в словах магистра была доля правды. Убийца может угрожать и нам. И в твоих же интересах, чтобы его поймали. Так тебе не придётся беспокоиться о нас с Килли.       — Я не могу не беспокоиться о вас, зная, в какие дебри вы готовы залезть, лишь бы подпортить мне настроение!       — Твоё настроение — странный предмет. Оно вроде есть, а вроде и нет…       — Кира, следи за языком, а то я тебе вырву его с корнем!       — Ага, — усмехнулась младшая. — Как тогда. Ты потом полторы недели, пока он не отрос, говорила за меня, пытаясь загладить свою вину!       — Я готова пойти на это снова, лишь бы ты умолкла, дорогая сестрица…       — Девочки! — переняла на себя внимание сестёр Киллиса. — Пойдёмте. Убийца ещё не пойман, а нас ещё не внесли в список.       — Что странно, — заметила Кира. — Мы на корабле хрен пойми сколько времени, а они нас до сих пор не записали! Лишь бы самим ничего не делать… Что за ленивый народ стали набирать в Божественный Орден…       — А других в него никогда и не брали…

.

.

.

      — Ладно, — заговорила синяя, когда троица, покинув коридор, пришла в корабельный трюм. — Если вы хотите отыскать убийцу, то я не буду мешать. Может, даже проявлю немного инициативы и помогу вам.       — Вау, Кали, — изумлённо приложила ладони к щекам Кира. — На что ты только не пойдёшь ради нас…       — Ради вас, — подтвердила она. — Эх, будь я на месте того, кто это сделал, покарала бы магистра, а не собрата по несчастью!       — Так, значит, будем искать убийцу? — Калиста неохотно кивнула. — Тогда… следует поговорить с каждым на судне. Может, кто и сболтнёт лишнего, и у нас появится подсказка или даже целый подозреваемый.       — Народу на корабле не очень-то и мало, — задумалась Кира, а потом вдруг выпалила с энтузиазмом гиперактивного ребёнка: — Разделимся?       — И что я слышу? — уныло протянула Калиста. — Снова наитупейшую идею, и снова от тебя!       — Калиста, Кира права, — вмешалась розовая рептилия. — Так мы быстрее управимся, а при свидетелях убийца едва ли нападёт.       — Ладно, — сдалась старшая. — Раз этот идиотский план нравится вам обеим, то не буду препятствовать. Итак… тут два прохода. Оба ведут в одно и то же место на корабле, но кто-то может скрыться от нас, если мы пойдём одним путём. Кто по какому пойдёт?       — Я по левому! У меня интуиция на него!       — Понятно всё с тобой, — закатила глаза Калиста. — А ты, значит, Киллиса, по правому?       — Думаю, да.       — Я с тобой. А то знаю я, и не понаслышке, о твоей любви влипать в неприятности — с твоим альтруизмом в отношении всех и вся…       — Тогда о любви Киры влипать в неприятные истории ты знаешь ничуть не хуже, — усмехнулась в ладонь розовая. — К тому же она вечно лезет куда не следует. Пробует что попало, а ещё она элементарно младше меня. Забыла?       — Стукачка!       — Хм, — всерьёз задумалась старшая, пока за её спиной хмурилась младшая. — Тогда пойду с малолеткой. Мелкая, не отставай!       — Килли, ну ты и кидалово! Прям удар ниже пояса! Марти о нём отзывался очень нелестно! Предательница!       — Кира! Не стой столбом и дуй за мной!       — Да, моя «любимая» старшая сестра! — опустив голову, шутливая сестрица поплелась за ней.       — Следи за языком, моя «любимая» младшая сестра!       Усмехнувшись от небольшой перепалки между сёстрами, Киллиса пошла своей дорогой, к собственному неудовольствию отметив факт плохой освещённости данного прохода и общего чувства одиночества. Из другого прохода всё время доносились детские голоса. Из этого — мёртвая тишина.       «Дети? На корабле в форт?»       Даже «цветы жизни», будучи колдунами Истока, не могли избежать участи носить ошейник и плыть в место с очень противоречивой репутацией. Интересно, а детей забирали вместе с родителями? Или без них? Ночью из домов? Прямиком из материнских рук?       Похоже на то, ведь, когда за ними явились магистры, Кире только-только исполнилось шестнадцать, Киллисе оставалось полгода до семнадцатилетия и вот-вот должно было стукнуть восемнадцать Калисте. И с той даты минуло по меньшей мере пять лет. Пять лет вдали от дома, от семьи. Вечно в бегах… И ночью, и днём настороже.       — Ой… — схватилась за сердце рептилия, вернувшись в реальность при виде скрытой вуалью полутьмы эльфийки в малопримечательном месте.       Та сидела на бочке. В рванье. Чёрные волосы были заплетены в конский хвост, а лицо её казалось недобрым. Эльфийка лениво бросала на другую бочку игральные кости, звук при падении которых напоминал квохтанье старой ведьмы.       Тепло поздоровавшись, Киллиса приблизилась к незнакомке, в очередной раз бросившей кости и даже не взглянувшей на подошедшую.       — Двойка. Змеиные глазки, — бросила ушастая холодно, неприветливо и тихо и, хмыкнув, добавила, не меняя температуры в голосе: — Держу пари, что именно так они и будут выглядеть.       — Могу ли я узнать, чем вы заняты? — неловко поинтересовалась ящерица.       Глаза эльфийки поднялись на рептилию. На миг показалось, что на её лице отразилась гримаса, будто для разговоров у неё не было настроения. Или данная собеседница чем-то не устраивала длинноухую.       — Бросаю кости, — равнодушно ответила она, звучно отправив их на очередную встречу с поверхностью бочки. — Решаю судьбы.       