Сёстры

      Запах моря сильный. Обычно. Но в этот раз законы мира изменили сами себе, и тот отходил на второй, если не третий план. Спросите, почему? А потому что вся палуба была усеяна трупами, залита кровью и опалена магическим пламенем. За медью и гарью свежесть ветра, задевающего волны, не распознавалась.       Но, пусть ветер не уносил запахи смерти прочь, которыми пропиталась вся палуба, он всё равно приятно ласкал щёки беглецов и у некоторых, развевал волосы. Где-то вдалеке виднелся форт Радость. Казалось, он одновременно так близок и так далёк. Недостаточно далёк и слишком близок…       У лодки произошло воссоединение отряда беглецов. Одни выглядели помятыми, другие — просто уставшими. Первое в основном относилось к борцам против епископа и его свиты на берегу.       — Наконец-то вырвались из форта. — глубоко вздохнула Киллиса и, кинув взгляд на палубу, опечалилась, — Но меня терзает мысль о погибших. Могли ли мы этого избежать?       — Да-а-а… — невесело проронила Кира. — Наша свобода, как погляжу, кому-то обошлась непомерно дорого. Мы выбрались живыми… а этим бедолагам на палубе не так повезло.       — Ну… мы хоть живы… — почесала затылок певица, стараясь не созерцать вид палубы, ставшей кладбищем.       — Свобода далась нам нелегко, это правда, — кивнула Себилла. — Но если проливать кровь — дурно, то почему это так приятно?       — О чём они вообще думали, сражаясь против Вечного? — раскинул руки Фейн, у тела павшего магистра. — Мне почти жаль этих глупых, неотёсанных животных. — трупы ищеек имелись на палубе, но едва ли скелет говорил о них.       — Повторю ваши слова, немного их перефразировав: о чём они думали, вставая между принцем и его принципами! Магистры попытались — и им это дорого обошлось.       — Эх… — оборонил Зверь, оглядывая с десятка два неподвижных тел. — Оставлять мертвецов на борту — дурная примета. Надо расчистить палубу, как только отправимся в путь. Так что вперёд! Чем скорее форт Радость исчезнет с горизонта, тем лучше. Возможно, искателям нужна помощь в управлении кораблём. Как никак, их ряды после такой мясорубки слегка поредели. В очередной раз…       — Ага. — подала голос рыжая, — Разрази меня гром, если ещё раз ступлю на этот остров. Кого хочешь прирежу, если придётся.       Младшая ящерица отчего-то ойкнула:       — Я на острове что-то забыла. Что-то очень ценное… Лоусе, давай со мной! Мы быстро! Туда и обратно!       — Аха! — усмехнулась певица, подняв указательный палец. — Мне магистры при аресте, считай, то же самое сказали! И даже ради твоей счастливой мордашки я туда не сунусь!       Пока шутницы пытались поднять настроение себе и окружающим по возможности, Калиста, оглядев палубу, остановила рукой проходящую мимо кухарку, что в святилище помогала раненным. Остановила грубо, потребовав:       — Где дети?       — Они… на н-нижней палубе, — дёрнулась женщина от внезапности. — Нам не хотелось, чтобы они… видели всю эту кровь…       — Свободна.       Женщина поспешила ретироваться, опасаясь гнева, как теперь всем было известно, одной из пробуждённых.       Отряд вновь разделился. Все разошлись кто куда. Одни пытались найти себе полезное для общего дела занятие, другие, ещё не переведшие дух после всех потрясений, отыскивали себе укромный уголок, в котором, никому не мешая, могли восстановить силы.       Только Кира собиралась пойти следом за рыжеволосой подругой, как услышала знакомый голосок у ног:       — Ну и ну, какая величественная картина. — говорил сир Лора, созерцая корабль, на палубе которого ему довелось очутится, — Сущее варварство, конечно: уничтожить дерево, чтобы превратить его в какую-то лодку? Ужас. Но... но ты только посмотри, Кверкус! Плавучее гнездо, окружённое со всех сторон солёной водой, столь губительной для корней. Великий Желудь никогда не доберётся до нас здесь. …Ну да, конечно, мы продолжим исследования, Кверкус, мы же не чудовища. Впрочем, я должен признать, ты был прав насчёт наших Щитов — они оказались весьма и весьма способными.       С усмешкой единственная слушательница присела в риверсансе:       — Всегда пожалуйста.       — О… кхэм, да… Да, Кверкус, похоже, кое-кто из наших Щитов всё ещё здесь. — неловко огляделась белка, — Как столь огромное и неуклюжее создание может к кому-то подкрасться? Пф-ф. Ты слишком хорошего мнения о великанах, Кверкус. Кажется, солёный воздух затуманил тебе рассудок. Конечно. Великаны принесли нам некоторую пользу, но «элегантность»? «Доброта»? Неожиданная привлекательность? — от такого наплыва комплиментов голубая великанша со смешком отвернулась, прикрыв ладонью выступивший румянец, — Нет-нет, у нас нет времени на любезности. Пусть мы в и безопасности, но мир ещё под угрозой. Вперёд, вернёмся же к нашим исследованиям!

