Сёстры

      Однозначно не погреб и не подвал. Настоящее подземелье! Наподобие уже виденных за время поисков кувшина души Уизермура. Не такие величественные и продолжительные, но также завораживающие.       Обломки стен и потолка. Древнейшие статуи среди них, и вид на арену, среди которой — пара деревянных построек для большего количества тактических манёвров.       А впереди, на хорошо освещённом факелами участке, с которого открывался лучший вид на арену, находились воины. Судя по броне и оружию, они — преимущественно достойные противники. Среди них трое мужчин (один закрывал лицо капюшоном), женщина, эльфийка и два гнома, один из которых…       — О, это же Зверь!       И вновь верное замечание Киры. И правда Зверь. И болтал он с другим гномом. Очень мирно выглядящим для такого места.       — Маркус…       — Зверь меня нынче зовут, старина, а то, другое имя… я его забыл, и ты забудь.       — Да, да. Прости, — гном чувствовал себя виноватым, — просто трудно привыкнуть, что ты уже не тот юный сорванец. Сколько же времени прошло? Уже больше десяти лет, верно?       — Да какие десять, больше! — взмахнул Зверь могучей рукой. — Ох, как некстати я сюда загремел… Юстиния ведь что-то серьёзное затеяла. Очень серьёзное.       — Ещё серьёзнее, чем сейчас? — выпучились гномьи глаза. — И так жизни нет! Скажешь хоть слово поперёк, и р-раз — вот он, королевский сыщик, в тюрьму тебя тащит или королевским гербом тебе горло клеймит. Если, конечно, у тебя денег нет на «пожертвования» в пользу государства.        «Государство… оно так жестоко… порою… как и его правители… Оно им прямо инструмент… инструмент насилия. В их руках… А что… если бы… его не стало? Как и правителей в принципе…» — посетила разум Киллисы прелюбопытнейшая мысль. Её надобно записать, что она и сделала, выудив из воздуха личный дневник с заколдованным пером с вечными чернилами.       — Кто-то должен её остановить, — неутешительно продолжал гном, — и кто, как не ты? А для этого тебе надо отсюда выбраться… И, быть может, я тебе смогу в этом помочь.       — Да?       — Я у Крауса наверху ключ спёр, — весело шепнул гном. — Краус этот тупой, как пробка, даром что магистр. Такой, что в задницу свинье башку засунет и скажет, что это такая шляпа.       — Ха-ха-ха! — в открытую засмеялась Кира.       — Хи-хи-хи, — похихикала сдержанно Киллиса.       — Сойдёт, — хмыкнула Калиста без тени веселья.       — Наверняка есть и дверь, — продолжал гном, то и дело посмеиваясь, — которую этот ключ отпирает, но вот какая — сказать не могу. Я б поостерёг тебя насчёт Божественного Ордена, но, как говорят, ты Александара и его недовоинов одной левой расшвыривал.        — Слухами земля полнится, а? — Зверь вздохнул, принимая ключ. — Что ж, спасибо за помощь. Я этого не забуду, — он отвернулся от собеседника и тут же воскликнул: — Девоньки! А я вас заискался в форте!       — А мы вас и не надеялись отыскать! — посмеиваясь, ответила Кира.       — Ключевая часть — «не надеялись»…       Калиста, не заинтересованная разговором со Зверем, отошла в сторонку, где встретилась с обнажённым по пояс и грозно выглядящим мужчиной. Из его чрева, словно из бездонной пещеры, доносился гулкий рык. Это приветствие пробирало до костей, стоит отдать должное.       — Ну и ну, вы только посмотрите. Наглости тебе не занимать, это точно, но я тебя одной левой могу, как муху.       — Готов слова закрепить делом? — синяя продемонстрировала мышцы левой руки. Не такие уж большие, но физиология ящеров не способствовала сильному набору веса или росту мышц. Результат Калисты, по меркам ящеров, очень выдающийся.       — Думаешь, мне есть дело до назойливых мух? — роняет он, не впечатлённый. — Я таких уже десятки повидал. Ты даже огненным мечом масла не нарежешь.       — Самоуверенности тебе не занимать, уродец.       — На улицах я драться не любитель. Хочешь себя показать — выходи на арену, — выступил он вперёд.       — В моём случае вряд ли до этого дойдёт, я быстро бегаю! — донеслась со стороны весёлая усмешка Киры.       Ей следует ответ от Айвора Громадня (как он себя представил):       — Думаешь, я тебя не догоню, мошка? Я за жуками издавна охотился, так что мне плевать, под какой камень ты забьёшься. Я тебя найду и раздавлю.       Эти слова осадили младшую, и та предпочла продолжить донимать Зверя расспросами. Реакция сестры показалась старшей забавной, и она невольно похвалила Громадня за звучный голос:       — Мне бы твой голос в придачу к собственной харизме, и тогда я бы ни разу не обагрила меч кровью.       — Когда я впервые заговорил, мамуля выскочила из дома с воплем: «Демоны!» Бедняжку проняло до мозга костей.       — Я бы посоветовала ей утопить тебя в бочонке, — легкодумно обронила синяя.       Впрочем, Айвор проигнорировал сказанное.       — Но у голоса из преисподней есть свои преимущества. Я могу любого мужика штаны обмочить заставить, просто сказав: «Бу»!       — Ума не приложу, кто убоится такого тюфяка…       — Это что, шутка? — гневно спросил тот. — То ли у меня смеялка сломалась, то ли из тебя шутница как из козьей задницы труба.       С неискренней задумчивостью старшая развела руками, произнеся с издёвкой:       — Труба из козьей сраки? Хах. Надо запомнить, а то не всё же палец с жопой сравнивать. А ты, кстати… не пробовал сам? Может, козья жопа — неплохой духовой инструмент на деле.       — Давай договоримся. Ты перестанешь паясничать, а я не стану вырывать тебе язык, когда снова начнёшь трепаться.       — Что ещё расскажешь? О себе любимом, может? Или, может, о своём пристрастии к музыке с участием козы и её сраки?       — Да что тут рассказывать… Старушка решила, что раз уж так вышло, то можно и научить меня всему, что знает. Так что я знаю, за какой конец меча берутся. Я не знал, что во мне Исток, пока не стало поздно. Он из меня вырвался, как огненный ветер какой-то. От мамули одна пригоршня пепла осталась, хоронить было нечего.       — Сочувствую, — приподняла ладонь Калиста. — Сочувствую, что мать не ушла столь оригинальным образом раньше, — под рычание собеседника ящерица поинтересовалась, оглядевшись: — Что за помойка?       — Оглядись получше, змеиная морда. Что тут, по-твоему, такое? Арена для драки, вот что! Как придёт твой черёд, выходишь и дубасишь всех, кто тебя хочет отдубасить, — Громадень слегка смягчился. — Я рад, что её нашёл. Полжизни крошил воинов и магов — порой за плату, а порой и от скуки. Если я тут задержусь, то запросто может оказаться, что Избранный — это я.       — А с женщинами, — подвинулась ближе старшая, — тебе выпадала честь столкнуться в бою?       — Конечно. Они ничем не слабее мужчин. Мой клинок никого не обделяет — ему что мужику глотку перерезать, что бабе. Даже если это змеебаба, — недобро покосился он на ящерицу исподлобья.       — Ты говорил о каком-то… Избранном. Это что за хер такой?       — Избранный — это живой бог. Может, это тебе странным покажется, но так тут всё устроено. Дерёшься на арене, а если всех побьёшь — получишь божественную силу.       — Бред какой-то… — простонала Калиста и, оглядевшись, спросила: — А что думают красные колпаки об этой помойке?       — Они о ней ничего не знают. Я тоже не знал, пока меня сюда не привели. В этих старых развалинах драться — самое то, — поднял Айвор большой палец.       — Ты считаешь себя Избранным?       — Ага, — скрестились грубые руки на груди. — Маманя научила меня мимо ушей пропускать слова тех, кто считает себя лучше меня. И скажу тебе, что по твоему виду сразу ясно, — сделал к рептилии шаг Громадень, — нет резона ей не верить.       Бурча под нос нечто, похожее на прощание, Айвор отвернулся.       — Мудак…