Краткость. Отстранённость. Незаинтересованность. Холод и наверняка расчётливость. Навыки, присущие многим толковым убийцам. От такого предположения по телу расползлось ещё большее волнение, но чешуйчатая старалась не подавать виду.       Испытывая недобрые подозрения, Киллиса спросила, не скрыв нервозности:       — Чью судьбу вы решаете в данный час?       — Не тревожься, милейшая, не твою, — ответила эльфийка, наконец-то взглянув на собеседницу больше, чем на пару секунд, и, оббежав её глазами с ног до головы, чуть зловеще улыбнулась. — Впрочем, никогда не говори «никогда».       На мгновение лицо ушастой слегка искривилось, будто сам факт общения с кем-то из ящеров вызывал у неё отвращение или неприязнь.       — Я… эм… вычитала где-то… — попыталась сформулировать предложение рептилия явно на потеху эльфийке, с губ которой всё ещё не сходила улыбка. — Что эльфы способны предсказывать будущее по коровьим внутренностям… Если Вы можете определять чью-то судьбу по костям, то, наверное, и будущее можете…       Высокомерно взглянув на собеседницу, ушастая серьёзно ответила:       — Будущее — нет. А вот прошлое по плоти я читать умею. Особый эльфийский дар. И я неплохо им владею, — на этих словах Киллиса с любопытством изогнула бровь. — Я могла бы лизнуть тебе руку и сказать, как ты провела вчерашнюю ночь. Будем проверять?       Последние слова эльфийка добавила искушающим тоном, подвинувшись к ящерице.       Эльфы слыли дурной репутацией, особенно среди людей, в обществе которых расизм и дискриминация казались обычным явлением. А всё из-за дара поедать плоть мёртвых и видеть их прошлое. Об этом Киллиса знала, но то, что эльфы могут видеть прошлое и без трупоедства, стало для неё открытием.       Чувство неуверенности мешало ответить. Эльфийка выглядела сомнительно, если говорить о доверии. Протянуть ей руку даже для обыкновенного рукопожатия казалось рисковой задачей, а вот для этого — чем-то и вовсе фантастическим. Но, видно, это повлияло на окончательное решение рептилии. Уж очень хотелось удовлетворить общий с младшей сестрой порок — крайнее любопытство.       С волнением Киллиса протянула левую руку, правую боязливо держа у груди. Она была ей нужнее.       Схватив ладонь, эльфийка дала волю языку и провела им вдоль. Обладательница чешуи издала мимолётный писк, не ожидая такого, даже будучи заранее предупреждённой. Со стороны это напоминало вылизывание кошек, но выглядело довольно возбуждающе.       — М-м-м…       Эльфийка опустила веки, уйдя в задумчивое состояние и пытаясь осмыслить открывшийся вкус. Оторвав язык от чешуйчатой ладони, она задумчиво и неспешно приступила к докладу:       — Ты была в подвале с другими колдунами. Преимущественно с колдуньями. Хорошо тебе знакомыми. Пока все спали, ты ворочалась без сна и думала о своих… «подругах». Очень дорогих «подругах». Ты…       Тут она заулыбалась такой улыбкой, при виде которой любой заподозрил бы неладное. Под холодной чешуёй вдвое быстрее забилось горячее сердце.       «Неужели и про это узнала…»       — Ты вспоминала о том, что вы делали вместе. Очень давно… наедине… за закрытыми дверями…       Чувствуя, как по щекам пробежала волна смущённого жара, Киллиса уставилась в пол. Об этом сне она и забыла. Должно быть, приснившийся этой ночью кошмар выбил из памяти предшествующий ему сон, который был намного приятнее.       Тут эльфийка наконец-то улыбнулась, ободряюще похлопав Киллису по руке. Взглянув ей в глаза, Киллиса не увидела злорадства или осуждения.       — Ничего, ничего, дорогая, — успокаивающе заговорила она с тёплой улыбкой, а затем прошептала почти в самое ухо, прежде чем отдалиться: — Не волнуйся, я твою тайну не выдам. Я никому не рассказываю об открывшемся мне вкусе.       Розовой хотелось верить её словам. Пусть абсолютной веры в них она не питала, но некоторую долю успокоения ей удалось почувствовать.       — В-вы… вы в-видели мой со-о-о-н?..       — Хочешь его обсудить? — в ответ Киллиса стремительно покачала головой, вызвав этим у эльфийки ещё более широкую улыбку, а у себя — обильное покраснение. — Я знала.       Ушастой хотелось вернуться к прежнему занятию, да вот только в голову рептилии пришла внезапная идея.       — Вы… вы слышали об убийстве?       — Слухи разносятся быстро, — прозвучало до дрожи холодно, но сдаваться было ещё рановато.       — Со своим талантом вы могли бы помочь следствию…       Не поднимая головы от бочки с упавшими костями, эльфийка вдруг поделилась пугающим откровением:       — Пользы это не принесёт. Ни одной живой душе на корабле. В конце концов, все мы — скот, отправленный на бойню.       Она говорила так, словно уже прознала всё изнутри и озвучила горькую правду о грядущем будущем для колдунов, которым не посчастливится попасть в форт «Радость».       — И отвечаю на незаданный вопрос, — продолжила эльфийка, — убийца не я. В конкретном случае. Да и к останкам тел я отношусь с большим почтением.       Незнакомка потеряла интерес к Киллисе, продолжив лениво бросать кости. Решив, что смущающих воспоминаний из детства и страшных намёков на то, что ждёт впереди, ей хватит, она удалилась, надеясь, что до встречи с сёстрами успокоится после тревожных мыслей и наконец-то избавится от румянца, так вяло уходящего с лица…

