at the edge of the abyss

Намджуну были неведомы ни семья, в привычном понимании, ни школа, ни веселье, ни боль. По сути выросший вдалеке от людей и социальных норм и уставов, он справедливо мог называться дикарём. Однако необразованным или диким назвать его было неправильно. Избранный на вечные страдания шаманом с самого детства, Намджун получал необходимую информацию, силу, пропитание и даже любовь из окружающей среды, можно сказать, от самой матери-природы. И эта самая Мать — а другой у него не было — проявляла свою заботу руками животных. Единственные живые существа, что окружали его. С самого детства он не пробовал другой пищи, кроме той, что можно было найти в степи и в лесу, и другого взаимодействия, нежели прикосновение к шерсти или шкуре животного, тоже не знал. Но с возрастом постепенно ему стало открываться множество дверей, хотя он все ещё оставался на прежнем месте. Он слышал и видел то, что происходило на сотни километров дальше него и даже порой на сотни лет. Но такие откровения случались редко даже во взрослом возрасте. Только так он и узнал, что ему положено было иметь семью, обычное детство и друзей. И так он узнал, что за великая честь находиться в отлучении от всех человеческих благ и делать великое дело здесь в одиночестве. По сути Намджун являлся неким рычагом распределения Жизненной Силы и Магии — её дочери. Он ничего не решал, но лишь слушал шепот мироздания и подчинялся, хотя иные могли и обожествлять его. По эфирным линиям, коими был изрезан их мир, ему передавалась информация о том, где жизненной энергии излишек, а где недостаточно, и он направлял эту энергию в нужное место. Так сохранялся баланс. По началу, когда только учился, Намджун делал ошибки в силу своей добросердечности. Бывало из жалости вливал силу в умирающего друга-зверька, а на утро обнаруживал другого товарища мёртвым. Это не было карой богов, но определенно уроком: отдавая энергию в какое-то место, ты отнимаешь её из другого. По этим же эфирным линиям Намджун узнавал и про законы мироздания. Мать и Дочь позволяли ему узнать обо всем, кроме, собственно, тех, кто создал их самих. Тех, кого в отчаянии изрыгнула Пустота, желая, чтобы потоки её кто-то смог упорядочить. И те, Высшие, позже, поняв структуру и овладев знаниями, начали создавать помощников и себе, не желая выполнять всю работу самостоятельно. Так появились пораждения дочери Магии — боги. Так она повелела, что вера, рождённая в сердцах людей, будет способна ковать из энергии её Матери лики, что будут эту веру олицетворять и над сердцами людскими в последствии иметь власть. И эти боги были просто пешками в масштабной партии Высших Богов. И силу имели, и волю, но без веры таяли и возвращались в потоки Пустоты, откуда родилась идея их существования. И все было известно Намджуну или станет известно со временем, но знать про Высших ему не было дозволено. Ещё на многие знания ему не давали разрешения, но будучи обычным человеком, не лишённым порой и губительного любопытства и владея такими ресурсами, Намджун копал глубокого и слышал много слухов на разных уровнях материи. Так постепенно он догадался, почему энергия отдельно взятого человека была такой неполной. Он понял, что части души лишили каждого из живущих в этом мире, огражденном стеной. Но что дальше Врат конкретно географически он видеть не мог, хоть и в других планах примерное представление имел. И никто никогда ему не сказал бы, что боги создавшие людской род, к которому принадлежал он, не делали это впервые. У них уже имелся неудачный эксперимент: те первые люди перебили друг друга, так как не имели никакой инструкции, зато имели вседозволенность. Непутёвые творцы порешили, что дело в тёмных сторонах их душ. И стерев остатки своего позора, создали новый проект. Здесь, порожденных матерью-природой сущностей они разделяли надвое и в огражденную стеной местность поселяли светлых людей. Таким образом, надеясь, что те будут существовать в мире и любви. Но оказалось, что не так-то просто сделать то, с чем они считали справились успешно. Люди порой невольно проявляли плохие качества и терялись, как новорожденные, обнаруживая в себе доселе неведомые чувства. Ведь никто им не рассказал, как ещё они умеют. Что могут злиться, быть обиженными, проливать чужую кровь. И уж отчаивались вовсе, когда на коже появлялись витиеватые черные рисунки как свидетельство проявленных запрещенных чувств. Для них они не были запрещёнными, просто были чем-то новым и неизведанным. И многие наверное считали их неправильными, раз те вызывали недуги тела. И в целом это считалось какой-то болезнью. И для лечения их была придумана религия.