.

.

.

      — Эм… Фейн?! — шокированная, Кира взирала на скелета, скрытого одеждой и пишущего нечто в блокноте, когда разговор со Зверем подошёл к концу.       — Что? Я сейчас немного… — видя улыбчивую мордашку рогатой ящерицы, помахивающую ему ручкой, он тяжко вздохнул. — А, это ты…       — Да, я! Что ты тут забыл, Фейн? — она подошла.       — Я решил провести время с минимальной пользой, — выдохнул тот. — Провёл бы с максимальной, но такого случая пока не представилось… а так… я хоть узнаю, как смертные предпочитают сокращать и без того малые сроки жизни.       — Звучит весело!

.

.

.

      — Я вижу, — прищурила очи женщина с капюшоном на голове, стоило Киллисе подойти ближе, — что тебе только предстоит испытать боль и наслаждение настоящих сражений.       — А? — обернулась розовая. Первоначально она намеревалась подойти к краю, чтобы с него лучше осмотреть арену, а тут завязался диалог. — Н-да… Меня нельзя назвать закалённой в боях воительницей. Да я и не стремлюсь.       — Ты горбишься, словно больная птица, — пожаловалась девушка. — Если хочешь стать вместилищем Избранного, придётся доказать, что твоё тело этого достойно. Но, — помедлив, она добавила: — я вижу в тебе большой потенциал. У тебя есть… причина сражаться. Ты далеко пойдёшь.       — «Далеко пойду»?       — Так мы почитаем наше божество. Это не просто арена, это ещё и храм. Великий воин поднимется над остальными, и мы назовём этого героя…       — Избранным… — припомнила наконец-то ящерица написанное в книгах, прочитанных ещё в детстве.       — Верно.       — А кто такой Избранный?       — Дух Избранного присутствует повсюду. Он существует вне нашего сознания, но однажды будет жить в одном из нас.       — Вы…       — Мия Верная.       — Мия Верная, Вы считаете, Избранной могу стать в том числе и я? — обеими руками указала на свою грудь ящерица.       — Я думаю, что тебе это под силу, но обещать не могу. В конечном счёте, это определишь только ты.       — Что Вы увидели во мне такого особенного?       — Некоторые истины просто… просто нужно знать.       — Почему Вы так хотите моего участия? Вам же самой станет сложнее, если…       — Я сражаюсь не для того, чтобы стать Избранной, — помахала Мия рукой, — но чтобы явить Избранного. И, если ты собираешься испытать себя, тебе понадобится это, — рукой Верная ударила Киллису в грудь. Рептилия отшатнулась, в следующий миг ощутив прилив сил. Магических сил.       Отвешивая неуверенную благодарность, ящерица удалилась к остальным.

.

.

.

      — Примем участие?! — сгорала от желания Кира. Её ждало холодное «нет» от старшей, молчание от средней и «почему бы и нет» от Зверя. Фейн отошёл, когда младшая утратила интерес к нему, и ныне заполнял страницы блокнота в сторонке, будучи окружённым блаженной вуалью безразличия к своей персоне.       — Одно дело — рисковать за неимением выбора. Другое — по прихоти идиотки.       — Полагается приз победителям! Давай же… — хныкала голубая, — мы их сделаем! Приз, кстати, денежный и не только… Может, там найдётся что-то полезное для наших правых дел. Кто знает…       — Эх… мать научила меня пользоваться любой возможностью, и… неужели это она и есть?! — прорычала ящерица, поправив монокль, и, к собственному неудовольствию согласилась.       — Вот это настрой! — схватился за пару топориков с пояса Зверь. — Расхреначим сосунков!       — Круто! Килли?       — Я сомневаюсь…       — Ну бли-и-и-ин…       — Одно дело — проливать кровь в драке за жизнь, — подметила розовая, — другое — в драке ради забавы и… сущих мелочей!       — Мелочей? Полагается неплохой выигрыш за…       — Монеты стоят дороже любой жизни? Если хотите, участвуйте без меня.       — Без тебя?! Мы же команда!       — Команда должна быть сплочённой! — вставил Зверь.       — Я… — обдумывая все «за» и «против», Киллиса отыскала решение: — я приму участие в бою.       — Круть!       — Но никто не погибнет в результате схватки.       — Что?!       — Соглашайтесь. Либо я не участвую.       — Ай! — выбросил оба топорика Зверь, громко хрустя сжимаемыми кистями. — Я их одними кулаками уделаю! И парочкой боевых заклинаний. Хех.       — Эх… Тогда я.       Видя, как младшая снимает со спины арбалет, средняя спросила:       — А как ты поступишь?       — Просто сменю немного, и… готово, — заряженный болт она сняла и зарядила новый. Она показала такой же. — Тупые носики. Неострые. Такими рёбра ломать максимум. Или ноги. Или руки. Или голо…       — По головам не бить!       — Эх… ла-а-а-адно…       — Калиста, а ты как будешь…       Старшая, и слова не вымолвив, воткнула меч между каменными плитами пола, а рядом уронила копьё. Отошла к дереву (что росло из стены), изысканно поправила монокль и, взявшись за ветвь потолще, вырвала одним резким движением, после обломав ветки. Получилась длинная увесистая колотушка.       — Калиста, эта ветка выглядит не очень безопасной, — косилась на оружие Киллиса.       — Мне выйти к ним с мечом?       — Беру слова назад. Не бери меч. Прошу тебя…       — Тогда ветка выбьет им зубы, а не меч вскроет брюхо.