.

.

.

      Вот они, источники этих звуков. Дети. Тройка человеческих ребят, две девчушки и мальчишка, все — восьми-десяти лет. Они играли в мяч, а рядом стояла, изредка вклиниваясь, девушка с грязно-рыжими волосами.       К детям подошёл патрульный с ищейкой и спросил у светловолосого мальчика:       — Ты видел недавно у кают кого-нибудь подозрительного?       — Нет!       — Не врёшь?       — Нет!       — Как тебя зовут, пацан?       — Нет!       — Боже, парень! Как тебя вообще мать воспитывала?! — не выдержал магистр.       — Никак. Её сожрали исчадия.       — Ладно. Не важно.       Посчитав дальнейший разговор бессмысленным, магистр поспешил удалиться, а мальчик спокойно продолжил игру в мяч с друзьями.       — Может, присоединимся к ним? — серьёзно спросила Кира, неотрывно следя за летающим туда-сюда мячом.       Калиста покосилась на неё, как на идиотку.       — Сбрендила, что ли?       — Что? Думаешь, не примут?       — Ах… Иметь дело с детьми! Они же такие мелкие, доставучие, бесячие и вечно попадающие впросак.       — Прямо как мы с Киллей, да? — ухмыльнулась младшая.       — Вы можете и хуже. Я в вас в таком вопросе не сомневаюсь ни на йоту!       — Рада такой вере в нас!       — Ох уж эти твои шуточ… Да какие это шутки?! Погоди… а какого хера тут вообще забыла мелюзга?       — Ну, судя по ошейникам, они, как и мы, не обделены Истоком…       — Красные колпаки… Чтоб вас всех…       Калиста не договорила, ибо докатившийся до ноги мяч отвлёк её от рвущегося наружу потока сквернословия.       — Ого! — обе ящерицы обернулись на голосок, принадлежащий смуглой девочке. — Тёти, вы что, драконы? Вы на них похожи! Только… где ваши крылья?       Слова девочки вызвали у младшей усмешку. Калиста же свою умело подавила.       — Как это ни печально, летать умеет только Килли! Но это пока.       А вообще вопрос был достаточно интересен. В Древней империи существовали мифы, в которых говорилось, что ящеры произошли множество поколений назад от драконов. Но современным ящерам с трудом в это верилось.       К смуглянке подбежали более светлые мальчик с девочкой, заворожённые видом рептилий: очевидно, нечасто встречали их в повседневной жизни. И их впечатление было оправданным с учётом того, что остальные разумные расы Ривеллона напоминали людей. Гномы и эльфы — внешне те же люди, только одни низкие и крепкие, а другие — длинноухие и более утончённые.       А ящеры… это совершенно другой вид. С холодным покровом, но горячим нутром. А ещё с хвостом и острыми зубами, с вытянутыми мордами, необычными глазами, ростом исполинским… Ясна причина, по которой ящеры вызывали у многих интерес, а иной раз — и зависть.       — Я считаю, вы классные. Мне бы тоже хвост хотелось, — сказала другая девочка.       — А мне трудно представить кого-то без хвоста, — призналась голубая ящерица.       — А я бы не советовала тебе искать хвост, — ответила Калиста и тут же пояснила: — Этот негодник порою может что-то опрокинуть или застрять в дверях…       Кира хихикнула, но после взгляда сестры мигом вернула самообладание.       — У вас часто такое бывало?       — О да! — оживилась младшая. — Я то и дело задевала им книги Киллисы, мамины, ещё чьи-нибудь… А про вазы я вообще не заикнусь! Я была их грозой!       Дети искренне захохотали, а Кира на волне веселья подняла планку.       — Вы так умеете? — полюбопытствовала она и, подбросив мяч ногой, принялась набивать его с показной простотой не один десяток раз, вызывая у детей возгласы восхищения.       — Ого! Вы классная!       — Моя мама боится ящеров. — заговорил рыжий паренёк, — А я нет! Мне бы хотелось зубы, как у вас!       — Очень лестный комплимент, мальчик, — ответила Калиста, не сильно уж и ладившая с детьми. Кроме тех, за которых была в ответе.       Киллиса больше ладила с детьми. А Кира… сама, по сути, являлась ребёнком во взрослом теле. Наверное, потому Калисте с нею бывало так трудно. Хотя от такой тяжести она никогда бы не отказалась.       — Эй! — снова взяла слово девочка. — Вы же любите играть в мяч? Хотите с нами?       Кира с улыбкой ловко подбросила мяч, вертя его на закруглённом кончике когтя и собираясь ответить, но синяя ладонь прикрыла ей рот. Улыбка тут же сошла на нет, а взгляд приобрёл хмурость.       — Мы воздержимся, девочка, — криво улыбнулась старшая. — Но всё равно спасибо.       — А за себя говорить слабо?       — Эй! А вы знакомы с нашей подругой Лоусе?       — Это та барышня? — проигнорировав замечание сестры, Калиста указала на приближающуюся к ним рыжеволосую девушку.       Та хотела спросить что-то у ребятни, но вопрос утонул в усталом стоне, когда мелкие начали донимать её просьбами что-нибудь спеть. Глазами девушка наткнулась на хмурую Калисту с недобрым прищуром. Затем в поле зрения угодила Кира, улыбавшаяся ей, в приветствии приподняв руку, а второй всё ещё крутя мяч.       В глазах пришедшей заиграла искорка надежды, и она неприлично близко подошла к ящерице. Калиста напряглась, готовая оттолкнуть нахалку, если та решится на подлость по отношению к сестре.       — А, вот и ты, кхм, дорогая супруга!       Веки Киры поднялись до упора, словно резко дёрнутые жалюзи. Её сестра сильнее нахмурилась. А рыжеволосая устало продолжила:       — Не затруднит ли тебя объяснить этой милой своре малолетних «вовсе не бандитов», что я ни малейшего отношения не имею ни к какой Лоусе? И петь я тоже не умею… И вообще у меня смертельная, смертельная аллергия!       Войдя в азарт и поняв правила игры, Кира с тёплой улыбкой, вернув мелким мяч, взяла «супругу» за руку, оглядела детей и спросила:       — Кто вообще такая ваша Лоусе? Это моя супруга. И её не так зовут. Верно? — взглянула рептилия на не-Лоусе, незаметно подмигнув ей, и та с более широкой и неконтролируемой улыбкой подмигнула в ответ, сказав:       — Ты совершенно права, о, моя супруга! — девушка плотнее прижалась к рептилии, заметно переигрывая. — Госпожа Жозефина Грибблз де Пиб наотрез не согласна, чтобы её с кем-то путали!       — О-о-о-о-о… — простонала про себя Калиста с разыгравшегося театра абсурда, отчего улыбка сестры расширилась.       Дети смеялись. Мадемуазель Жозефина и так далее покосилась на них с непониманием:       — Что смешного?       Под хохот детей вся её наигранная серьёзность разошлась трещинами, а на заострённых чертах лица проступила улыбка. Вырвался негромкий смешок, а затем со смехом девушка начала отгонять детей от себя.       — Ну да, вы меня раскрыли. Так и идите своей дорогой. Может, я вам спою что-нибудь потом, когда буду готова.       Дети удалились, играя в мяч, а Лоусе повернулась к Кире. Под её глазами были заметны круги, а грязь её рыжих волос стала ещё примечательнее. На лице горела улыбка. Поддельная, пустая.       — Надо же как-то развлекаться.       — Это очень правильно! — с усмешкой ответила Кира.       — Согласна, — сдержанно кивнула Калиста, скрестив руки на груди, и обратилась к новой знакомой: — Вот если бы эти развлечения проходили в компании, близкой твоему возрасту…       — С такими, как ты, к примеру? — съехидничала Лоусе, и улыбка Киры стала шире.       Рыжеволосая подмигнула синей задире, слегка смутив её, и добавила:       — А мне детишки не мешают. Обычно.       — Лоусе, верно? — протянула ей ладонь Кира, на что девушка пожала её и ответила положительно. — Ты знаешь что-нибудь о совершённом убийстве?       Старшая захотела пробить себе лоб, но с титаническим трудом сдержалась от столь заманчивого поступка.       — Не-а, — поспешно ответила, девушка, качая головой. — И знать не хочу. Неведение — есть благо, и чем оно полнее, тем блаженнее.       «Хм, эта Лоусе не просто дурочка, а дурочка с тайной за плечами… Но скрывать что-то явно не её особый талант. Следует не сводить с неё глаз. Особенно, пока она так близко…»       — Интересно… — задумалась над её ответом голубая ящерица, показав рукой на пространство вокруг Лоусе, без детей выглядевшее несколько одиноко. — На корабле сейчас небезопасно торчать в одиночестве. Мы могли бы прикрывать друг дружке спину.       — Благодарю, но я уже принадлежу к элитарной и эксклюзивной корабельной банде, — каждое слово девушки было пропитано нескрываемым весёлым сарказмом. — Мы каждый день после обеда играем в мяч. У вас обеих для этого кишка тонка.       Она удосужилась показать Калисте язык, на что та проворчала нечто невразумительное. Кажется, «дитё малое». Затем Лоусе обратилась к Кире:       — Береги себя, — и неохотно добавила: — И ты тоже.       Она однозначно собиралась развернуться, дабы удалиться, но… её глаза залила неестественная чернота. Серые вены расползлись по лицу, а рот искривился в недоброй гримасе.       Мигом среагировав, синяя оттащила сестру на пару шагов, опасаясь неладного, несмотря на протесты последней.       Но тучи набежали — и тут же развеялись. Лоусе улыбнулась им обеим как ни в чём не бывало и напоследок весело сказала:       — Удачи, большие девчонки!       Две пары змеиных глаз неотрывно следили за спиной упрыгивающей от них девушки, пока Калиста не ударила сестру по затылку, оттолкнув от себя и сделав замечание:       — Любишь же ты знакомиться с такими же отбитыми, как ты сама! Да и Киллиса не лучше в этом плане!       — Всё для того, чтобы ты не сидела без работы, сестрёнка! — хитро ответила Кира, поглаживая натренированный затылок.

