OfExclamations, Alabaster, Small Lampgrass, SmallLanterns, and Streetlamps

Однажды ночью у Каменных ворот двое мужчин — один с уважительно высокой терпимостью к алкоголю; другой, пьяница, с нечеловеческой терпимостью к упомянутому напитку — встретились под пристальным взглядом люминесцентной полной луны. Один из них был явно пьян, и это был не пьяница. — По каким причинам «молодой господин» требует присутствия этого доброго барда? — спрашивает Венти, подлетая к тому месту, где Предвестник Фатуи занял свое место на краю одного скалистого утеса. Было ясно, что он был в дразнящем настроении. Он достает лиру и перебирает струны. — Возможно, чтобы успокоить боль, вызванную выпивкой с песней, когда она сильно ударит? Чайлд лениво поднимает голову на звук. Его брови хмурятся, когда ему трудно распознать, как звучат — слова? Предложения? Он узнает этот голос. Он кого-нибудь звал? Чтобы подтвердить свои подозрения, он заставляет свои затуманенные алкоголем, невидящие глаза зафиксировать одну примечательную вещь: цвет одежды этого человека. Она зеленая. — Прекрати рифмовать… И пошел ты, Глухой Бард, — сухо говорит Чайлд, икнув. Он поднимает бутылку, стоящую рядом с ним, чтобы сделать три больших глотка вина Османтуса, прямо из бутылки. — Пошел ты! Да, Предвестник наконец-то вспомнил, как он ругался именем Архонта Анемо около часа назад. Или это было десять минут назад? Что ж, важно то, что заинтересованное лицо находится здесь. — Что, уже настолько пьян, что не можешь придумать лучшего оскорбления, чем то, что может дать плавучая Аварийная еда? — Венти садится рядом с пьяным негодяем и тычет ему в щеку. Чайлд не видит насмешки на лице барда, но тычки и тона было достаточно, чтобы он понял. Он протягивает бутылку барду, зная, как сильно бывший Архонт любит хороший напиток. Если ему удастся попасть, это проблема барда. — Ах, спасибо, но нет. — Обычно любящий вино бард осторожно отодвигает бутылку. Это заставляет его приподнять бровь. — Косвенный поцелуй от тебя, вероятно, отправит меня на шесть футов под воду. Я бы предпочел не становиться одним из клиентов твоего муженька. Но я приму эту часть тебя, желающую, чтобы меня «трахнули», как принятие желаемого за действительное с твоей стороны, эхе~ — «Муженек?» — фыркает Чайлд и неуклюже вытирает шарфом горлышко бутылки с вином, несколько раз промахиваясь, прежде чем все исправить, и снова предлагает ее барду. Это все еще не задевает его. Черт. — Тогда не возражай, если я это сделаю! — Бард, веселый, как всегда, быстро выхватывает бутылку из рук Предвестника и делает большой глоток — или пять — сладкого, сладкого вина, которое ему предлагают. — Селестия знает — ик — как сильно я хочу, чтобы это произошло… но — ик — сейчас все немного — ик — сложно. Венти отнимает бутылку изо рта и издает громкий звук удовлетворения. Прошло много времени с тех пор, как он пил именно это вино, и оно такое же сладкое, каким он его помнит. Он напевает от вкуса после очередного глотка, затем вытирает рот рукавом, когда вспоминает, что у него есть компания. Чтобы показать, что он не какой-нибудь бесчувственный ублюдок, он с любопытством напевает эту тираду. — Например, насколько сложно? — Э, ты не поймешь. — Чайлд выхватывает бутылку у барда и ставит ее рядом с ним с тревожным стуком — таким громким, что можно подумать, что он разбил бутылку. Он свирепо смотрит на барда, когда тот скулит и тянет к нему руки. — Ты свободен, как птица, ик, и твои обязанности… ик… довольно гибкие, несмотря на то, что ты… ик — Архонт. — Ш-ш-ш, тихо! — Венти отчаянно шикает на него, закрывая рот другого. Ему интересно, есть ли поблизости какие-нибудь люди-Миллелиты, совершающий обход, и посетители у смотровой площадки. — Я не стану опровергать, но и ты не совсем прав. Чайлд отрывает руку ото рта. — Эй! Это не похоже на… ик… Я кричал, что ты лорд Барбатос… ик — или что-то в этом роде! — Ну вот, теперь ты, пьяный негодяй! Заткнись! — Рука Венти возвращается к соответствующему рту. С другой стороны, основываясь на личном опыте, никто не поверит словам пьяного дурака. Предвестник наклоняется к Венти, игнорируя его личное пространство, и пытается казаться угрожающим. Это не работает, не с остекленевшими глазами и невнятными словами, которые вырываются, как только надоедливая рука снова отрывается. — Не говори мне… ик… что делать, Креветка… Весна… Катись! — О, теперь ты голоден, да? — Венти отмечает, насколько непостоянен партнер его друга, особенно когда он пьян. — Это ты виноват, что не взял с собой закуски. Бард просто пожимает плечами и снова ухмыляется, с нетерпением ожидая следующего шага страшного Предвестника. — Нет — ик — вот и все, — угрюмо отвечает рыжеволосый мужчина, прежде чем со вздохом удалиться. — Это было оскорбление. — Пфф, что? — Венти поджимает губы, стараясь не рассмеяться над этой жалкой попыткой оскорбить. — Это потому, что ты размером с укус, завернутая в зеленое и аааргх, не обращай внимания! Чайлд громко стонет от разочарования, когда он безумно чешет голову, прежде чем лечь, распластавшись на траве позади него. Бард быстро убирает бутылку