.

.

.

      — Клауд… — Киллиса присела с подкатившей печалью к распластавшемуся телу рыжего гнома, которого она в святилище спасла от гибели, — Вы были так близки к свободе… Матис… — тут же, в паре метрах, покоился тот бесстрашный ящер, так же спасённый ею. — Прощайте… искатели будут гордиться вами…       Нетипично мрачное настроение окутало Киллису. Бывало, ей доводилось спасать кого-то, как она спасла Клауда или Матиса. Но… обычно она не видела тех, кого уберегла от смерти, в её леденящих костлявых объятиях.

.

.

.

      Переступая тела магистров, искателей, ищеек и гейстов, Кира увидала… знакомое лицо. Лицо мертвеца. Лысого, с бородой… оружейника искателей, Кербана. Которому она помогла с…       — Клинок товарища не смог тебя уберечь, а? — подобрала голубая рептилия укороченное оружие из мёртвой хватки искателя.       Бывший меч ныне походил на кинжал, повидавший всякого. Рукоять погнулась, а лезвие зазубрилось и обломалось.       Не зная, что делать с ним, Кира вернула тот мертвецу и продолжила ступать к носу корабля, видя у того что-то говорящую эльфийку-искательницу.       — Тир-Ценделиус, молю тебя, помоги искателям, моим собратьям. Укажи путь к спасению. Да будет благословлены наши павшие. Молю, чтобы они обрели покой… Ни шагу дальше, пробуждённая! — остановила ящерицу эльфийка, мигом отлёкшись от молитвы. — Ты нужна нам живой.       — Ась? Почему?       — Корабль никуда не сдвинется. У нас был приказ обыскать каждый его уголок, но носовая фигура не даёт пройти.       Рука указала на изысканный нос корабля в виде огромной головы драконицы с вытянутой шеей и парой длинных рогов. От такого зрелища рептилия присвистнула, подумав про себя: вот бы такие громадины в реальности существовали…       — Она вырублена из живодерева. — эльфийка выбила собеседницу из раздумий, — Я думала, что смогу установить с ней контакт, но…       Она бросила взор на кучку пепла на палубе, у самой драконьей головы. Из праха что-то торчало — похожее на обгорелые кости.       — Эм… а… это…       — Брендин, — опустила длинноухая голову. — Когда корабль не отозвался на мой зов, он дотронулся до носовой фигуры… и она напала на него без предупреждения. Он сгорел, как клочок пергамента…       — Мне… так жаль твоего друга.       Кивок последовал в ответ, и снова глаза дочери лесов устремились к кучке пепла, и вся поза эльфийская выразила отчаяние:       — Спасибо… нас обоих держали в плену — здесь, на корабле. Он помогал мне не падать духом… а теперь он мёртв.       — Может… хоть что-то удалось узнать? Не?       — Ничего, — опустился эльфийский нос. — Корабль сделан из живодерева — это очевидно. Но я не смогла установить с ним контакт. Должно быть, магистры что-то с ним сделали, как-то извратили… но я не знаю — что и как. Стой! Ты же не собираешься…       — Я буду осторожна, — пообещала подступающая к драконьей голове Кира.       — Будь осторожнее рядом с носовой фигурой. Мы не имеем права тебя потерять. Помяни мои слова, пробуждённая. Если ты погибнешь, значит, всё это было зря.       — Если я погибу, Кали убьёт меня. Так что в моих же интересах оставаться живой!       Эльфийка выглядела… озадаченной, но препятствовать возможному божеству не стала. И зря, как выяснилось в дальнейшем.       Перед рогатой ящерицей возвышалась носовая фигура, выглядящая как драконица. Она взирала на море, оскалив пасть, полнящуюся сравнительно небольшими клыками.       — Хм…       Зоркое зрение отметило, что вся фигура покрыта шрамами — в точности такими же, какими клеймят в Древней империи эльфийских рабов.       Только эта мысль дошла до извилин, как палуба под ногами многозначительно скрипнула, словно в ответ на наблюдение дочери песков. А носовая фигура при этом всё так же безмолвно созерцала морскую гладь.       — Хм…       Эльфийка отвернулась, как поняла Кира, а потому — положила ладонь на фигуру. И тут же обжигающая боль пронзила кисть. Корабль чувствовал её — и он злился.       С шипение младшая отдёрнула ладонь, и боль стремительно угасла до небольшого покалывания. Чешуя в месте контакта почернела от ожога.       — Я ведь тебя предупреждала! — Кира дёрнулась на окрик, обернувшись к разъярённой эльфийке, заметившей сотворённую пробуждённой глупость. — Ну почему боги выбрали себе в герои тупицу с суицидальными наклонностями?!       — В богов следует верить, а не искать логику в их действиях.       Эльфийка закатила глаза, не убеждённая приведённым доводом, а Кира, тяжело вздохнув, отошла от носовой фигуры, про себя думая, что такой идиотке, как она, не следует даже глядеть в сторону божественности. А Киллисе или Калисте… стоп, нет. Она не хотела этого.       И без того подпорченное настроение новоприобретённым ожогом ещё больше испортилось, когда мозг вспомнил о возможном будущем одной из её сестёр…