.

.

.

      — Имя.       — А? — обернулась задумавшаяся Киллиса и увидела патрульного, терпеливо ждавшего ответ.       — Эй, колдунья! — ищейка, шедшая рядом с магистром, активно обнюхала ногу Киллисы, вызвав у той приступ лёгкого смущения. — Кровь? Нет! Свободна! Пока что!       — Имя, — уныло повторил магистр.       — Эм… А кто спрашивает? — почесала затылок ящерица.       — Божественный Орден.       Поразительно. Сказанное патрульным сквозило одновременно унынием и религиозной фанатичностью.       — Киллиса.       — Хм, — магистр беглым взглядом пробежал по блокноту. — В моём списке тебя нет. Так что проваливай, ага? Мы тут вообще-то убийцу ловим.       — Я готова оказать содействие и…       — Очень интересно, — незаинтересованно бросил магистр перед тем, как удалиться.       — Эй! Гил, верно? — обратился он к одному из сидящих за столом у столовой гномов. — У меня есть пара вопросов.       Тот неуверенно простонал в ответ.       — Тебя Гил зовут, верно?       — Я ничего не скажу! — с волнением воспротивился низкорослый.       — Проклятые гномы!       Магистр кинул пару гневных предложений в адрес отказавшегося говорить и наконец ушёл.       Люди являлись наиболее развитой и влиятельной среди всех рас Ривеллона. Ещё до появления Божественного Ордена они смогли подмять под себя большую часть мира, практически не позволяя другим расам выходить за пределы текущих границ. А ведь развиваться и завоёвывать новые территории хотели очень многие. В особенности Древняя Империя, что стараниями людей, по сути, оказалась ограничена песками пустыни, на которой это государство и родилось.       Люди также славились своим расизмом и национализмом, что частенько путался у них с патриотизмом. Особенно это практиковалось в Ордене после гибели Люциана. Даже ящеры порой казались не столь холодными по отношению к другим расам. Те хоть использовали «низших разумных» в качестве рабов и слуг, а не просто гнали всех от себя.       Как только патрульный отошёл, Гил обратился к другому гному в двууголке, с роскошной бородой и повязкой на глазу.       — Это был кто-то из них. Я точно знаю!       — Да заткнись ты! — гневно обронил более изысканный гном. — Я пытаюсь сосредоточиться.       — Им до нас дела нет, — всё равно громко шептал тот, поглядывая в стороны. — Для них мы просто скот…       — Я тебя сам заткну, если будешь продолжать в том же духе.       — Никто из нас не стал бы убивать своих. Нас уничтожают поодиночке!       — А нельзя сразу перейти к той части, где я тебя успокаиваю, а ты, наконец, закрываешь рот? — снисходительно поинтересовался гном в шляпе.       — Ты думаешь, я с ума сошёл? — поразился другой.       — Не знаю, как ты, а вот меня ты скоро сведёшь.       — Что ты хочешь услышать?       — Я всё скажу, если ты дашь мне раскрыть рот!       — Ладно, что ты… Ого!       Киллиса вышла из прострации, когда Гил указал на неё пальцем. То, что он отвлёкся, пришлось по душе одноглазому гному. А Киллиса, осознав, что всё это время подслушивала их разговор, залилась краской, став ещё розовее.       — Магистры жаждут крови. Видела труп, да? — ящерица кивнула. — Такая здоровая… Ты их в два счёта раскидаешь.       — Простите, — приподняла руки рептилия, — но я бы предпочла обойтись без этого.       — Они теперь повсюду, эти магистры, — продолжал Гил, держась за голову. — В городе, где я живу, плюнь — попадёшь. Нигде от них не спрячешься, никакой нет защиты…       Со слегка омрачённым настроением Киллиса кивнула, вознамерившись удалиться, но случайно задела хвостом спину второго гнома, отчего тот распахнул единственный глаз, злобно посмотрев на неё.       — Извините… — тут же прижала она руками хвост к груди, виновато улыбаясь. — Я не хотела…       Плечистый гном сидел пусть на простой, убогой табуретке, но спина его была прямой, и выглядел он слишком гордым для этой посудины в море. Руки его неподвижно лежали на коленях, а длинная аккуратная борода с вплетёнными в косички украшениями лениво покачивалась в такт волнам, бьющихся о борт судна.       Услышав извинения (явно того не ожидая), гном приподнял бровь. Суженный глаз раскрылся до нормального размера. Рукой он поманил к своему лицу рептилию, и та слегка наклонилась.       — Прислушайся, девочка. Что слышно?       Пребывая в лёгком ступоре, Киллиса огляделась. Гамаки. Двухъярусные нары. Старые ковры на полах. Давно просящиеся на свалку столы и табуретки. Бочки. Верёвки. Канаты. Игральные карты и вёдра с кастрюлями… Дюжины две пассажиров и членов экипажа, занятые своими делами… К чему тут прислушиваться?       — Что я, собственно, должна услышать, сэр?       — Корабль, ясное дело, — буркнул гном, как нечто само собой разумеющееся.       Кивнув, рептилия прислушалась к окружающим её звукам. Накатила целая волна: неразборчивая болтовня, скрип древесины от пола до потолка, грохот, стук и треск, когда волны ударялись об обшивку, стоны судна и жалобы моря.       — И? — поторопил гном.       Киллиса озвучила самое, по её мнению, значимое из услышанного:       — Корабль хрипит и стонет, будто тяжело болен. Это пугает.       — Да уж, болен, как кошка прокажённого, — громко подтвердил бородач словно с личной обидой. — Я бы сказал, о нём заботится толпа безбородых младенцев, которые, окромя своих мамочек, никого в этой жизни не любили. Только это ж ещё не всё.       Помимо скрипа судна, теперь Киллиса услышала бушующее море и его шумные, словно пребывающие в злобе волны. Создавалось впечатление, что те мечтали перевернуть корабль. Она сказала об этом, и тогда гном склонил голову набок и прислушался.       — Это не злость. Это… — он улыбнулся. — Предвкушение. Что-то намечается. На твоём месте, подруга, я бы крепче держался за штаны. Ну, или юбку. Но ты получше послушай.       Киллиса кивнула, прикрыв глаза для отвлечения от окружающих посторонних звуков.       — Да, хорошо, вот так, — похвалил бородатый.       Среди приглушённых звуков раздался совершенно новый, ранее казавшийся неслышимым, и звучал он как скрип или писк. Правда, на что больше он походил, неидеальный слух Киллисы дать ответа не смог.       — Ага! — победно воскликнул гном.       Его глаз снова раскрылся, а на лице отразилось счастье. Одной здоровенной лапищей он лупанул рептилии по ноге, чуть ниже зада. Мог бы и по спине, не будь он таким низким, а она — такой высокой.       Киллиса издала смущённый писк и пошатнулась. Бородач, дабы та не упала, встал и придержал её, пока равновесие не восстановилось.       — С-спасибо… — смущённо поблагодарила Киллиса.       — Вот! Слышно же, да? — тараторил он. — Я так и знал! Я знал! Да, девочка, это отличная новость. Отличная новость.       — Полагаю, — ящерица прошлась по длинной шее когтистой кистью, прежде чем спросить: — А что, собственно, я слышала?       Гном приступил к объяснениям, общаясь с Киллисой уже как с провинившимся малым ребёнком:       — Это колесо. Рулевое колесо, чучело ты непонятливое! Оно скрипит всякий раз, как рулевой вертит его по часовой стрелке. А значит, мы плывём на восток. Гори, моя борода! — вдруг гаркнул он, отчего Киллиса дёрнулась. — Это означает… если мы плывём уже…       Судя по задумчивости, отразившейся на лице гнома, в его голове происходили арифметические вычисления, которые некоторым розовым наблюдательницам понять было не под силу ввиду гуманитарного склада ума.       — Да! — снова крикнул он, и вновь собеседница дёрнулась. — Всего десять целых тридцать четыре сотых морских мили до форта «Радость»… Гори, моя борода…       — Вам, — вклинилась розовая, — не следует так отзываться о столь роскошной бороде…       — Ага, — смягчился он при упоминании того, что для гномов нередко являлось поводом для гордости. — У тебя есть не только уши, но и глаза! Далеко пойдёшь, подруга. Даже тут.       — Вы, как я могла убедиться, опытный моряк, — продолжила Киллиса. — Что эти цифры для вас значат?       — Капитан, вообще-то, — резковато поправил он, и ящерица приподняла руки, жестом показывая, что не хотела того обидеть. — А эти цифры мне подсказывают, что мы приближаемся к форту «Радость»… И к тому, что за ним.       — Почему вы так туда рвётесь? — удивлённо спросила Киллиса. — Я о нём ничего хорошего не слышала.       — Хех. Так-то оно так, девочка. Только не это мой пункт назначения.       Отодвинувшись от стола, гном погладил бороду. Золотые медальоны весело позвякивали, пока вновь он не перевёл взгляд на рептилию. Та состроила на лице лёгкую улыбку.       — Всё, хватит! — ударил по столу гном, а Киллиса снова дёрнулась. — Спасибо большое, девочка! Если ты меня извинишь, буду очень признателен.       — Х-хорошо…       Кивнув, ящерица удалилась. Повернувшись к столу гномов спиной, она услышала ожившего Гила, который снова начал донимать гнома с роскошной бородой своими теориями заговора. Тот в ответ в меру вежливо попросил его заткнуться.       Гномы казались порою до абсурдного весёлыми ребятами. Забавный акцент, сарказм и присущий им юмор вызывали у одних раздражение, у других — смех. А любовь проводить досуг за напитком покрепче… В общем, если Калисту гномы частенько раздражали, а Киллиса относилась к ним нейтрально, то Кире они обычно становились славной компанией. То и дело заглядывая в таверны во время пути, младшая норовила поболтать или выпить с этими весельчаками. Те частенько могли угостить её. Заодно рассказав пару шуток, способных побесить вредных, старших сестёр в дороге.       А вот гномы на корабле… Часть из них была напугана (как Гил), другая — мертвенно серьёзна (вроде этого в двууголке). Казалось, если бы не рост, они были бы просто людьми. И это омрачало настроение Киллисы. Хуже дела обстояли лишь у эльфов. Люди лишили их дома, и теперь им приходилось привыкать к жизни с ними, отказываясь от многих устоявшихся традиций, что для многих эльфов было немногим приятнее, чем гному, десятилетиями следящему за своей бородой, сбрить её до основания.       — Эй, Килли! Давай к нам!       Стоило средней оглядеться, и отыскались машущая в радостном крике сестра и стоящая подле неё Калиста с привычно хмурой физиономией.       — Ну, и как твои дела? — оживлённо спросила хвостатая баловница у подошедшей сестры. — Мы познакомились с кучкой славных ребят! Они мелкие, как гномы, но с ними весело! А ещё мы встретили Лоусе! Она тоже классная, правда…       — У неё наблюдаются проблемы с головой, так что не подходи к ней близко, — с типичной для себя серьёзностью вставила Калиста. — Кто знает, кому от вашего знакомства будет хуже: тебе или ей. Если её тараканы в голове хоть немного схожи размерами с твоими, то быть беде…       — Она дуется, потому что я стала неофициальной супругой мисс Жозефины Грибблз де Пиб, а не она! — показала язык синей ящерице голубая.       — Велика потеря… — закатила глаза старшая и обратилась к розовой: — А что у тебя? Побеседовала с кем-нибудь?       — Я поговорила с одним гномом. Выяснила, что он опытный моряк, и его совсем не печалит участь очутиться в форте «Радость». Кажется, у него есть какой-то план.       — Хм, — задумалась синяя, — стоит присмотреться к нему. Может, он и нам сумеет помочь, если, конечно, в его план входит побег из дыры, в которую мы держим путь. А больше ты ни с кем не говорила?       — Ну… — смущённо заговорила розовая, чувствуя, как её чешуя приобретает более тёмный оттенок. — Ещё я поговорила с одной эльфийкой…       — Ого! Ты времени даром не теряла, да? Она красивая? А зверушек любит? Умеет гадать по коровьим внутренностям?       — Кира, прошу… Я всё расскажу без уточняющих вопросов, — усмехнулась средняя, но стоило начать, и настроение слегка поубавилось. — Мне кажется, она может быть убийцей.       — Убийцей-убийцей или корабельной убийцей? — уточнила Калиста.       — Как минимум, первое. Она холодная, неразговорчивая. Её движения отточенные, и она жутковатая. И выведала у меня пару секретов…       — Она что?! — взбесилась старшая.       Ожидая такой реакции, Киллиса заранее приподняла руки в успокаивающем жесте.       — Всё нормально. Это был её эльфийский дар. Она просто немного узнала из моего прошлого… Я сама ей разрешила…       «К чему вообще природа дала способность краснеть?!»       — И что она узнала? — требовательно спросила старшая.       — Да так, мелочи… Она сказала, что никому не открывает увиденного.       — Даже тебе? — на это замечание розовая понурила голову, и Калиста отмахнулась. — Ладно, хрен с ним. Тут ещё остались пассажиры, с которыми мы могли бы пообщаться. Я видела вон там странного, даже жутковатого типа. Мне кажется, он, как минимум, в прошлом промышлял наёмными убийствами. И этот красный колпак, что буквально пасёт его, укрепляет правдивость моей догадки. Стоит с ними пообщаться.       — А как же сходить в столовую? — жалобно бросила младшая. — Ты обещала!       — Только ты можешь думать о еде в такой поганой дыре, Кира…       — Уж извини меня, сестрица, но это не я придумала, что для жизни следует правильно питаться, да и, желательно, регулярно!       — А ещё желательно не всякой дрянью!       — Это уже лирика, — с ухмылкой качнула головой Кира.       — Если ты понимаешь важность здорового питания, почему твой рот никогда не отдыхает от вредной дряни? — в ответ лишь пожатие плечами. — Эх, ладно, проверь здешнюю столовую, а мы с Киллисой поговорим с тем типом. Только не налегай на вредное.       — Звучит как план!

