Сёстры

      — О, хоть здесь можно отдохнуть от гвалта снаружи, — вздохнула с облегчением Калиста, ощущая приятную прохладу внутри пещеры.       Детей они попросили остаться снаружи, пока сами не убедятся в безопасности пещеры. Чтобы человеческие отпрыски не заскучали, они оставили им кота, страдающего амнезией. Судя по довольному мурчанию от многочисленных поглаживаний маленькими ручками, он был не против детской компании. А вот из продолжительного монолога сир Лоры выяснилось, что Кверкус бы предпочёл быть на месте живого собрата.       Пещера же оказалась очень просторная и неплохо освещённая за счёт крупного входа и некоторых отверстий в потолке с источниками искусственного освещения — факелами и кострами.       Обжита она тоже была недурно. Места для сна. Ящики с барахлом и припасами. Полки для вещей. Навесы, подобие трибуны и палатки со спальниками и простенькими скамейками.       И среди всего этого — небольшая горсть обитателей. Несколько эльфиек, крепкий ящер у самого входа (на удивление, в полном комплекте брони и при оружии) да пара ребятишек, играющих в сторонке.       При виде детей Калиста опустила голову, сказав неразборчиво: «Мне и своих хватает с головой, ещё та троица снаружи…» — а Кира придерживалась иного мнения и была не прочь присоединиться к их игре с ребятишками и теми, что ещё торчали снаружи. Вместе веселее, как говорится. Но размышления с тревогами каждой отпали, когда к ним обратился крепкий воинственный ящер своим глубоким требовательным голосом:       — Дом?       — Какое это имеет значение вдали от родины? — вздохнула чешуйчатая шутница.       — Вдали от родины это тем более важно, — пояснил воин. — Тут без сородичей мы никто и ничто. Итак. Из какого вы дома? — ящерицы ответили одновременно:       — Закона.       Песков Древней империи, что приходились их матери родиной, им не доводилось видать, но так как она состояла в доме Закона, то этот титул передался её дочерям по наследству.       — Что ж, — застыл солдат, — вряд ли вы знаете, с какой стороны браться за пряжку, но я буду рад продать вам любую броню, какая понадобится. А ты не туда зашёл, поросёнок, — заметил он в группе Ифана. Тот подошёл к нему и, отсалютовав, в полусерьёзной манере попросил разрешение на вход, что, видно, позабавило чешуйчатого вояку. — Служил, да? Вольно… и добро пожаловать. Если понадобится оружие — дай знать, — Одинокий Волк кивнул. — Своему брату-солдату я продаю его на несколько монет дешевле.       — Я слегка удивлён видеть солдата-ящера в полном обмундировании и при оружии в форте «Радость», — сплёл Бен Мезд руки на груди, прикупив себе перчатки с наколенниками.       — Да не надо так глазеть, — отмахнулся ящер. — В этих стенах можно добыть всё что угодно, — он указал на арбалет за спиной человека, издав смешок. — Тебе ли не знать?       — Хм… Принц! — обернулась младшая к алому спутнику. — А Вы из какого Дома?       — Я выше того, чтобы отвечать Вам на такую банальщину, — отмахнулся он. — Но смилостивлюсь и отвечу: я из Дома Войны. А иначе и быть не могло. Кем бы я был, окажись вне Дома Войны?       — Эм… изгнанником? — принц прищурился на младшую. Не успел ящер ответить, как к нему обратилась старшая:       — Дом Войны? Так и знала, что ты мудак, прыщ.       — Меня совсем не задевают Ваши глупые, инфантильные оскорбления, знаете ли.       — Если «Вы» соизволили ответить на эти «инфантильные, нисколечко не оскорбительные для Вас» оскорбления, сдаётся мне, я попала в точку, а?       Негодование Калисты легко объяснялось. Дом Войны, как ранее заметила Киллиса, был воздвигнут, держался и по-прежнему существовал на крови рабов и воинов. Одни умирали несвободными в рабстве, другие — «вольными» на полях сражений. И всё для того, чтобы порочный круговорот проливания крови не прекращался.       Обычно рабами делали эльфов, считая их самой примитивной из разумных рас ввиду некоторых диковатых, по мнению цивилизованных народов, традиций. Но рабами могли становиться также и другие ящеры. Например, те, кто не входил ни в один из достаточно крупных Домов. Те были очень уязвимы для кризисов и возможностей лишиться всего: от работы до имущества и даже жизни. И порою им приходилось добровольно или с применением силы записываться в рабы, чтобы выжить или возвратить долги.       Жизнь в пустыне — не сахар. Вырастить в ней что-то сложно, и этим частенько пользовались ростовщики, что не упускали возможности загнать менее богатых и успешных сородичей в кредитное рабство, одолжив им средства для посевов, а потом выбивая плату за них, даже если всё погибло во время засухи. К тому же спекуляции обычным делом не были в подобном бизнесе, и отчаявшиеся семьи ящеров вне влиятельного Дома или вовсе не из них были вынуждены становиться рабами.       И везло тем рабам, что попадали в дом Закона, ибо там к рабам относились чаще всего очень снисходительно, ведь многие члены этого дома видели в рабстве якорь, не позволяющий обществу ящеров развиваться дальше. И обычно худшее, что могло случиться там с рабом — это услышать ругань в свой адрес или на пару часов больше положенного проторчать на рабочем месте. Ну или услышать запугивания о переводе в Дом Войны. Последнее действовало на рабов особенно эффективно.       А вот дом Войны частенько прибегал к рукоприкладству и суровым наказаниям. Один пусть умрёт, но остальные вывернутся наизнанку, лишь бы не допустить той же ошибки, что и провинившийся.       Дом Закона старался держать в узде излишнюю кровожадность Дома Войны, но он ему редко был указом. А потому Дом Закона часто считали марионеточным домом.       — Ты! — отвлёкся от разговора с Ифаном ящер. Оттолкнул человека и указал когтистым пальцем. — Красный демон! Свинья-изгнанник! Я слышал, что тебя сослали сюда, но надеялся, что ты утонешь до встречи со мной.       — Хм, — презрительно уставился на него принц. — Я по-прежнему принц Дома. И ты обязан склониться предо мной!       — Склонись перед свиньями, и тебя обольют говном. Я не склоняюсь перед свиньями. Катись прочь, красная свинья. СЕЙЧАС ЖЕ!       Во избежание конфликта принц удалился, презрительно фыркнув и перед уходом сказав, что ожидает их возвращения на входе в пещеру и требует у них не задерживаться. Ифан предпочёл составить тому компанию и приглядеть за обиженной персоной королевских кровей. Да и за детьми — тоже.       Пройдя чуть вглубь, сёстры заметили машущую им эльфийку. Знакомая, которой они не так давно помогли избежать взбучки от людей Гриффа.       — В тот раз я не представилась. Я Элоди.       — Кира… как ты смогла…       Но та лишь пожала плечами, то ли не зная, как ей удалось отгадать имя эльфийки, то ли не желая делиться секретом фирмы.        — Спасибо за помощь с этим громилой, — благодарно промолвила длинноухая, но голос её поменялся на мрачный. — Но теперь он злится и на вас. Люди нас ненавидят.       — Что правда, то правда, — с руками на груди ответила старшая. — И потому тебе надобно стать сильнее, маленькая эльфийка. Иначе тебя сомнут в таком-то месте.       — Быть уязвимым в месте, подобном этому — и значит быть сильнее, — парировала она. — Оставь свой стыд при себе. Открытое сердце знает разницу между правильными и неправильными.       — Поняла? Оставь стыд при себе! — съязвила Кира, за что поплатилась поучительным подзатыльником.       — Ходить по лагерю — не неправильно, — Элоди усмехнулась с разыгравшейся сценки, но веселье испарилось. — Неправильно — нападать на тех, кто ходит. Если ты думаешь иначе, значит, слишком долго прожила среди людей.       — Ай! Я ведь ничего не сказала! — возмутилась младшая, когда ей прилетел очередной подзатыльник.       — Я уничтожила твоё намерение съехидничать в зародыше!       — Мы были рады помочь Вам, — обратилась к эльфийке самая скромная из сестёр. Элоди поклонилась с улыбкой. — Как Вы попали в форт?       — Мне до сих пор больно, — сжалось эльфийское тело от неприятных воспоминаний. Сёстры временно прекратили перепалку. — Я со своей семьёй, мы творим славную магию. Мы исцеляем дерево, срубленное с огромной жестокостью. Тут приходят магистры. Моя семья убегает, но я падаю. Мой сын оборачивается. Я кричу, чтобы он бежал. Меня берут в плен.       — Даже великанам не нравится вид загубленного дерева! Кверкус, ты прав, этот мир ещё можно спасти!       Заставлять вспоминать Элоди о дальнейших событиях показалось каждой ящерице неслыханной подлостью.       Наступившую тишину прервала Кира:       — А кто в пещере… главный? В пещерах бывают главные?       — Мы верим Сахейле, здесь, в этой пещере, — указала эльфийская ладонь на эльфийку под навесом. Глаза её были замотаны тканью. — Она молода, но она видит.       — Сильное заявление… — чуть не прыснула со смеху шутливая рептилия, увидевшая повязку на глазах вышеназванной. Калиста и сама невольно улыбнулась краем губ.       — Она знает больше, чем знаем мы, — объяснила Элоди. — А в лагере власть держит здоровяк Грифф. У кого хлеб, у того и сила.       — Нет представления, как свалить с острова? — выступила синяя.       — Я не знаю о путях бегства. Единственный способ — вытерпеть всё. Вытерпеть магистров, вытерпеть их лечение. Громил я вытерплю. Но вот магистров я боюсь.       — Кали? — обратилась Кира. Сестра ответила в задумчивости:       — Я бы не сказала, что они такие страшные. Но среди них встречаются умелые воины. Возможно, каждый способный боец в нынешнем Ордене — статистическая погрешность или шпион.       — Нам было приятно вновь повидаться с Вами, Элоди, — пожала той ладонь Киллиса. — Но нам следует…       — Стой! — крепче сжала руку рептилии эльфийская ладонь. — Пока вы не ушли… Без вашей помощи меня бы тут не было. Я это помню. У меня для вас подарок. Я хранила его для особого случая, но… думаю, этот случай и есть особый.       — Прошу, Элоди, — Киллиса возвратила предложенный дар, даже не удосужившись на тот взглянуть, — Вы нам ничего не должны. Позаботьтесь о себе. Особый случай ещё не настал.       — Спасибо… — одними губами ответила она и легонько пожала чешуйчатую ладонь, прежде чем троица удалилась к Сахейле. Киллиса была вынуждена идти, слушая с двух сторон от себя раздражённое бормотание сестёр, огорчённых её решением не принимать предложенную вещицу.       Они прошли мимо эльфийки на скамейке. Последней ступала Кира, и услышала она утомлённые слова с лавочки:       — Никто не говорил мне, что в этом форте «Радость» столько детей. Магистров я ещё могу терпеть, а этих мелких…       — Ты про этих маленьких, снующих туда-сюда людей? — показала на ребятню голубая, изрядно отставшая от сестёр. Эльфийку её слова не порадовали.       — Сначала назойливые дети, а сейчас ещё и назойливая дура. Вот теперь я точно понимаю, что Божественный мёртв.       — Ну блин… — опустила плечи младшая. — Я не вижу в детях ничего плохого. Они такие выдумщики! И приятно видеть, как они меняются со временем, и ещё…       Эльфийка, отвечая, показывала тот же энтузиазм, что и ящерица, но прямо противоположный:       — А ты побудь в этой пещере ещё немного. Попробуй разозлить Моди — это тот, что носится, как угорелый. Посмотрим, что ты тогда скажешь. И вообще, иди, приставай к какому-нибудь мелкому. Я хочу отдохнуть.       — Не вижу ничего плохого в активных играх. Зачем вообще кого-то злить, если не шутки ради? И… хм… — голубая заметила сестёр. Те общались с эльфийкой со скрытыми за слоем ткани глазами. — Ты подкинула мне идею! — почти шёпотом обратилась ящерица к собеседнице, ударив игриво в плечо и пожав интенсивно руку перед своим скоростным уходом. — Спасибо, подруга!       — Недотёпа…