.

.

.

      — Довольно, Гарет. — утомлённо вздыхала Хворь у штурвала. — Мы получили то, что хотели. Вот так и выглядит успех.       — Я не дам их выбросить за борт. — стоял на своём воин в светлых доспехах. — Тем более здесь. Мы похороним их с честью.       Их перепалку могли слышать ступающие к ним Калиста с Ифаном.       — Твои павшие герои Каквастам, Такой-то и Сякой-то сказали бы, что важнее сдвинуть корабль с места. Они за этих пробуждённых жизнь отдали, в конце концов.       — Ты знаешь их имена, Хворь. — шипел сквозь зубы Гарет. — Так сложно оказать им хоть толику уважения?..       Мужчина издал тяжкий вздох, уронив локти на перила. Пока он пребывал в таком положении, на глаза ему попались ступающие сюда пробуждённые. Он выдавил улыбку. С трудом.       — Наши гости приходят в себя! Добро пожаловать, пробуждённые. — говорил он, пока Ифан с Калистой поднимались к ним, — Рад видеть вас на борту.       — Да уж. Великая радость. — сладко протянула Хворь.       — Вся палуба усеяна трупами, — заметил Одинокий Волк без тени радость. — Много ли пало в битве за судно?       — Слишком много. — тягостно выдавил Гарет.       — На одного меньше, чем следовало. — ящерица и мужчина уставились на Хворь. — Александар. Он жив.       — Что?! — выпалил бен Мезд приблизившись к странной эльфийке. — Я своими глазами видел, как он пал. Что случилось?       — Видно, плохо вы его били. — с некоторой издёвкой ответила пепельноволосая дама.       — Или папаша не пожелал принять его к себе в Чертогах… — положив взбушевавшемуся напарнику руку на плечо, Калиста спросила с оттенком холода:       — Где он сейчас?       Ответил Гарет глядя на волны:       — Он в трюме — без сознания, но живой.       Ничего не сказав, Ифан поплёлся к лестнице на нижние палубы, весь пылающий чистым негодованием. Провожав взглядом наёмника, синяя обратилась к лидеру искателей:       — Каковы планы на епископа?       — Допросим его. — Гарет скрестил руки на груди, — Кто-то охотится за такими, как ты. И вот совпадение: друг наш Александар возомнил себя единственным пробуждённым, достойным вознесения.       — Да уж, совпадение уровня: Кира не вступила дважды на одни и те же грабли...       — Умгу. — человек не вполне уяснил суть сказанного, но согласился, — И кто знает, может, кроме пробуждённых на корабле, больше никого могло и не остаться во всём Ривеллоне. Если Александар в этом повинен, мы свершим правосудие.       — Что-то мне, сука, подсказывает, что всё куда глубже… — издав тяжкий стон, синяя поинтересовалась: — Чего не торопимся сваливать?       — Мы бы давным-давно это сделали, но корабль не желает двигаться с места. — видя поднятую бровь Калисты, Хворь пояснила:       — Галера нема, мы должны вернуть ей дар речи.       — А баранку покрутить не пробовали? — отчего-то эта парочка, взбесила её не хуже Киры.       — Попробуй, почему бы и нет. Хотя лично я сомневаюсь.       — Гарет имеет в виду, что нет смысла зря время тратить. — пояснила пепельноволосая, — Живодерево пошевелится, лишь когда этого захочет. Или, в случае этого корыта, когда его заставят.       — Заставят? — прищурился глаз за моноклем.       — Так и есть: корабль изготовлен из древа предков. И дух его по-прежнему здесь, в плену — в каждой доске. — себе под ноги старшая бросила настороженный взгляд, словно побаиваясь сделать неверное движение, наступить на какую-нибудь корабельную болячку, что разгневает судно. — Что нам нужно, так это найти способ, как контролировать эту треклятую лохань.       — «Треклятую лохань»? — откуда-то появился Зверь. — Да это отменный корабль! Это говорит вам бывалый морской волк!       — Пока этот «отменный корабль» не сдвинется с места, он не поменяет свой статус, — отмахнулась Хворь.       — Живой корабль… ну ни хера себе.       — Да, — подтвердил Гарет слова Калисты. — Это всё дикарская магия…       — Это очень удобная магия. — парировала Хворь, — Корабль создан из живодерева — в нём заключён дух эльфийского древа предков. Судя по всему, Даллис каким-то образом сумела подчинить его себе. А, значит, только она способна его контролировать. Если мы не придумаем, как разорвать эту связь.       — Вот это я понимаю. Уровень привата! — гнома проигнорировали. Калиста раздражённо потирая виски спросила:       — А вы в курсе, как над такими кораблями обретают контроль? А то, пока это звучит: иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что!       — Искатели — те из нас, кто уцелел, прочесали корабль от носа до кормы. — выдохнул Гарет. — Это было непросто, тут всё пропитано тёмной магией.       — Как же мало умеют эти искатели… — утомлённо выдохнула Хворь. Ящерица, не подав вида, согласилась. Кто кого ещё спасал…       — В ходе поисков, — продолжил сдержанно мужчина. — Мы лишились одного человека. Хвори это безразлично, но мне нет. И вам, я надеюсь, тоже. — взглянул он на низкого и высокую пробуждённых.       — Всегда печально, когда погибает кто-то из команды на корабле. — вздохнул Зверь, как никто другой понимая тяжесть таких потерь.       — Не сомневаюсь, что пробуждённые сумеют сдвинуть корабль с места, — попробовала развеять повисшую мрачность пепельная эльфийка. — Ваш брат любит приносить пользу, верно?       — Мне бы хотелось, — посмотрела рептилия недобро на Хворь. — Хоть одним глазком увидеть, способна ли ты на что-то большее, чем стоять и разглагольствовать с самодовольным видом.       Мрачно усмехнувшись, эльфийка дала ответ:       — Надеюсь, ты этого никогда не узнаешь.       — Что? Боишься, что я со смеху помру? А следом за мной и другие пробуждённые надорвут животики, потешаясь над твоей… «силой»? — от Хвори послышалось сдержанное рычание. — Если так, то тебе и правда стоит страшиться. Ведь случись подобное, и все твои планы утопнут. И-и-и… — Калиста слегка наклонилась к оскалившейся Хвори, — Ты наверняка последуешь за ними. Так?       Назревающий конфликт потушил Зверь:       — Мы тут поглядим, что и как. Лично мне не терпится уже прокатиться на таком бравом кораблике!       — Вот и правильно. — наконец-то Хворь перевела внимание с ящерицы на гнома и обратно. — А ты? Посмотришь?       — Ну, если на всесильную Язву полагаться не приходится… — Хворь сощурила глаза. — То постараюсь. Как никак, от этого зависит благополучие парочки идиоток, на которых мне не плевать, как на вас.       — Постарайтесь. — издал Гарет. — Другой надежды на спасение нет.       Хворь на этих слова вздохнула. Видно, признавать чью-либо правоту ей не сильно нравилось.       Только Калиста спустилась, как повстречалась с сёстрами, и тут же с губ слетел вопрос:       — Что с рукой?!       — Я… эм… — вот так зрение. Кира не афишировала пострадавшую конечность, а Калиста увидала этот небольшой шрам!       — Солнечный ожог… — заступилась за Киру Киллиса. Под взглядом старшей, не верящей в такую глупость, средняя усмехнулась.       — Ладно, не важно. Хоть не зад себе обожгла.       — Хм!       Палуба корабля скрипнула под ногами, завладев вниманием дочерей пустыни. Наверняка на борту можно найти то, что заставит его двигаться.       — Надо в темпе осмотреть судно, — подала голос Киллиса.       — Я бы сильно не торопилась, — вставила знающе Кира. — Корабль умеет быть очень недружелюбным… — она приподняла обожжённую ладонь. — И это мягко сказано…       — А кроме выходок самого корабля, магистры могли подкинуть собственного говна. — простонала Калиста, имея под «говном» ловушки.       Калиста с Кирой потопали к лестнице на нижнюю палубу, а Киллиса подошла с парой вопросов, к неподалёку стоящей Хвори. Та обернулась на пробуждённую, издав саркастично:       — А-а, вот и ты. Легка на помине. Чего ты хочешь?       — Калиста у вас вряд ли спросила бы, а я спрошу: имеете ли вы представление, как оживить корабль? — Хворь задумалась:       — Это корабль Даллис, но сомнительно, чтобы она одна могла заставить его двигаться: это было бы слишком рискованно. А Даллис риска не любит. Где-то на борту должен найтись способ, как заставить корабль двигаться. Я уверена.       — Задача кажется довольно тривиальной. Корабль большой, но с таким количеством народа, заинтересованным в поисках ключа к кораблю, найти его не должено… — эльфийка с болезненным прозвищем прервала Киллису:       — Ты не поверишь. Такой корабль наверняка таит немало секретов. Надеюсь, тебе или другим пробуждённым удастся обнаружить то, что упустили искатели.       — Где, по-вашему, больший шанс на обнаружение искомого?       — Правду сказать — от носовой фигуры уже были неприятности, но то же можно сказать и о дверях внизу. И о штурвале. Попробуй.       Киллиса, смерив взглядом собеседницу, подошла к рулю и, едва прикоснувшись к нему подушечкой пальца, отдёрнула, ощутив горячий укол боли.       — Видишь? Куда ни глянь, всюду какой-нибудь кусок дерева так и норовит тебя либо поджечь, либо застопорить.       Поглядев на пострадавший палец, подумав об ожоге, невольно в голову пришла мысль о клейме, а с ним и о рабстве… фрагменты сложились, и она изрекла:       — Носовая фигура, как я заметила, была вся покрыта рунами. Одинаковыми. Такими, какими помечают эльфов-рабов в Древней империи… — при упоминании этого, голова невольно поникла от накатившего стыда. Хворь слегка подлила масла в огонь:       — Подлые ящеры! — впрочем, она тут же подсластила пилюлю, — Лично я бы в жизни не догадалась, что эта руна на носовой фигуре — рабский шрам. Молодец! Это значительно облегчит задачу!       — Неужели? Каким же образом?       — Киллиса! Дуй сюда!!!       — Ой… старшие хотят меня видеть… — Киллиса поспешила к показавшейся на палубе, недовольной сестре, а Хворь в спину ей швырнула шутливо:       — Удачи.