.

.

.

      — Итак, что тут у нас? Запах вроде ничего… — с угасающей долей оптимизма отметила Кира, встав у стола с кастрюлями, в которых болталось некое варево, казавшееся очень жидким.       Не суп. Бульон. Странный…       — Погоди, я сейчас подойду.       Ящерица, которая заведовала кухней, отвлеклась от чистки овощей и подошла к столам с кастрюлями. Черпаком она налила в деревянную миску жижи и протянула её Кире.       — Какое оно… жёлтое… — попыталась состроить на лице улыбку Кира.       — Прошу меня простить, как соплеменница соплеменницу, — заговорила кухарка. — Увы, мне нечего предложить, кроме этой баланды.       — Ничего…       — Я бы приготовила что-то получше, но мне дали только гнилые корнеплоды и кукурузную крупу.       — Я питалась порой вещами куда хуже тобою описанных, подруга…       Кухарка снова проигнорировала замечание.       — А магистры тем временем пируют за стенкой, мясо в меду уминают. Какой позор… Обычаи нашего народа тут ничего не значат, пока нас душат эти ошейники…       С печальным вздохом она хотела удалиться, но послышался недовольный возглас. Кира обернулась и заметила красного ящера. Внешности он был недурной — похоже, выходец из знатного рода, — а его красный цвет выглядел таким потусторонним.       — Здорово! — крикнула Кира, но тот шёл прямо на неё, и, чтобы не столкнуться с ним, она отпрыгнула вбок, чуть не разлив содержимое миски. — Эй!       Негодующий ящер обратился к кухарке, что встала почти по стойке смирно, внемля каждому его слову.       — Как вы смеете называть едой эти помои? Да я в чумном свинарнике видел вещи аппетитнее!       — Я… — начала оправдываться та. — Я ничего другого не могу приготовить, Ваше Величество!       — Ваше Величество? — про себя проговорила Кира и с усмешкой добавила глубоким голосом, качая головой влево-вправо: — Царь на корабле! Царь на корабле!       — Мне ничего не дали, кроме репы и воды! — всё ещё пыталась объясниться кухарка.       Но Его Величество оправдания не интересовали.       — Это неприемлемо! Я никогда не обедал иначе, как за столом, накрытым на полдюжины гостей. И отказываться от своих привычек не намерен.       — Ну… э-э… Там убийство случилось, Ваше Величество. Магистрам оно больше интересно, видимо, чем ваши аппетиты.       — Я не потерплю, чтобы со мной тут умничали. Ум к числу ваших достоинств явно не относится. Приготовьте что-то получше этих помоев!       Он раздражённо отшвырнул свою порцию.       — Да, Ваше Величество…       Кухарка удалилась. Его Величество тяжело вздохнул, стоило взгляду встретиться с содержимым миски. С омерзением он отправил её подальше, и внезапно его глаза наткнулись на голубую соплеменницу, миску которой он только что выкинул прямо у неё из рук.       — Так-так, — сказал он спокойно, словно до этого не говорил на повышенных тонах и не разливал чужие порции баланды, и с интересом стал оглядывать голубую. — Что у нас здесь? Свежее лицо в этом затхлом аду. Давайте вас рассмотрим. Возможно, вы и сгодитесь.       Его любопытствующий, блуждающий по телу Киры взгляд превратился в оценивающий. Словно у крестьянина, выбирающего лошадь. Когда он взглянул на рога соплеменницы, то издал сомневающееся «хм-м-м», но решил продолжить осмотр, а, закончив, сделал шаг к незнакомке, с силой схватив её за подбородок, и попытался глянуть на зубы.       Кира привыкла к странностям, происходящим с ней или её роднёй, и потому отреагировала на подобную бестактность очень спокойно и сдержанно. Даже слова не сказала. И всё от разбушевавшегося пламени любопытства.       — М-м-м… Некоторые дефекты тона налицо, но я видел и похуже, — ящер убрал руку, высвободив подбородок осматриваемой. — В конце концов, на таком убогом судёнышке нельзя рассчитывать на первоклассный товар. — Ещё раз окинув критическим прищуром оленьи рога на голове соплеменницы, он продолжил, — Итак, ближе к делу: Вы должны дать мне ответы на каждый из вопросов. Первый: умеете ли вы готовить?       — О да! — с улыбкой воскликнула Кира, припомнив все свои кулинарные навыки и, пусть и редкие, но хвалебные отзывы от такой придирчивой особы, как одна синяя ворчунья. — Я повар, каких мало! Мне равных в готовке нет! Особенно у меня хорошо получаются…       — О! — с блаженным стоном прервал её ящер. — Музыка для моего исстрадавшегося желудка! Перейдём ко второму вопросу. Умеете ли вы вязать, шить… Проще говоря, что у вас с навыками рукоделия?       — Шить? В смысле… Зашивать раны? Штопать рваные… О, точно! Вы про портные дела…       Оглядев своё убогое убранство, про себя отметив, что сей наряд, от типичной для неё одежды, мало чем отличается, Кира слегка смущённо ответила, просунув палец в одну из многочисленных дыр в наряде. Даже отверстий лишних столько же!       — Зато летом не жарко, хи-хи…       Да уж, портным ремеслом похвастаться могла разве что Киллиса. Кира и даже Калиста в этом белые вороны.       — Да, — неутешительно подтвердил красный. — Судя по вашему бродяжьему стилю одежды — мешку вместо рубахи — особых надежд мне питать не стоит. Ладно, мой последний вопрос. Способны ли вы, хотя я уже сомневаюсь, приводить чужой внешний вид в порядок? Деликатное искусство косметики — вот что мне интересно.       — Косметика? — переспросила Кира. — Вроде камуфляжного окраса на лицо? Из грязи или сока растений для маскировки в лесах?       — Никакой грязи! — огрызнулся ящер. — Грязи здесь хоть отбавляй! Я не ищу новую! Я хочу избавиться от той, что меня окружает!       — Ну… — почесав затылок, Кира всерьёз задумалась, как давно она мылась целиком, кроме рук, ног, полости рта и интимных мест — и это под вечным надзором сестры. — А… эм… Какой сейчас на дворе месяц? Юнар? Нет?       — Так я и думал.       — Что? Я угадала с первого раза?!       — Теперь понятно, что досаждало моему обаянию...       — А-а-а... вы про это... — Кира почесала макушку гребня, всё таки уточнив: — А с месяцем я пролетела, да?       Вместо ответа на вопрос, Его Величество демонстративно отошёл на шаг, прежде чем подвести итог:       — Итак! Было задано три вопроса и получено три ответа. Произведём оценку. По вашим же словам, вы умеете готовить, но чувство моды у вас как у мартышки в клоунском наряде. О личной гигиене умолчим: от вас воняет, как от трупа на солнцепёке.       — Сестра о моей гигиене так же отзывалась. Слово в слово!       — Вот бы я встретился с вашей сестрой, а не с вами. Она, исходя из ваших же слов, куда более толковая во многих вопросах и нужных мне навыках… — не без грусти отметил ящер. — Знаете, это совсем никуда не годится. С сожалением вынужден вам отказать: такая рабыня мне не нужна. Простите.       — Оу… — с прискорбием на автомате ответила Кира и тут же добавила ещё одно «оу», осознав, во что могла вляпаться. — Погодите, вы только что говорили про… эм… заточение меня в рабство?       — Конечно же, о нём! — подтвердил как нечто очевидное ящер, а затем, наконец, сообразил, театрально хлопнув себя по лбу. — А, я понял. Вам понадобится какое-то время, чтобы во всей полноте осознать ужас моего отказа.       — Н-да… — почесала затылок младшая. — А вы можете дать мне какой-нибудь совет на будущее?       — Разумеется! Мой долг, как представителя знати — делиться советами с теми, кто сам не способен до чего-то додуматься.       — Оу! Это же про меня!       — Да, я заметил. В общем, оттачивайте свои умения, и со временем вам может найтись применение в каком-то доме поскромнее моего. Главное, не сдавайтесь! Держитесь за свою мечту!       — Спасибо… Ваши слова очень замотивировали меня поскорее очутиться в рабстве!       — Естественно. Кем бы я был, если бы то, что я говорю, возымело на вас меньший эффект, чем произведённый только что. Всего доброго.       Ящер удалился, и Кира отметила про себя:       — Какой он всё-таки классный! «Не сдавайтесь»! «Держитесь за мечту»! Ему нужно давать бизнес-тренинги! Его бы ждал колоссальный успех! Хах! С такими манерами он мог бы стать одним из немногих моих знакомых, на которого Калиста не смотрела бы с отвращением и не пыталась прогнать угрозами расправы и насильственной смерти… Если бы не одобрение рабства… Эх…