.

.

.

      Дети играли. Девочка со светлыми волосами, смеясь, отбежала от мальчика с деревянным мечом, таким же блондином, как и она. Пацан, смеясь, одолевал воображаемых чудовищ, но на миг прервался, застыв на месте, стоило перед ним возникнуть Кире с улыбчивым видом.       Пару секунд он не предпринимал ничего, пока не удостоверился в искренности улыбки рептилии и снова ворвался в игру, громко воскликнув:       — Х-ХА! Назад, злобный дракон, или я пронзю тебя… своим… МЕЧОМ! — Кира, усмехаясь, встала на колено, опустив голову. Пользуясь всем актёрским талантом, она изрекла:       — О, храбрый рыцарь, пощади. Пощади могучую драконицу, и она будет тебе другом. Представь: дракон в друзьях. Обалдеть!       — Хм… — задумался мальчик и, скрывая рвущийся смех, добавил, опасливо близко держа меч у лица рептилии: — В этот раз я пощажу тебя! Но больше не смей делать подлостей! Никогда! Х-ха! С вами весело, тётенька! Я Моди! Рыцарь этой пещеры!       — А я Кира, видно, с этого момента драконица этой пещеры, — усмехнулась она. Мальчик уронил меч.       — Эй, а давайте я спрячусь в пещере, а вы будете меня искать!       — Драконице предстоит найти прячущегося рыцаря? Хах. У тебя нет ни единого шанса!       — На старт…       — Внимание…       — Марш!       Кира закрыла глаза, а мальчик, смеясь, убежал. Про себя она отсчитала до десяти и опустила голову, с лёгкостью заметив на скальном полу, присыпанном песком, следы мальчика. Отыскать того было делом одной минуты.       — Ой, прости, малютка, не заметила, — извинилась младшая, когда опущенной к следам головой столкнулась с девочкой, с которой до этого играл парень.       — О-о-о… — покосилась та на ящерицу и спросила: — Вы из Древней Империи, госпожа? Может, Вы знали мою маму?       — Девочка, я не совсем из…       Древняя Империя ей не родной дом, как и сёстрам. Но… почему бы не попытаться? С ласковой улыбкой голубая спросила:       — Вроде. Как звали твою маму, дорогая?       — Хелена. Она служила у пристава из Дома Закона. Она умерла, когда пришли исчадия Пустоты.       — Извини, — покачала невесело головой Кира, — я не знаю ни одной Хелены, но очень соболезную по поводу её кончины.       — Ладно. Моя мама была очень хорошей. Не повезло Вам, что Вы её не знали.       — Уверена, что это так, — кивнула младшая.       Несколько мгновений девочка выглядела так, словно вот-вот расплачется, затем лицо её стало неподвижным и ничего не выражающим. Она одарила рептилию улыбкой и возвратилась к игре, будто поборов рвавшиеся наружу эмоции.       Голубая нашла реакцию ребёнка странной и задумалась: «Может ли так быть, что она больше огорчена тем, что я не слышала о её матери, а не тем, что не смогла ничего ей про неё рассказать?»       — Девочка, можно спроси…       — Я играю в Хелену — героиню всего мира! Она умерла, когда пришли исчадия Пустоты… А Вы в кого играете? — Кира не сразу отыскала, что ответить на полнящуюся пафосом речь, и с натянутой улыбкой произнесла:       — Твоя игра кажется интересной.       — Ага, так и есть. Если бы со мной была мама, я бы могла играть снаружи на солнце. Она бы прогнала всех этих вредных человеков!       Ребёнок, веселясь на свою манеру, удалился. Кира ещё простояла в ступоре от последнего предложения, пока не возобновила игру с мальчиком.       Вскоре тот нашёлся за кучей досок. Он радостно смеялся своему обнаружению:       — Вы меня нашли! Так, ладно, ладно, ладно, я спрячусь ещё раз.       — Постарайся уж в этот раз, — усмехнулась Кира.       — На старт…       — Внимание.       — Марш!       Моди вынул из кармана мелкий пузырёк. Открыл. Залил в рот содержимое и побежал, на ходу становясь абсолютно невидимым.       Улыбка с лица Киры сошла, заменившись весёлым шоком. Затем новая заиграла, на этот раз зубастая.       — Не играет роли, вижу я тебя или нет, пока ты оставляешь следы, глупенький!       На манеру собаки, она встала на четвереньки и опустила голову почти до самой земли. Быстро, будто так и передвигалась всю жизнь, на всех конечностях она прошлась по следам, пока след не окончился. Спустя секунду из воздуха, хохоча, появился мальчик, а Кира поднялась на ноги.       — А-ха-ха! Ух ты, Вы и правда УМНАЯ!       — Вот бы такое услышать от одной задиры… — мечтательно усмехнулась голубая.       — Думаю… знаете, что? Думаю, мой лучший друг Вас тоже очень, очень полюбит. Идём! Я Вас представлю, — пока они шли, мальчик хвастался: — Я знаю, как прочесть слово «представиться». П-р-е-д-с-т-а-в-и-ть-с-я!       Мальчик привёл Киру к щели в каменной стене у самой земли с кучами песка подле неё. Он встал у той и задумчиво окинул взглядом рептилию ростом под три метра.       — Хм-м… там, где пролезаю я, Вам не пролезть. Придётся искать другой путь. Надеюсь, лопата у Вас найдётся!       Мальчик, смеясь, пролез через щель и скрылся с поля зрения. Младшая присела у щели и задумчиво хмыкнула:       — Лопата? Зачем, если я не боюсь замарать когтей!       Когтями Кира раскапывала интенсивно песок и расширяла щель до приемлемых размеров. Совсем скоро она предприняла попытку пролезть вслед за мальчиком…