.

.

.

      — Как вы тут, играете? — проведала девочек Калиста, присев на корточки подле.       Корал и Трайс поигрывали в своём уголке с частью корабельных вещей, что сочли интересными. Но, по их игре становилось ясно, что что-то не так.       — Здесь душновато и темно, как на том корабле, на котором мы приплыли в форт. — поведала Трайс, очевидно, питая ностальгические чувства, не вызывающие большой эйфории.       — Да, — вклинялась Корал. — Можно мы уже поднимемся на верх? К солнышку?       Помня, что палуба усеяна трупами, доски пропитаны жидкостью с характерным медным запахом, а искатели пока и в мыслях не планировали разобраться с телами, Калиста сказала:       — Пока ещё нет.       Большего говорить не пришлось. Девочки сходу поняли, что их там ожидает, и продолжили игру. Играли они, казалось, не ради удовольствия, а просто ради игры.       — Хан где? Или у вас исключительно девчачий тусняк?       — Он с Самадель. — поведали мелкие. — Они там внизу думают, как открыть какую-то дверь. Вот Хан и отказался с нами играть.       — Не пробовали помочь?       — Пробовали, но наши варианты даже не рассматривались. — признались девочки стыдливо, видно находя ранее предложенные решения глуповатыми. — И мы быстро заскучали. Хан сказал, что так будет лучше. Хм!       — Тогда играйте. Не буду вам мешать. — ящерица поднялась с затёкших ног.       — Лучше бы помешали. — огорчилась Трайс тому уровню скуки, с каким их оставляла синяя. Корал подалась в утешение подруги, а Калиста оставила их одних, вскоре наткнувшись на Зверя, стоящего у баллисты и с любопытством осматривающегося да ворчащего под нос:       — Шляпу сдуло, борода спуталась, корабль в дрейфе. — с головы он стянул ранее снятую со скелета треуголку. — Ну хоть какая-то замена. А в остальном так… Худший кошмар капитана!       — Вместо этой херни, Зверёк, ты мог бы предложить что-нибудь дельное!       — Ась? — повернулся низкорослый к высокой компаньонке. — Могу, конечно же! Отчего же нет? Но… сперва спрошу… с тобой всё в порядке?       — Со мной? — он подчеркнул свою мысль, постучав себе по голове.       — Сели и поплыли — какие ещё могут быть вопросы?       Заметив раздражённое подёргивание глаза за моноклем, Зверь хрюкнул от смеха. Подошёл и похлопал собеседницу по ноге выше коленки, ибо до спины и уж тем более плеча не достал бы без стремянки.       — Что, решила взглядом научиться убивать? Да шучу я! Подруга, если мы вместе приключатся собрались, ты лучше привыкай к подколкам. — облокотился он об баллисту. — Я тебе так скажу: кто не ржёт — тот быстро помрёт!       — Ну да, наслышана. — сложила ворчунья на груди руки. — Кира той же «философии» придерживается.       — Вот потому-то она вас обеих и переживёт! Ха-ха! — дёрнувшись от смешка, гном случайно активировал баллисту, и та пальнула, изрядно вздрогнув, отчего гном очутился на полу, пытаясь сообразить, что только что произошло.       Посмеиваясь, Калиста удалилась, про себя отмечая непутевость этого якобы революционера… ещё бы нелепее в роли главаря мятежной организации на сотни, если не тысячи голов, смотрелась бы Кира.       С годами Калиста к своему горю узнает, что сильно была не права…

.

.

.