.

.

.

      — Вот он. Правда, выглядит грозным? — указала Калиста на мужчину, в котором увидела потенциального киллера.       — Да, — кивнула средняя. — Но я также разглядела в нём бывалого солдата. Или, на крайний случай, работника по типу плотника…       — Мы скоро выясним, как он этими руками зарабатывает: участием в строительных работах или охотой за головами.       Взлохмаченный мужчина стоял спиной к стене, скрестив на груди руки, испещрённые шрамами.       — Многовато рубцов для рук плотника, не находишь? — покосилась на розовую синяя.       — Нисколечко. Ты сама видела, сколько вреда может при работе молотком нанести себе Кира.       — Ты ещё пойди найди такую же бестолковую работницу, как она…       Видя приближающихся рептилий, мужчина насмешливо заулыбался и поманил их к себе, не сводя взгляда с магистра, с которым до этого вёл своеобразную холодную войну и который следил за ним, как за особым гостем.       — Думаешь, за плотником было бы столь же пристальное внимание, как за наёмным убийцей? — не уступала старшая.       — Толковый плотник на корабле куда опаснее киллера, — парировала розовая.       — Неужели?       — С убийцей на корабле существуют шансы выжить. А если плотник решится всех угробить, то ни кораблю, ни пассажирам несдобровать.       — Как ты можешь говорить одновременно до смешного глупо и до ужаса логично?       — Советую быть настороже, — обратился к сёстрам магистр, следящий за мужчиной со шрамами. — На корабле есть убийца, и я готов поставить своё жалованье за три месяца, что это выродок Ифан.       — Ифан? — про себя повторила Калиста. — Очень знакомое имечко. Настолько, что его носитель — прославленный убийца…       — А твоим именем зовётся известная певица. Но что-то она совсем не владеет мечом, как и ты талантом к выступлению на сцене. Без обид.       — Туше…       В ответ на предупреждения магистра Ифан закатил глаза и жестом велел подойти. Средняя без раздумий сделала шаг навстречу, а старшая удержала ту на месте, одарив недобрым прищуром. Под ним Киллиса отвела взгляд, и Калиста приблизилась к Ифану… отдав ему честь? Розовая впала в ступор.       Воинский салют позабавил человека, но он быстро сбил руку ящерицы, когда это заметил магистр.       — Служила? — поинтересовался он.       Калиста с тенью улыбки ответила:       — Это с какой стороны посмотреть. Я увидела в тебе человека с военной косточкой и решила узнать, не ошиблась ли. Сама же я не служила, но прошла полный и дополненный армейский курс подготовки Древней Империи, так сказать, на дому.       — Ничего себе! — поразился он. — Обучающий курс самых храбрых вояк во всём Ривеллоне! — Калиста его явно заинтересовала, а Киллиса только сейчас поняла, что та пыталась разговорить его на тему убийства, начав издалека. — А я лично служил Люциану.       — Вы служили Божественному? — подошла к нему поражённая Киллиса.       — Давно, очень давно. Задолго до того, как Исток стал поводом сажать нас на цепь, как псов.       Рукой Ифан подозвал к себе Киллису. Несмотря на неодобрительный взгляд сестры, она подошла к мужчине. Тот рывком придвинулся к ней и поправил ошейник до того, как Калиста вознамерилась отвесить ему удар кулаком в рожу.       А человек распределил вес ошейника таким образом, что он больше не давил на горло, и дышать стало заметно легче.       — Ну что, так жмёт поменьше?       Ифан подмигнул ящерице, видя благодарность на её лице, и предложил проделать аналогичный трюк и с другим ошейником.       — Обойдусь, — отмахнулась Калиста, не желая никаких послаблений.       — Как знаешь, подруга.       Следящий за ними магистр сплюнул в их сторону. С мрачной рожей он вернулся к прежнему занятию — недовольно таращиться на Ифана, а теперь ещё и на обеих его собеседниц. Не хватало только с руки этого человека угодить в какой-нибудь неприятный список…       — Вы Ифан, да? Я Киллиса. Это моя старшая сестра — Калиста.       — Очень приятно, — он крепко пожал руку Киллисе, отчего та скривила лицо.       Видя выражение сестры при рукопожатии, старшая сама протянула ему руку и слегка улыбнулась, ожидая момента.       Усмехнувшись такой поспешности, Ифан взял руку второй рептилии и сжал так же крепко, но в лице Калиста не изменилась. Только улыбка её стала шире, а вот Ифан скривился и с тихим шипением высвободил руку, махая ею и пытаясь унять боль.       — Очень недурно, — усмехнулся он покосившись на синюю ящерицу, стоящую с победной ухмылкой. — Сильная же ты, подруга.       — Сказал бы то, чего я не знаю.       — Хах, вы забавные, сестрички.       — Вы ещё не видели нашу третью…       — Почему красные колпаки подозревают тебя в убийстве? — прервала разговор Калиста, отвесив неодобрительный взгляд средней: мол, не следует ему знать о нас много.       «Пусть пока не будет в курсе про Киру. Так мы сможем, если что, застать его врасплох».       — Мы друг друга действительно знаем, к сожалению, — невесело объяснил Ифан. — Я был его командиром. Много, очень много лун назад. Верно, Вик?       Обзавёдшийся именем магистр старался держаться как можно дальше от Ифана. При обращении к себе он поджал губы и медленно провёл пальцем по горлу, однако ничего не ответил. Сохранял молчаливую обиду прямиком из прошлого, не иначе.       Ифан улыбнулся, мелькнув острыми белыми зубами.       — С четырнадцати лет ничуть не изменился. Только кто-то дал ему меч побольше, и теперь его кличут Большой Гульфик.       — Как ты умудрился угодить в лапы своего же подчинённого? — заинтересованно спросила Калиста.       — Долгая история, — махнул он рукой. — Может, в форте расскажу. Когда рядом будет поменьше любопытных ушей.       — Вы ведь не совершали того убийства, верно?       «Киллиса… Весь мой выстроенный план полетел к чертям! Объявляю благодарность!»       — Нет, — с долей сочувствия прошептал Ифан. — Убитый… Финн его звали, да?       Киллиса кивнула.       — Я с ним дел не имел. И я никого не стал бы убивать без веской причины, — покосившись на Вика, что не сводил с него напряжённого взгляда, Ифан устало сказал, — Жаль, раздражение трудно счесть достаточным основанием.       