at the edge of the abyss

Его боги никогда не подводили. Потому что он верил так беззаветно и истово, что просто не мог позволить им упасть в своих глазах. Эта его сила воодушевляла прочих; и они шли не за богами, которым он молился, а исключительно за ним. Иногда что-то или кто-то умирали по плану, не в связи со всеобщей задумкой Матери — это мелкие боги веселились. Они сами назначали дату смерти человека, оценивая его по придуманной ими бальной системе; баллы начислялись за принесенные жертвы или добрые поступки. И Намджуну, как послушному сыну, приходилось за ними убирать. Остатки энергии, колыхающиеся в отходящей душе, нужно было куда-то девать. Но остатками это было назвать сложно. Смерть души порождала довольно сильный выброс энергии, достаточно сильный, чтобы не поместиться в душе человека здорового и полного жизни. На счастье Намджуна были на свете люди, которых Мать обделила некоторыми частями и в пустующих сегментах сердца как раз было место для хранения этой энергии. Намджуну тоже со временем стали требоваться помощники, это правда. Бывало он не мог незамедлительно распределить "остатки" и оставлял у своих помощников, как в камере хранения. Одним из таких помощников был Юнги. Ему конечно не было известно, кто он и откуда у него был дар исцеления. Не знал он и почему порой этого дара хватало на целое воскрешение. Не знал, почему иногда сил не было даже, чтобы восстановить стебель у цветка. Но он верил в богов, которые распределением этой силы вовсе не заведовали, но были не прочь получать прославление и дары благодарных. Узоры тёмных вен покрывали всю спину Пастора, потому что та часть в душе Юнги, что отсутствовала — было сострадание. Он помогал пастве исключительно из чувства обязанности и ради тщеславия; и испытывал злость, когда не удавалось сделать то, что от него ожидали. А где-то за стеной, его темная сторона души, которую некорректно отделили, обладала тем самым состраданием и страдала в мире, в котором, вероятно, были запрещены все светлые чувства. И в этот вечер, не сумев спасти больную девочку из их общины, он в гневе сжимал кулаки и узор на спине его разрастался. Ему не было жалко умершего в агонии ребенка и ничуть не сочувствовал он её неутешным родителям, только злился, что сила вновь покинула его. Хотя на самом деле просто Намджун даровал силу погибшей души на хранение кому-то другому, потому что Пастор был переполнен. Но той энергии, что он хранил в данный момент не хватило для исцеления девочки. Так что теперь он был пуст совсем. Но ему в силу своей сущности порой доставалась часть способностей Намджуна. Хотя скорее это был побочный эффект. Множество потоков, проходящих через него, несли в себе информацию о будущих событиях. И в эту звёздную ночь утешением для Юнги стал звук рога, прерывающий мелодию рыданий общины. Этот протяжный стон рога слышал он один и знал точно, что несёт в себе. Так что их община начала собираться раньше всех, чтобы первыми успеть к открытию Врат.