.

.

.

      — Вы пришли сразиться, — обернулась к группе немолодая эльфийка с повязкой на глазах. — Пришли доказать, что на что-то способны. Пришли стать достойными. Может быть лишь один Избранный, и у вас лишь один шанс…       — Снова загадочный эльфийский трёп… — вздохнула Калиста.       — Что мы должны доказать? — уточнила Киллиса.       — Доказать, что среди вас Избранный!       — Знать бы мне, кто это такой, на хрен, — проурчал Зверь, почёсывая зад.       Отсутствие зрения не помешало эльфийке обернуться к гному с недобрым видом.       — Неважно. Избранный не задаёт таких вопросов. Хорошо, — снова она повернула голову, окидывая взглядом потенциальных участников, словно не лишена зрения, — кто будет участвовать?       — Мы, ясен хрен! — усмехнулся Зверь. — У меня чешутся руки надрать кому-то зад! С самого прибытия на остров!       — Мы участвуем, — заявила старшая.       — Хорошо, — эльфийка кивнула и подозвала к себе других участников. — Ваши соперники!       Неплохие ребята. Боевые. И однозначно готовые испытать себя в соревновании, что могло окончиться гибелью части участвующих.       Верли Азартная. Охотница на монстров? Прикид очень схож. Высокая шляпа, такие же высокие сапоги. Плащ-накидка за спиной. Всё чёрное, словно впитало в себя частицу ночи. Металлический арбалет. И… лицо… Арбалет по грозности с ним и рядом не стоял.       Эйлза Культурная. Темнокожая гномиха с парой огненных жезлов. Наголо побритую голову спрятала под серым капюшоном. Сам наряд не такой грозный, как у Верли Азартной, но не лишён стиля с изяществом. А стальные сапоги, выделяющиеся на фоне основного прикида, видно, служили для раздробления черепов павших врагов.       Гедеон Упорный. Высокорослый рыцарь в рогатом шлеме и двуручным мечом. От и до защищён крепкими доспехами. Даже лицо сокрыто маской его шлема.       Рекс. Внушительного размера псина с отрубленным хвостом. Особо о нём не поведать, но, судя по шрамам, испещряющим всё его тело, этот пёс повидал не один бой и является также грозным противником.       — Участникам, — громогласно проговорила слепая эльфийка, — выйти в разные концы арены!       — Не осмелюсь делать ставку, ибо даже не уверен, правильно ли понята мною суть данного мероприятия, — проронил Фейн, когда мимо проходила его группа, — но мои симпатии на вашей стороне. Ура. Так держать, оле-оле-оле, и… что ещё принято говорить для поддержания морального состояния команды, за которую болеешь.       Скелет вернулся к работе с блокнотом. Остальные, быстро позабыв о нём, вышли на арену в противоположной стороне, видя своих противников.       — По моей команде, — готовилась объявить о начале эльфийка.       — Действуем по плану, — напомнила рептилия с моноклем. Кира отсалютовала ей и подмигнула Киллисе, а Зверь кивнул, сплюнув и захрустев крепко сжатыми кулаками.       — Начали!       Верли Азартная с усмешкой запустила болт в голубую цель. Гедеон Упорный вместе с Рексом понёсся на противников, а Эйлза Культурная готовила некое заклинание. Противостоящая им группа приняла контрмеры, обговорённые ещё во время спуска на арену.       Киллиса силой телекинеза отправила свой щит вперёд младшей сестры. О него ударился, отскакивая в сторону, болт Верли Азартной, чему та оказалась не рада. С усмешкой Кира пульнула в неё собственный, точно прилетевший в цель.       Схватившись за ноющую грудь и выругавшись, Верли отошла назад и упала, ругаясь, с деревянной постройки, на которую ещё до начала боя взобралась.       Калиста неслась на рыцаря. Его меч занесён высоко для удара. Деревянная дубина ящерицы ещё выше и ожидает момента.       Эйлза Культурная пальнула заклинанием. Мощный поток ветра вынудил Калисту остановиться и попытаться удержаться на ногах, чтобы не свалиться на спину. Но поток был силён и вынудил рептилию совершить кувырок назад, чуть прокатившись на спине.       Кира в стремлении помочь сестре отправила болт с тупой головкой в гномиху, но та успела скрыться за обвалившейся стеной.       — Давай! — проревел Зверь, несясь на врагов.       Розовая ящерица не пропустила его крик мимо ушей и телепортировала с помощью перчатки к Эйлзе. Вернее, около стены, за которой она скрылась. Вот она высунулась для отправки нового заклинания, и вдруг — встряска! Зверь ударил ногой по земле, вложил в ту разрушительный поток магии. Эйзла взмыла ввысь, последовал удар, и Культурная отлетела в стену, лишаясь сознания.       Кувырок назад прошёл успешно, и Калиста присела на колено. Рекс последние несколько метров до неё преодолел мощным прыжком и отлетел, скуля, влево, когда колотушка ящерицы поприветствовала его рёбра.       Оставался только Гедеон Упорный. Он оправдывал своё прозвище. Сразу следом за псиной появился у противницы. Та замахнулась, но недостаточно быстро. Ногой отбил Гедеон колотушку и вскинул высоко меч для удара. Опускал со всей скоростью, словно топор при рубке дров, и… синяя остановила клинок, ладонями перехватив его у самого лба.       Гедеон не сдавался, оправдывая своё прозвище. Кряхтел, пытаясь ранить вражину. Та кряхтела не меньше. Пара секунд миновала, победитель по-прежнему оставался неизвестным, но в шлем Гедеона прилетели камни, посылаемые Киллисой. А после прилёта тупоносого болта шлем и вовсе оставил голову, обнажив бородатое лицо и вызвав сдавленный крик.       Калиста воспользовалась открывшимся шансом, оттолкнув остриё ото лба. Вскочила во весь рост и ударом лба вырубила противника. Тот с лязгом доспехов поприветствовал каменный пол, подняв облако пыли. Калиста, вставив обратно в глаз выпавший монокль, сообразила, что ими одержана победа.       — Эх, Кверкус, жаль что слуг Великого Жёлудя так легко не одолеть… Да-да, я верю в их победу… Кто ещё драматизировал?!