Киллиса зажала рот ладонями, не веря, что он сказал это без сарказма, а Калиста, наоборот, словно напоказ, улыбнулась от уха до уха и спросила:       — Знаешь что-нибудь о форте «Радость»?       — «Радость»? Слышал много. Ничего хорошего. И неудивительно, поскольку заправляет там епископ Александар. Интересно, доведётся ли нам узреть кукловода собственной персоной?       — Лично я не жажду заводить подобные знакомства.       Эта мысль вызвала у Киллисы холодок. Встретиться с тем, кто отдаёт губящие судьбы приказы, лишает домов, отнимает детей у родителей… Перспектива личной встречи с ним — не то, к чему она стремилась. Вот бы вместо этого вернуться домой, без страха вновь очутиться с ошейником на шее на пути в зловещий форт Радость.       — О-о-о! — протяжно протянула Калиста, думая совершенно другое, и недобро улыбнулась, отчего Киллиса громко сглотнула. — А я познакомилась бы поближе с Александаром!       — Правда? — спросили одновременно Киллиса и Ифан: один с приподнятой бровью, а другая — с опаской.       — Да и я бы наглядно ему объяснила всё, что думаю о его Ордене!       — Эй, полегче, — удивительно спокойно ответил Ифан. — Я и сам того же мнения, но Вика удар хватит, если он такое услышит.       — Что там за разговоры? — оживился Вик, судя по голосу, не для приятных бесед. — Эй, вы, ящерицы! Как вас звать?       — А, не обращайте на него внимания, — махнул человек. — Вика просто злая муха укусила. И, увы, эта муха — я.       — Имена!!!       — Киллиса.       Магистр сделал запись в блокноте и покосился на вторую рептилию с требованием назвать имя.       — Заставь меня, — угрожающе ответила та, демонстративно топнув в его адрес.       Ругаясь про себя, магистр предпочёл не становиться зачинщиком драки, в которой не одержал бы верх, и попросту в гневе нацарапал ещё что-то в блокноте. Видно, описание непокорной ящерицы.       — А теперь ступайте прочь!       Сёстры обернулись к Ифану. Тот исполнял сложную пантомиму на тему «ничего никому не скажу», поднеся палец к губам и привалившись спиной к стене.       Проходя мимо Вика, Киллиса извинилась, а Калиста ещё разок ударила по полу ногой, отчего тот выругался, отскочив в сторону, чуть не выхватив оружие.       — Калиста, — робко послышалось от средней. — Зря я назвала своё и…       — Не бери в голову, — успокоила её старшая. — Если они придут к тебе с претензиями, я с радостью их послушаю. Только рукава закачу да фартук надену, чтобы меньше потом драть от крови чешую.       Розовая коротко улыбнулась, уйдя вперёд, ибо старшая замедлилась, обернулась к Вику и, идя спиной вперёд, двумя пальцами показала на свои глаза, потом на его и ещё раз на свои, намекая, что не она с ним заперта на корабле, а он с ней.       Магистр на такое выругался, снова нацарапав что-то в блокноте, на потеху Калисте, которую забавляла беспомощность Вика.       Стоило синей скрыться с глаз магистра, но остаться в зоне слышимости, ушей достиг голос Ифана, пропитанный иронией.       — Кто бы мог подумать, Вик, что тебе выпадет судьба стать тюремным охранником.       — Вот как? — многозначительно произнёс в ответ тот. — Лично я всегда знал, что ты плохо кончишь, бен Мезд. Такие, как ты, вечно тёрлись поближе к Божественному, как волки к костру.       — Ну, а теперь вы волка на цепь посадили, — выдохнул Ифан.       — Как только появится инквизитор, сразу вздёрнем тебя на рее — и дело с концом.       «Если я не выброшу твой труп в море раньше, красный колпак…»       — Калиста, ты идёшь?       — Да, Киллиса. Иду.       — Эй! — подозвала обеих Кира к столику с пустой тарелкой и ложкой. — Я насладилась «изысками» здешней кухни, пока вы болтали с тем бородатым дяденькой. И очень недурственно, скажу я вам. Я ожидала худшего от корабельной столовой.       — Это очень лестный комментарий для данной кухни, особенно от той, что неделю питалась мхом в лесу и питалась бы им ещё дольше, и слова о нём плохого не сказав! — гневно разразилась старшая, вспомнив не самые приятные дни из их совместного путешествия. — После таких яств даже грязь из-под ногтей покажется деликатесом, сравнимым с королевской кухней!       — Мой мох был съедобным, очень сытным и вовсе не сухим! Разве что соли маловато… Но, эй! Ты и так о нём слова плохого не сказала!       — Естественно! — с покрасневшим лицом гаркнула та. — Я от истощения с ног валилась! Откуда во мне бы взялись силы для критики местных «деликатесов»?!       — Девочки, — отвлекла их от перепалки розовая, — мы тут не за этим. Кира, ты что-нибудь узнала?       — Да куда там ей! Она набивала своё брюхо!       — Неправда! Вернее, полуправда. Но она ещё хуже лжи!       — Бывает, знаешь ли, ложь во спасение, — с победной ухмылкой мимоходом напомнила Калиста.       — Не суть! Я познакомилась с одним ящером! Он такой классный! Он бы тебе понравился!       — Уверена, не больше, чем киллер, с которым мы общались, — отчеканила Калиста, к вздоху Киллисы.       — Он ведь не совершал убий…       — На этом корабле — возможно. Но я была права. Он убийца. Это способ его заработка. Так что утри сопельки, сестричка, со своим… Хе-хе, плотником! Победа за мной.       — Погоди, — покачала головой Кира с широкой зубастой улыбкой. — Тебе, и правда, кто-то понравился?       — Мы придерживаемся некоторого единства во взглядах. Но не более того.       — Кстати, да, — кивнула средняя. — Они довольно неплохо общались.       — Хватит обо мне! — топнула Калиста. — Давайте о делах насущных! Нас ещё не внесли в корабельный манифест! Проблем у нас и так выше крыши. Лишних я бы предпочла избежать! Пока что…       — Ну, тогда идём регистрироваться?       — Что такое? — поражённо спросила после слов Киры старшая.       — Ты о чём это, Кали?       — Неужели морской воздух действительно способствует развитию умственной деятельности, и одна из предложенных тобой вещей подтверждает это сделанное на днях научное открытие?       — Хах, Кали! Подколола! Умеешь же, когда хочешь!       — То бишь всегда.