      Преодолев кухню, Кира с Киллисой вошли в столовую, выглядящую так себе. Столы со стульями сдвинуты в одну сторону, а часть посуды, свеч, бутылок и бочек с ящиками валялись на полу. Словно корабль резко накренился. Возможно, во время боя и случился данный инцидент.       Время от времени через столовую проходили взволнованные искатели, всё рыскающие в поисках способа оживить корабль. И никто из них не замечал стоящих у самой стены гнома и ящерицу. Безмолвных монахов в красных туниках.       У гнома на весь лоб красовалась восьмиконечная звезда, а вокруг глаз тьма. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу. Казалось, он хотел уйти, но без приказа не осмеливался тронуться с места.       Ящерица напротив, в отличие от гнома, мало чем отличалась от обычной жительницы Ривеллона. Лишь её поведение казалось нетипичным. Она наклонялась к подошедшей Киллисе, глядя неотрывно той в глаза, казалось бы, в ожидании, пока та что-нибудь скажет.       Жутковато… но о ней вскоре забыли, когда вместо очередного искателя в столовую нагрянул Красный Принц.       — Ах, вот вы где! — галантно развёл он руки в стороны. — Надеюсь вы не бездельничаете, а ищите способ вернуться на большую землю.       — Нет, что вы, ваше величество, — с весёлостью отвернулась от монахов младшая. — Мы как раз в процессе придумывания способа возвратить вам трон, с которого вы сможете руководить постройкой своих небесных замков!       — Фыф! — издал ящер, а вспомнив, с кем он говорит, сделал скидку, — Правильно делаете. Обращайтесь ко мне за советами. Категорически рекомендую.       — Чтобы вы нам посоветовали первым делом?       Принц удовлетворил любопытство Киллисы следующими словами:       — Конечно же, отплыть на большую землю! Чем скорее форт Радость исчезнет за горизонтами, тем лучше!       — Это не так-то просто сделать. — признала розовая. — «Госпожа Месть» — рабыня.       — Хм, ну надо же… как свезло…       — …и мне бы хотелось узнать, как это работает в Древней Империи.       — А вы разве не в кур…       — Мы, — взялась за ответ голубая. — бывали в Древней Империи… пару раз. Но наша родина — королевство людей. Килли хочет узнать об этом не по книгам.       Принц махнул рукой:       — О, всё очень просто: кто-то правит, кто-то служит. Это закон жизни.       «Вот бы исчезли правящие классы… хм…»       Принц, видя в глазах розовой слушательницы задумчивость, принятую за неудовлетворение, закатил глаз:       — Это традиция стара как само время. Мы покоряем, захватываем и — дабы продемонстрировать нашу власть — берём в рабство дворян и представителей правящей династии побеждённых. Теперь законы стали… — с неохотой он отметил очевидное, — Немного проще. Рабы превратились в предмет потребления, в некую данность. Они стекаются к нам со всего Ривеллона, изо всех социальных слоёв.       Слушая ящера, Киллиса невольно поглядела вбок, увидав в тени убийственно сверлящую затылок принца Себиллу. Ошарашенно округлив глаза, средняя сестра забеспокоилась за благополучие рассказчика, что молвил так легко, будто погоду обсуждал за чашечкой чая, а не говорил о лишении свободы бесчисленных масс живых, и, что самое главное — разумных существ.       — Разумеется, некоторые сопротивляются чести служить великому Дому Войны, отсюда и шрамы.       Глаза змеиные видели, как в тени эльфийская ладонь прошлась по собственному шраму на щеке. В глазах горящих отразилась боль, перемешанная со злобой. В ладони мелькнула игла.       — Они — вершина магического прогресса в своём роде. Воистину произведения искусства. Удавка, накинутая на душу раба. Подчинение, возведённое в Абсолют.       — Это омерзительно! — выпалила Киллиса, не столько из-за замеченной Себиллы, сколько из собственного негодования. Невольно иглолюбительница, повременила с дальнейшими действиями. — Дом Закона запретил рабство!       — Дом Закона будет говорить чёрное каждый раз, когда Дом Войны скажет белое. — закатил глаза ящер, — Они — сборище несмышлёных детей, пытающихся скрыть собственную убогость за напыщенными формулировками законов. — с какой напыщенностью вторил принц, убеждённый в сказанном. — Вы глупы, если купились на их ложный авторитет.       Киллиса давно уяснила, изучая историю, что, пусть на словах оба Дома примерно равны, но один всё же был ровней другого. И, к сожалению, тот, что устраивал войны и ломал судьбы, был таковым.       — Практика рабства из года в год, — не сдавалась она, — Будет лишь тянуть Империю в бездну беспросветного отчаяния, плодя лишь национализм и усиливая консерватизм, и это тогда, когда историческое развитие и прогресс докажут несостоятельность консерватизма, а любой застой будет считаться синоним поражения! Люди давно отошли от практики рабства, практикующегося в песках всеобъемлющей, пусть и лишь из-за отсутствия столь эффективной рабской магии. И пусть Империя сильна, но люди всё равно сильнее! Их общество на ступень выше нашего уже только из-за упразднения рабства.       Сама того не осознавая, Киллиса встала вплотную к принцу, пока вела монолог. Красный почувствовал знакомое ощущение, которое уже испытывал от этой соплеменницы в стенах форта, когда речь зашла об встрече с Жалохвостом. Вновь убедился принц, что эта розовая скромница умела быть страшной и доносить свою точку зрения.       Однозначно, несмотря на различие во взглядах, она… была ему по душе. А будь она не такой скромницей, то вполне смогла бы стать воплощением роковой женщины в глазах обладателя голубых кровей.       А Себилла со своего места следила неотрывно за речью чешуйчатой знакомой, чувствуя нарастающую симпатию к этой… тихоне, каковой она ещё пару минут назад являлась.       — Случись между нами война, а не локальный конфликт, — продолжала Киллиса, звуча до одури убеждённой в своей правоте, — И люди одержат верх. И тогда ящеры на себе ощутят пяту рабства. Сам Дом войны ощутит её на себе. Сильнее прочих, если не развалится раньше. Ибо, назло, у всех память чётче.       — Вы так уверенно всё это говорите… — всё-таки отошёл на шаг принц, — Будто знаете, что это правда.       — В одном я точно права, — снова приблизилась она к ящеру, что почти упёрся спиной в стену, сделай он хоть ещё один шаг назад. — Что для одних искусство — для меня постыднейшее из деяний.       — Нисколечко это меня не удивляет в вас. — расслабился ящер, когда Киллиса наконец-то отошла, дав ему большую свободу.       — И не должно. — Киллиса ретировалась, оставив Киру наедине с принцем. Себилла так же покинула свой укромный уголок, укрытый тенью, наконец-то вернув иглу в недра одеяний.       — Не часто вашу сестру можно увидеть в таком… состоянии?       — Ну типа того. — развела младшая руки, и поинтересовалась. — А как простой шрам может сделать кого-то рабом?       — О! Так вам интересно? Похвально.       Откашлявшись, принц заговорил так, будто инцидента с розовой особой не случалось.       — Видите ли, вся прелесть шрама в том, что он живой.       — Ну ни хрена себе!       — Следите за языком! Кхм-кхм, в общем, он вживляется в плоть раба и полностью подчиняет его волю. Всё это достигается с помощью музыки.       — Музыки?       — Музыки, — кивнул принц, — Каждый шрам настроен на уникальную песню, мелодию или звук. Тот, кто знает мелодию, может управлять рабом. Стоит лишь свистнуть — и они прибегут!       — Не знала…       — Хах. Как это вы не знали? — сорвался принц, — Мне казалось, что у вас дома была эльфийская рабыня. Или я ослышался?       — Да… но… Мама никогда такого не делала с Даэлой. И Даэла никогда на такое не жаловалась. Хотя, — усмехнулась Кира с воспоминаний, — Она нередко спорила с мамой или даже заставляла её что-то делать, чего маме не хотелось… в целом… они были равны. Хотя в спальне… одна из них могла быть и ровнее… хех…       — Н-да, — почесал принц затылок. — Думаю, не одну вас сложно понять, но и всю вашу интернациональную семейку…