.

.

.

      Проигравшие с тяжестью поражения и ноющими телами удалялись с арены, впрочем, как и победители, но без их тяжкой и постыдной ноши.       Победителей встречали овации немногочисленного люда и заулыбавшаяся слепая эльфийка:       — Возможно, кто-то из вас действительно может стать Избранным. Но вы должны ещё не раз доказать, что этого достойны. Воины…       Калиста, устав от трёпа, вздохнула, к усмешке младшей. Зверь кивал на каждое слово, наговаривая: «Да», «Ага», «У-м-гу», — и прочее. А Киллиса внимательно слушала, стараясь не упустить слова.       — Пока вы следуете по пути Избранного, ношение ошейников недопустимо, — заинтересовала эльфийка синюю победительницу. — Вы не животные для их ношения. Найдите механика. У вас большой потенциал.       — Вот бы ты ещё и указала на этого самого механика… Хм… — губы Калисты образовали лёгкую улыбку, когда на глаза попал старый знакомый. К нему она и подошла. — Неплохое шоу с моим участием, разве нет?       — Ты неплохо себя показала на арене даже в сравнении с остальными, — признал Громадень, — но, чтобы стать Избранной, надо стараться получше.       — Сказал так, будто мне не до пиз…       — Кали, что ты нам говорила про ругань? — упёрла руки в бока с деловым видом младшая сестра.       Старшая вздохнула, отойдя от Громадня, к усмешке последнего. Это взбесило синюю и насмешило розовую.       — Должен признать, — подошёл Фейн, скрывая блокнот в недрах одежды, — зрелище пусть и выдалось скоротечным, но я пронаблюдал за ним с немалым интересом.       — Всё ради Вашей Костлявости, — наигранно поклонилась Калиста.       Скелет хмыкнул.       — И объясните. Суть была только в том, чтобы избить команду соперников?       — В общем и целом…       — Ах… и как я мог ожидать другого от таких существ… В любом случае, я не собираюсь задерживаться тут. Это место исчерпало весь лимит моей заинтересованности.       — Да, как, собственно, и наш, — сказала за всех Кира и оказалась права. Стоило награде угодить им в руки, как арена утратила для них последние ростки интереса.