.

.

.

      — О, привет, — обернулась к подошедшим сёстрам молодая эльфийка, одарив радушной улыбкой, голосом, сладким и нежным, словно узнала в обеих подошедших славных подруг из прошлого, хотя лиц увидеть физически не могла, не то что разглядеть в неидеально освещённой пещере. — Вижу, вы уже прошли большой путь. Вижу, вам хочется большого приключения. Нашли ли вы его?       — С этими идиотками, вечно норовящими очутиться в беде, приключения находятся сами собой… По иному и не бывает…       — Да, — подтвердила средняя, — путешествие выдалось то ещё…       Эльфийка посмеялась, оглядываясь, словно пытаясь рассмотреть местность вокруг, хоть глаза сокрыты тканью. Она уселась на скамейку, пригласив сесть и собеседниц. Киллиса присела рядом, откинув назад хвост, а Калиста предпочла вести разговор на своих двоих.       Молодая эльфийка повернула голову к севшей ящерице. Медленно опустила свою ладонь на рептилью и, слегка задрав голову, будто вглядываясь во что-то, видное лишь ей одной, заговорила:       — Встретить много людей. Свернуть много камней.       Голос её, глубок и пронзителен, надолго вколачивался в память. Но в тоже время — сладок и нежен, как у юного дитя. Каждое слово с её уст внушало чувство спокойствия. Она молода, но силой успокоения походила на зрелую женщину, давно принявшую роль матери.       — В этом и есть великая радость, будто бы сами стены и вода созданы сонмом смеющихся богов. Хоть нас и свело здесь несчастье, но я чувствую эту радость. А также страх, схожий с моим, — она повернула голову к Калисте.       Калиста не хотела признаваться в этом незнакомке, но и правда в этот момент боялась. За своих сестёр. За то, что они больше не вернутся домой. Да и не только за них, если совсем честно. И за детей, ими подобранных.       — Кхм-кхм… Как Вы узнали? — поражённо воскликнула Киллиса. Сахейла пронзительно закричала:       — Я вижу это. Перед глазами.       — Вы ясновидящая… — следует вывод. — И, насколько знаю — это не только дар, но и тяжёлая ноша.       — Не так уж это и плохо, — хихикнула она. — Я знаю, в какие дни бывает хлеб, а в какие — нет. Я знаю, что однажды хлеб появится снова. Это помогает.       — Лично я не верю во всю эту хрень, — махнула Калиста. Эльфийка повернула к ней голову. На лице заиграла весёлая, знающая улыбка:       — Ты сможешь. Когда-нибудь. Когда сама столкнёшься с этим. В месте, где того совсем не ожидаешь…       — Мы здесь не для трёпа о себе любимых!       — Ваши жизни не только ваши. Ваши жизни — для всех нас, — охватили руки незрячей всю пещеру. — Я не могу сказать больше. Однажды вы поймёте. Вся ваша троица.       — Можно спросить… — аккуратно вставила слова Киллиса.       — Да. Спрашивай, прошу тебя.       — Зачем Вы прикрываете глаза? — вопрос ей самой казался глупым, но Сахейла снисходительно ответила:       — Ох. Я прикрываю не глаза, а место, где они когда-то были, — средняя сглотнула, старшая проявила некую заинтересованность. — Теперь их нет. Их забрали. Но я всё равно вижу.       — Кто забрал Ваши глаза? И зачем?       — Он совершенно… слеп, — формировала предложения девушка. — Он видит вещи, но не истину. Не видит любовь и радость. Мне так его жаль.       — А мне жаль потраченного времени… — надулась синяя, так не любящая эльфийскую манеру изъясняться загадками.       — Ты поймёшь, — легла эльфийская рука на рептилий локоть. — Всё поймёте, когда увидите его. После того как выберетесь отсюда.       Калиста хотела задать вопрос, но Киллиса опередила её:       — У вас необычная речь…       «Серьёзно? Такой шанс выпал, а она о такой ерунде? Киллиса, неужели из нашей троицы ты самая умная? Умная, да ни капельки не разумная!»       — Мой дом далеко, — хихикала Сахейла. — Всеобщий язык для нас неудобен. Мы, эльфы… для нас «время» — это «сейчас». «Потом» и «когда» не бывает.       — Хм… а почему вы прячетесь в сырой пещере?       — Здесь безопаснее. Мы не мешаем Гриффу, он не мешает нам.       — Неплохой симбиоз, — похвалила Калиста и задала долгожданный вопрос: — Нам бы выбраться с острова, маленькая незрячая эльфийка. Знаешь действенные способы?       — Выход есть, — её брови взлетели вверх, — Амиро знает! Но он исчез. Вы не видели его? Он знает, как отсюда выбраться.       — Погоди… — потребовала Калиста. — Какого хрена вы торчите здесь, зная, как дорваться до свободы?       — Кому-то из нас предназначено остаться, — пояснила она смиренно. — Кому-то из вас предназначено уйти. Способ есть. Со временем вы поймёте.       — А ещё эльфы спрашивают, почему их не любят… Больше конкретики нельзя?!       — Расскажите об Амиро, пожалуйста, — попросила тихая ящерица, успокаивая нервную сестру поглаживаниями по плечу.       — Мой защитник. Мой друг. Он тоже эльф. Как и я — с душой, прекрасной, словно свежая зелень листвы. Он хочет помочь мне, спасти меня, и он очень, очень страдает. Он в плену у тех, кто причиняет ему боль. Я так хочу, чтобы он вернулся. И он расскажет о том, что вы ищете. О пути для бегства.       — Помочь эльфу Амиро — и путь к свободе открыт? — всерьёз задумалась Калиста. Киллиса тепло ответила, взяв ладонь Сахейлы в свои:       — Мы постараемся помочь Вашему другу.       — Ты вернула мне спокойствие, — поднялась со скамейки Сахейла, держа за руки Киллису, что точно так же встала. — Спасибо, милая. Я так по нему скучала. И я вижу что-то, что может помочь. Я вижу ящера, — тон её стал задумчивее, руки высвободили ладони рептилии. — Ящера множества снов, ящера с далёким чутьём. Вам не освободить Амиро без него.       — А как вы оказались с Амиро в форте?       — Я… знала, что мы должны быть здесь, — ответы давались ей с трудом. — Я не знаю, что ещё нужно объяснять. Вы здесь, а значит, и мы — тоже. А теперь поспешите.       — Перед тем как мы уйдём… — вспомнила Киллиса о важном, — безопасно ли в пещере?       — Да. Тут нам ничего не угрожает, — кивнула Сахейла, добавив наполовину мрачно: — Пусть это место и довольно тоскливое, но дети частенько находят способ развеять скуку. Их игры поднимают настроение и некоторым взрослым. Ты спросила, потому что у вас есть те, кому следовало бы остаться, — это не был вопрос. Считай, утверждение.       — Да, — подтвердила розовая. — Мы наткнулись на нескольких ребят и с ними хотим покинуть остров.       — Но таскать их всюду за собой проблемно и рискованно, — продолжила за сестру Калиста. — Можно ли им поторчать тут, пока мы не найдём способ свалить из форта?       — Конечно, — согласилась Сахейла, почти засияв от расплывшейся улыбки. — Детям, что уже прячутся здесь от опасностей форта, будет приятно провести время с другими сверстниками. А теперь идите. Найдите свою сестру и помогите Амиро.       Сахейла присела на скамейку, точно диалог утомил её. Калиста прищурилась.       — В смысле «найти идиотку помладше»? Она же… Твою мать… — поиск глазами успехом не увенчался.       — Калиста, не переживай, — подбадривала розовая. — Вон она. И… с ней явно что-то приключилось.       — Да неужели… — саркастично проронила старшая.       — Я уверена. Она бежит сломя голову.       — Если за нею не прётся свора неприятностей, я отказываюсь верить, что это моя сестра…

.

.

.