вина, прежде чем ее бесцеремонно опрокидывает явно раздраженный пьяный Снежнаян. Если интуиция барда (пьяницы) Венти верна, эта бутылка была взята из шкафа Чжун Ли. И было бы преступлением позволить такому хорошему вину пропадать впустую, поливая незаслуженные сорняки. — Почему ты можешь называть сяньшэна «Мораксом», а? — Чайлд прикрывает глаза рукой. — Я же сказал тебе заткнуться, Взбитый Мешок Мора! Услышав хлопанье крыльев испуганных птиц, сидевших на дереве довольно далеко от них, Венти понимает, насколько громкой могла быть его вспышка. Это заявление привлекло бы чье угодно внимание. Он резко поворачивает голову, чтобы проверить, что их окружает, и вздыхает с облегчением, обнаружив, что там никого нет. Он снова обращает свое внимание на Чайлда, который, кажется, немного успокоился. Икота, похоже, тоже утихла. — Я понимаю, ты знаешь его дольше, чем я.… Не могу превзойти двухтысячелетнюю дружбу, да, я знаю, — Чайлд пытается отмахнуться от этого. — Ха, можно было бы подумать, что он позволит своему жениху иметь такую честь, но он этого не сделает. Ах, значит, причина их встречи все-таки не так уж необъяснима. Чайлду нужно было напиться до чертиков за то, что ему не разрешили называть Чжун Ли «Мораксом», а Венти нужно было нянчиться с плаксивым пьяницей для своего друга-сердцееда с каменными мозгами. — О, держу пари, ты только что застал этого старого болвана врасплох! — Венти пытается бодро поставить негодяя на ноги. — Он, наверное, застенчивый, эхе~ Не принимай это близко к сердцу! Дай ему еще несколько попыток, и он согреется. — Неееет, ты не понимаешь, — стонет Предвестник, и вместе с ним проскальзывает рыдание. — Когда я назвал его этим именем, он не просто остановился. Он замер! И что еще хуже, он просто сказал мне: «Мне будет удобнее, если ты будешь называть меня «Чжун Ли», дорогой». Мол, что за Тейват такой ответ?! Венти не знает, что на это ответить. Он хранил молчание, но чувствовал, как к нему приближается головная боль. И это не из-за алкоголя. Он щиплет пространство между глазами. Он в таком же затруднительном положении, не так ли? Просто, без разговоров об этом. Он просто предположил, что лучше никогда не обращаться к Сяо «Алатус», боясь вызвать болезненные воспоминания. Но он определенно хотел бы, чтобы настоящее имя Сяо было у него на устах, и наблюдал. Адепт заставляет его чувствовать себя так, словно он был оранжереей, полной бабочек, когда он произносит истинное имя барда, без почетного обращения. Это была бы сладкая, сладкая расплата, если бы его гордый Якша растаял, если бы он произнес настоящее имя. Чайлд силой возвращает его к реальности с жалким всхлипом. Он тоже плаксивый пьяница, да? — Держу пари, ты и этот адепти Якша— — «Адепт». «Адепти» — это форма множественного числа «Адепт». Венти замирает и оглядывается. Предвестник смотрит (под этим предплечьем определенно есть слезы) и звучит так жалко, что он не смог остановить его от выплеска. — Твой адепт Якша с птичьим мозгом — ик — интимно называете — ик — друг друга — ик — своими настоящими именами — ик — когда трахаетесь. И теперь бард сожалеет, что позволил пьяному дураку закончить. — Эм… вообще-то… — Он замолкает, почесывая щеку. — Может, мне пойти и вынести этот жирный мусор? — Сяо подходит к ним. — Пьяные идиоты и высокие посты плохо сочетаются. Я уверен, что Чжун Ли-дарен сочтет правдоподобным, если мы скажем, что нашли его труп на краю этого утеса. — Сяо, полегче с ним, — бывший Архонт смотрит на Якшу самым суровым взглядом, на который только способен. — Разве ты не видишь, как он сейчас убит горем? Сяо просто насмехается над ним, пыхтя, и кладет руки ему на талию. Венти ожидал ответа от негодяя на земле, но получил молчание. Он обращает свое внимание на Снежняна и видит, что его дыхание стало медленнее и ровнее. — Это не имеет значения. Он потерял сознание. — Якша качает головой и ногой слегка пинает Предвестника в плечо. — Давай вернем его к Чжун Ли-дарен. Он повсюду искал этого идиота. — Но Ала— Алатус. Венти чуть не поскользнулся, но разум вовремя остановил его и обеспечил удобное восстановление. Он не мог просто так назвать Сяо этим именем, даже если оно плавно перекатывается у него на языке. Он откашливается и озорно улыбается Якше. — Но, Алас! эта обязанность ложится на тебя! Он подмигивает, даже увидев, как глаза Сяо подозрительно сузились. — Ты, в смысле, ты должен тащить его задницу обратно в дом Чжун Ли. — Венти встает и отряхивается, держа в руке бутылку вина. — Как бы мне ни хотелось помочь, я должен бежать. Я уже чувствую неуместный гнев, который обрушится на меня, когда все будет сказано и сделано! Венти быстро убегает, убегая в Мондштадт, используя ветер, чтобы ускорить свой темп. Он не видит испепеляющего взгляда, брошенного в его сторону, но слышит тихое щелканье языка и проклятие, которое следует за ним. Его, вероятно, будут ругать и наказывать каким-то образом, когда он вернется в гостиницу Ваншу, но перспектива найти подходящий момент, чтобы назвать Сяо «Алатусом», заставляет его сердце биться быстрее и слышать, как что-то бьется внутри него громко и ясно.