.

.

.

      — Мы вырвались из форта, и я жажду новых приключений. А ты разделяешь мою жажду?       — Ох. Себилла… ох… — выдохнула раз-другой испуганная внезапным появлением эльфийки Киллиса.       — Хе-хе, — самодовольно усмехнулась длинноухая. — Мы квиты. Теперь.       — А?       — В прошлый раз ты меня напугала. Помнишь, Жалохвоста?       — Н-да… помню… и вы правы… один-один.       И снова эльфийка усмехнулась сдержанно, а её собеседница испытывала волнение от факта нахождения рядом с этой убийственной дамочкой в пустом коридоре. Хорошо, что они на одной стороне.       — Себилла.       — М-м?       — Когда… или если, — поправила себя ящерица, — Корабль поплывёт, что будет дальше? Каков ваш план?       — Всё, что было полезного в форте Радость, давно закончилось. — с некоторой скорбью признала длинноухая, но продолжение звучало оживлённее. — За морем нас ждут новые охотничьи угодья.       — Н-нас? — эльфийка не ответила. Ей и самой показалось это странным. Нас…       — З-за морем… — задумалась хвостатая, пытаясь разговорить компаньонку, — Себилла, а откуда вы родом? Или… где ваш дом?       — Дом? — подняла она бровь и нырнула в воспоминания об ушедшем прошлом, — Нет такой вещи. Я происхожу из мёртвых ныне земель. Царства тумана. Могилы божественности. Если у меня когда и был дом, его давно унёс туман смерти, вместе с жизнями многих эльфов. Так что дома у меня нет. И при этом он… везде. — задумавшись над этим и развив мысль, она величественно продолжила, — Этот мир — мой! Мой — потому что я так сказала. — при этом, она с надеждой смотрела на Киллису. — Да, можешь склонится перед Королевой Мира!       Необычно. И так непривычно видеть сию особу вне мрачного настроения и плохих воспоминаний о невесёлом прошлом. Ну как тут не подыграть?       Пытаясь казаться серьёзной, хоть улыбка то и дело пробивалась на лице, ящерица встала на колено, преклонив голову над «Королевой Мира», чему та была необычайна рада. Однако свою радость она умело скрыла за стеной холодной серьёзности:       — Мы, Королева Мира, милостиво улыбаемся тебе! — она прикасалась кончиком иглы то одного плеча склонившейся, то другого, — Мы нарекаем тебя… — Киллиса приподняла голову, глядя с ожиданием на эльфийку, что в конце концов сказала, — Мы нарекаем тебя — Приспешницей Иглы! Встань же, добрая госпожа, и носи сей титул с гордостью.       Киллиса старалась сильно не улыбаться, и уж тем более не смеяться, чтобы не испортить всю постановку. И в этом она преуспела. Все мысли из головы улетели, когда Себилла взяла её за руки и, радостно смеясь, помогла подняться с колена. Прикоснулась к ней, не дёрнувшись, не перестав улыбаться… эта хищница не видела в ней противницу или угрозу, что несомненно радовало.       — Спасибо, что подыграла нам в этом. — благодарно кивнула эльфийка, — Мы не забудем. Хи-хи-хи…       — Вы снова наградили мои уши.       «Королева Мира» в начале не нашлась с ответом. И, только помедлив с минуту, отыскала тот, звуча как никогда благодарной:       — Я запомнила твою просьбу. За неё… тебе спасибо.