      Работа окупила себя. Щель стала шире и позволила Кире проползти в другую часть пещеры. Она была менее просторной, но чувства скованности не вызывала.       По тропе, ведущей на небольшое возвышение, воткнутыми в землю торчали факела. Слева пролегал крупный ручей, справа — небольшой клочок какой-то постройки. Стена и пара колонн. Ничего более не сохранилось.       Подле древней стены находился небольшой импровизированный столик из деревянного ящика. На том — свеча, чашка, чайник и простенький стул. Моди стоял у стены и говорил с кем-то:       — Уизер! Это моя новая подружка! Она очень умная. Тебе она понравится.       — Прошу тебя, дитя, — утомлённо отвечал глубокий голос с необычным акцентом и явной печалью. — Оставь меня, не мешай моим размышлениям.       — Но… она очень добрая… — не сдавался малец, — и высокая! — руками он попытался наглядно показать рост новой подруги, но быстро сдался, понимая, что и близко не удалось. — Может, она даже поможет тебе с этой штукой.       — Неужели… взрослый друг? Ты привёл сюда взрослых? — с неописуемой надеждой вопрошал неизвестный. — Боги… всеблагие боги, неужели?..       Кира приблизилась, видя стоящего плотно спиной к стене огромного рыцаря в полном комплекте ржавых доспехов. Из груди торчало внушительное копьё, прочно приткнувшее его к стене.       Младшая пыталась сообразить насчёт увиденного, но подбежавший мальчик дёрнул её за ладонь и выбил из раздумий.       — Давайте! Не стесняйтесь, поговорите с Уизером!       — Эм… ладно… — неуверенно Кира приблизилась ближе, и нежить заметила новенькую в этой части пещеры.       — Неужели… — он казался шокированным, — ящер? Вот уж не думал, что доживу до дня, когда увижу такое… Ты понимаешь меня, госпожа? Может быть, мне говорить громче и яснее? — он и правда убавил в скорости и ЗНАЧИТЕЛЬНО прибавил в громкости. — ТЫ. МНЕ. ПОМОЖЕШЬ?       Кира ещё находилась в состоянии удивления и не сразу отреагировала на слова Уизермура. Тот стал опасаться худшего и попытался жестами дать той знать, что от неё хочет. Руками подзывал к себе и указывал на копьё, торчавшее из груди.       Понимая, что сейчас выглядит глупо, она решила и дальше разыгрывать из себя дурочку. С непонимающим видом Кира наклонила голову на бок.       — Проклятье! — негодовал скелет. — Ну как же заставить тебя понять?..       Удерживаясь от смешка, осознавая, что подло смеяться над чужой бедой, шутница спросила на всеобщем языке:       — Хотите ли Вы, чтобы я вытащила копьё?       — А, Вы меня понимаете! — радость Уизермура могла заразить кого угодно. Столько надежды и искренности в его звучании. — Что за радостный день!       — Кричать в тот раз было необязательно, кстати, — объяснила Кира. — Ящеры последние семьсот лет с детства разговаривают на всеобщем. А наша мама нас ему в первую очередь и обучала, а уже потом — родному…       — Семьсот лет? — ошарашенно раздалось от рыцаря. — Неужели это было так давно? Боги, как летит время… Всё это время я не видел ни одной живой души… Что за странное ощущение… Ой… — опомнился скелет, продолжив с неловкостью: — Я… прошу меня простить, мои манеры, должно быть, ужасно устарели…       — Ну, не то чтобы очень…       — Я так долго пробыл здесь… — удивительно разговорчивым стал закованный в броню скелет. С мальчиком он так не горел желанием общаться. — Так невыносимо долго… И Вы первая живая душа, что я вижу за много веков. Я, наверное, тысячу лет не разговаривал ни с одной живой душой! Как мне повезло, что мы встретились!       — А мальчик? Моди? Он не в счёт? — скрестила руки на груди голубая. Уизермур неловко оправдывался с толикой смущения:       — Ну, формально ребёнок, конечно, живой… но картофелина, например, тоже, если Вы понимаете, о чём я. Нет, Моди не способен помочь мне…       — Ну, я как бы здесь ради игры с ним…       — О НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!       — Но! Я могла бы и Вам помочь заодно! — быстро добавила она, видя и особенно слыша отчаянье Уизермура.       — Слава богам…       — Как вы угодили в ловушку?       — Жестокий король Бракк правил этим островом. Орден истокоборцев узнал, что здесь творятся кошмарные вещи, и меня отправили положить им конец. Да, мой провал был… абсолютным, — безутешно молвил сражённый давным-давно воин. — Я больше не достоин носить регалии истокоборцев. Прошу тебя, добрая госпожа! Освободи меня. Вытащи из моей груди копьё, на тысячу лет пригвоздившее меня к этому месту. Вытащи копьё! Прекрати мои мучения, умоляю тебя!       — Я попробую. Это не должно оказаться сложной задачкой.       Голубые ладони легли на древнее копьё и потянули. Сильно. Сильнее. Всё ещё торчит. Кроме пары стонов из собственных уст, Кира ничего не добилась.       Тогда она задрала высоко ногу, опершись ею о стену сбоку от лица Уизермура (не вспомнив, что в короткой юбке ходит, или, наоборот, прекрасно об этом помня), пытаясь так вытащить крепко застрявшее копьё.       Почувствовав прилив смущения, так как на ящерице была короткая юбка и её поза позволяла увидеть всё под нею в подробностях, скелет отвёл взгляд в сторону, испытывая противоречивые чувства.       Наконец-то Кира выдохлась и отпустила копьё, вернув ногу на землю. Скелет с облегчением вздохнул, вернув взгляд на ящерицу. Но огорчился, всё ещё видя копьё, торчавшее из груди.       — Ну же, госпожа! Ещё немного усилий!       — Бесполезно… — махнула выдохшаяся ящерица. — Крепко застряло. Я, конечно, девушка могучая, но не настолько. Я тут на целый день и сама застряну, и не вытащу его. Я не ровня этому копью.       — Не говорите так о себе! Должен же быть выход!       — Возможно… — Кира не хотела огорчать скелета, снова начавшего поддаваться отчаянью. — Мои сёстры смогут помочь! Одна из них мегасильная! — ящерица придала вес сказанному, продемонстрировав мышцы рук.       — У Вас есть сёстры, госпожа моя?! Это внушает в меня надежду, что хоть одна окажется должной комплекции, чтобы справиться с этим копьём… не в обиду Вам то было сказано…       — Да я и сама понимаю, какая слабачка на фоне Калисты, — усмехнулась голубая. — Это моя старшая сестра, кстати! Её чешуя синяя, как и глаза, и сама она не теплее этого цвета! Но очень сильная! Она нас с Киллисой — моей средней сестрой — поднимала над головой в юности, когда мы обе сидели на скамейке. После нас и Марти. Нас, Марти и Грома. Хотела поднять всю нашу семейку, но не успела, ведь нам пришлось бежать из дому… Она справится! Я уверена!       — Так зовите её сюда! Скорее, госпожа моя! Я так устал томиться у этой стены с проклятым копьём!       — Спокойствие! Я мигом!       — Так что? — остановил Моди ящерицу, когда та намеревалась протиснуться через щель в другую часть пещеры. — О чём Вы с Уизером говорили?       — Моди… — почесала затылок Кира, не поднимаясь с песка у щели, — не хочу делать тебе больно, но твой друг — нежить, и сей факт для него очень огорчительный!       — М-м, да, я знаю. Зачем, по-Вашему, я Вас сюда привёл? Я хочу, чтобы Вы ему помогли, — про себя он добавил еле слышно, когда младшая принялась протискиваться в щель: — Взрослые такие странные.

