Только его

Маленький мальчик, лет пяти, стоит на кладбище вместе со своей мамой, держа ее за ручку. Он поднимает голову, чтобы посмотреть на маму. Беловолосый маленький джентельмен уловил взглядом растерянное и горькое выражение ее лица. Краем глаз изучает молодое личико, натыкается на стеклянные глаза матери, что готовы были вылить все слёзы наружу. Он понимал, что ей больно, горько и тяжело. — Мам, скажи, — начал Скорпиус, — это же папа, верно? — спросил малыш, глядя на могилу, казалось бы отца, где было написано «Драко Люциусу Малфою». Гермиона тихо всхлипнула, сразу подавляя звук, чтобы не расстроить и не напугать сына. — Ты весь в отца, Скорпиус. Вы слишком похожи: такой же, как и он, — Гермиона грустно улыбнулась, посмотрев на сына, не сдерживая горячих одиноких слез. Его копия, которую она будет любить вечно, ни смотря ни на что. Их чадо. Их ребёнок, что стал для неё самым важным центром в этом мире. Частица Драко… Воплощение и плод их любви, которая казалось бы будет вечно. Но жизнь — штука безумно сложная, однако ни смотря на всю веру в «долго и счастливо, дала им такой разрыв. Непредвиденный. Драко Малфой умер смертью самого храброго рыцаря — спас жизни других людей, при этом, Господь забрал его. Он всегда останется героем для одной. Жаль, что он не дождался того момента, как их сын появиться на свет. Оставалось каких-то три жалких недели. Вот, нынешняя Малфой вновь посмотрела на место захоронения Драко, даже не замечая гремучих слез и то, что ее вдох с каждым разом становиться все глубже и тяжелее. Скорпиус немного отошёл в сторону, понимая, что его мама этого хочет. Мальчик грустным взглядом смотрит то на маму, то вниз, на свои ноги. — Драко, ты так ждал того момента, когда увидишь своего сына… ты ждал его появления больше всех на этом свете! — тихо сказала Гермиона, садясь на холодную плиту. — Милый… — проронила она, — как же мне тебя не хватает! Как же мне сложно без тебя. Кажется, ее вот-вот окутает нервный срыв, с которым будет сложно побороться потом. Девушка закрыла глаза руками, после чего почувствовала маленькую ладошку на своём плече. Скорпиус знал, что его мамочка бы хотела выговориться одна. Но юный Малфой не думал оставлять свою мать совершенно одну в тот момент, почему она «разговаривает с папой». Ему было больно смотреть на неё, когда она плачет. Так было всегда. Мальчик всегда пытался успокоить Гермиону. Всегда, даже когда ему самому было грустно. Каждый раз он обнимал ее, или дотрагивался до неё. Эти его жесты стали для них привычкой. В этом Скорпиус всегда будет похож на своего отца. Драко делал также, когда Гермиона нуждалась в поддержке. Он всегда мог найти для неё утешение в своих сильных, родных и любимых объятиях. — Я люблю тебя, Драко и всегда буду, — прошептала она, что ее услышал только тихий уличный гул и сын. Скорп полностью обнял свою маму, а та обняла от горя его. Они сидели в обнимку. И никто не заметил, как, вероятно душа Драко, бестелесная оболочка, обнимала их в ответ. Казалось бы, семья… целая. Ей до сих пор было тяжело. Даже сквозь года, как его не стало, она все равно будет любить лишь его. Никого больше. Только его.