.

.

.

      — Калиста, не переживай, — подбадривала розовая. — Вон она. И… с ней явно что-то приключилось.       — Да неужели… — саркастично проронила старшая.       — Я уверена. Она бежит сломя голову.       — Если за нею не прётся свора неприятностей, я отказываюсь верить, что это моя сестра…       — Эй! — подбегает к ним Кира. — Давайте за мной! Нужна помощь! Срочно!       — Куда так торопишься? На пожар? Небось, собою же и устроенный… Да стой ты!       — За мной! Скорее! Кали! Давай же!       — Калиста, ты знаешь, лучше послушать её…       Тяжело вздохнув, старшая согласилась, и вместе они поспешили за Кирой.       — Кверкус, неужели великанши осознали все риски прихода Великого Жёлудя и спешат его остановить? Хм… Боже… какой я стал наивный в последнее время!       Сёстры подбежали к щели, и младшая через неё полезла.       — Ты стебёшься? — рыкнула Калиста. По ту сторону послышалось:       — Кали! Давай! Без тебя не обойтись! И твоя попа не застрянет, как в тот раз!       Понимая, что легче пойти на поводу у сестры (хоть прошлый аналогичный опыт кричал об обратном), чем хотя бы в теории попытаться уговорить ту этого не совершать, старшая тяжело вздохнула — второй раз за минуту.       Сняв со спины меч, синяя швырнула тот в щель и с трудом проползла. Киллиса неуверенно мялась у щели. Только в голову взбрела мысль остаться, как с той стороны раздался окрик:       — Килли! Ты тоже можешь пригодиться!       Вздохнула Киллиса и полезла через щель, воссоединяясь с сёстрами. Вместе они шли, пока не добрались до Уизермура.       — Госпожа моя, Вы… привели своих сестёр? Отрадно видеть их! Они мне помогут?       — Конечно! Кали! Помоги, а? — ничего не уточняя (ибо не интересно), старшая без особых усилий вытащила копьё. Скелет пошатнулся, обретя свободу, но на ногах устоял.       — Вы освободили моё тело, добрая госпожа, — Уизермур поклонился синей, изрядно скрипя доспехами, и указал на копьё в её руках. — Оно наконец-то покинуло мою грудь, — настроение его омрачилось. — Но мой дух… проклятье! Я останусь в плену в этом истлевшем скелете!       — Наконец-то свобода, а? — подтолкнула в плечо голубая. Безрадостно скелет ответил:       — Я мог бы таковым стать, но тут действует могучая магия… Я… я привязан к этому месту. Даже если моё тело истлеет, душа останется заключена в этих костях.       — Что вас удерживает? — обратилась с интересом Киллиса.       — Пугающее заклятье… Я слышал о таком колдовстве, но не думал, что найдётся прогнившая душа, которая решится его использовать. Король Бракк, чтоб ему черви кишки сожрали! Он бросил меня в эту клетку, а душу вытянул из тела и спрятал где-то в глубинах форта. Так я оказался навеки прикован к этому бренному миру.       — Ужас какой… — прикрыла рот ладонями Кира.       — Да, это так. Но я хорошо знаю это место, — не отчаялся Уизермур. — Я могу рассказать вам, где искать. А для вас, в свою очередь, откроется путь из форта. Моя свобода в обмен на вашу. Что скажете?       — Говори! — потребовала Калиста без раздумий.       — Чудесно, просто чудесно. Первым делом вам нужно будет попасть в сам форт. Вы же знаете, что на изображающей Семерых скульптуре во дворике есть потайной рычаг?       — Семерых скульптуру мы не видели, но Люциана… Но даже так мы к статуе и близко не подходили… — покосилась Киллиса на старшую. Та фыркнула:       — Будто в разглядывании местных достопримечательностей древности был смысл… ладно. На сей раз был! Но я по-прежнему остаюсь при своём!       — Потяните за рычаг, и откроется люк, ведущий на главный ярус тюрьмы. Думаю, что сосуд с моей душой вы найдёте в покоях Филактерии Бракка. Наверняка он хорошо спрятан, так что придётся поискать ещё один тайный рычаг. Бракк сделал из меня жалкого пленника этих стен. Но с вашей помощью я наконец умру с достоинством.       — Стоять, — подняла руку Калиста. — Откуда знаешь, где искать собственную душу?       — Прежде чем отправиться сюда, я всё разузнал об этом месте, — пояснил Уизер. — Моей целью было уничтожить злодея, собравшего здесь самое чудовищное оружие и магию для своей армии, что грозила нашей стране. Я не предполагал, что сам стану его жертвой… и тем не менее…       — Вы прознали об острове? Можете о нём рассказать? Любая информация нам может прийтись кстати.       — Форт «Радость» — опасное место, милая.       — Нам ты будешь об этом заливать, — прошептала Калиста, пальцами проведя по несчищаемой засохшей крови на лезвии двуручника.       — Очень опасное, и, уверен, вам удалось в этом убедиться, — кивнул Уизермур. — Бракк собрал здесь целый арсенал страшного оружия, доселе невиданного в нашем мире. Здесь он и его учёные измысливали казни и ловушки, противные человеческой природе. Капканы, способные поймать души, жезлы, чтобы стирать саму сущность колдунов Истока… Мой орден никогда бы не стал обращать столь варварскую магию на наших врагов.       — Это под большим сомнением, костлявый, — прошептала Калиста.       — Магия, — задумчиво оборонила средняя, — сковавшая вас… Я такой не знаю. Но она очень могущественна и… вызывает любопытство.       — Поверь, у меня она вызывает совсем иное. Мучение — долгие годы, века одних лишь мучений. Король Бракк стал для меня палачом… да поглотит его Пустота!       — Вы ничего больше не знаете о магии, используемой королём Истока? Мы, пребывая на острове, и сами можем с нею столкнуться.       — Я слышал о ней. Столкнулся с нею на своё горе. Но много не знаю. Простите.       — Тогда поспешим! — воскликнула Кира. — Отправляемся освобождать души и валить на хрен с острова!       — Соглашусь, — кивнула синяя. — Лучше начать двигаться, чем и дальше торчать в этой дыре.       — Уизер свободен! — подбежал воротившийся Моди. — Теперь он может быть счастливым! Он может выбраться отсюда!       — Н-да… малыш… — неуверенно почесала затылок младшая, вспомнив о мальчике. — Ты… сильно будешь скучать по своему другу?       — Ну да, — ответил тот, не вполне понимая вопроса. — Очень. Очень-очень! Но он мой друг, а друзья должны быть счастливы.       — В таком случае, — подошла мрачная средняя сестра, — мы были рады помочь.       — Когда я вырасту, я хочу стать героем — прям как все вы! Вы настоящие герои, не из книжки. Вы выполнили задание и спасли принцессу! — Моди поправил себя: — Скелета! — Затем ещё раз: Друга! Вот, возьмите, — он протянул Кире клочок бумаги с нарисованной от руки детской картой. — Она покажет вам мою потайную крепость и мой сундук с сокровищами. Вот ваше последнее задание! Если сможете забраться туда, забирайте моё сокровище.       — Как скажешь, малой.       Калиста прошла мимо, не испытывая к ребёнку интереса. В руках вертела старое, но отменно выполненное копьё с давно засохшей кровью Уизермура.       Кира, напротив, взяла карту, надеясь отыскать детское сокровище, но Калиста помешала ей вначале, а потом… в общем, потребности в поисках не было.       Когда они пролезли сквозь щель и направились к выходу, Калиста обратилась к ящеру-солдату и попросила того продать ей что-то для заточки и чистки оружия. После некоторое время она не выпускала копьё из рук, приводя то в лучшее состояние.       Перед самым выходом из пещеры Калиста задалась вопросом:       — Как поступим? Кому поможем?       — В смысле кому? Разве не Уизеру? — прищурила Кира глаза.       — Мы поболтали с Сахейлой, главой этой пещеры, — пояснила Киллиса. — Она попросила нас отыскать своего товарища. Тот в отместку поможет нам с побегом.       — А нельзя ли помочь всем? Представьте себе! У нас будет больше одного варианта к побегу!       — И будет особенно «смешно», если каждый окажется провальным, — проворчала Калиста, затачивая копьё.       На выходе их ожидала троица ребят, но не принц с человеком. Дети пояснили, отвлёкшись от игры в тени с чёрным котом, что у тех появились важные дела.       — Нам нужно, чтобы вы остались в пещере на неопределённое время, — пояснила Калиста. Киллиса встала на колено перед детьми, добавив:       — Мы вернёмся за вами, как только выдастся возможность.       — Вы ведь вернётесь за нами? — вопрошали маленькие с надеждой, на что Кира, прыснув от смеха, заверила:       — А то! Куда мы денемся? А?       — А когда? — выступила смуглая Трайс.       — Когда отыщем выход, — поднялась с колена Киллиса. — Эльфы внутри пещеры позаботятся о вас. К тому же там есть пара ребят вашего возраста. Заскучать не успеете, как мы за вами придём.       — Хорошо. И спасибо вам, — проговорили дети, направляясь в пещеру.       Сёстры слегка опасались оставлять малышню одну, но ещё больше боялись брать тех с собой. Учитывая опасности, поджидающие на каждом углу, лучше оставить их на попечительство эльфов, что выглядели куда доброжелательнее многих людей в форте.