Только его

От лица Драко.

Я вижу ее каждый день. Каждый день я смотрю на свою возлюбленную с улыбкой. Я слежу за каждым шагом нашего сына. Каждый божий день я слежу за ним: как он растёт и схватывает все слету, умнеет, творит, порой дурачится. Гермиона дала нашему сыну имя Скорпиус, как мы и решили, как хотел я. Я настолько сильно ждал появления сына, что каждый день носил буквально Гермиону на руках. Я спасал людей, из-за чего меня не стало, и не смог остаться со своей семьей, что до боли моего, уже не заводящего сердца, горько. Я был рядом каждую минуту…

Рождество.

Я помню, как Гермиона готовила на кухне, а моему наследнику было около года. Конечно же, Грейнджер так забылась с готовкой, что совершенно не смотрела за маленьким Скорпиусом, который вот-вот чуть бы не уронил тяжелую елку. К счастью для неё, я смог быть рядом в этот момент: удержал это грёбаное дерево, чтобы мой сын не пострадал, а после поманил его к кроватке. Был бы я телесно рядом, я бы так сильно наказал Грейнджер, что она бы и ходить не смогла…

Первый день лета.

Скорпиусу три года.

Я наблюдаю с улыбкой за всем происходящем. Когда это мой сын успел так вырости, что может уже сам ходить, говорить какие-то связанные между собой предложения. Пытаться познавать этот мир и впитывать в себя знания? Моя женщина стоит рядом с нашим сыном, которому вот-вот бабушка и дедушка — родители Грейнджер, подарили странное маггловское изобретение. Ве-ло-си-пед! Признаться честно, сам я не сразу выговаривал это слово, когда ещё несколько лет тому назад, когда Грейнджер предложила прокатиться на нем в парке. Я ненавидел свидания в маггловском мире. Мерлин, попробуй выговори, но я не угасаю, все равно смотрю на радостного Скорпиуса, что весело прыгает вокруг нового развлечения. Хлопает в ладоши и улыбается, охотно разглядывая презент. Ему всегда было интересно первым делом опробовать. Вот, мальчик садиться на сидение, сразу же хватается ладошками за резиновые ручки от руля, выгибает спину. Ставит свои ножки на педали, толкается и едет. Сам. Без чьей-либо помощи. Как настоящий Малфой! Хоть он и маленький, но я горжусь им. Далеко пойдет. Наверное, моей ухмылке стоит только позавидовать. Я стою рядом со своей семьей, наблюдая за счастливым сыном и немного переживающей матерью ребёнка. Моя жена с опаской смотрит на Скорпиуса, который уже пытается разгоняться на своем новом приспособлении. На самом деле, не заметно для всех, я обнял со спины, обвивая руками ее талию и зарылся носом в ее макушку. Если мой сын счастлив ездить на этом четырехколесном драндулете, то я, закатив глаза, буду счастлив за него.

Осень.

Скорпиусу четыре года.

Гермиона и мальчик идут по красно-золотому парку. Скорп с неким пристрастием разглядывал новое украшение времени года. Оглядывается по сторонам, кажется, улыбаясь листикам. Он ногой пинает листочки, хмуря брови: — Мам, — сказал Скорпиус глядя на маму, — когда мы дойдём до дома? — Скорп, ты хочешь уже посмотреть на свою новую игрушку, что прислал тебе дедушка Люциус? — спросила Гермиона с некой улыбкой. — Конечно, деда Люциус замечательный: он всегда дарит мне подарки и ждёт, когда я трагдесирую к нему и бабушке с тобой! Он встречает меня, а после берёт на руки и мы с ним идем на встречу моим приключением перед тем, как бабуля Цисса не начнёт его ругать, — весело проговорил мальчик. — Милый, правильно говорить: «трансгрессировать»! Дедушка передавал, чтобы я отдавала подарок лишь в том случае, если ты хорошо будешь себя вести, — Гермиона подмигнула малышу, от чего тот надул губки. — Ну, ма-а-м! Он же так не сказал, деда бы просто отдал! — Вот дойдём до дома, и получишь! Потерпи немного. Подарок не убежит. Мальчик вновь пнул листочки. — Почему мы не можем сделать то, что делаем, когда идём к деду Люциусу и Бабушке Цисси? Или к тёте Джинни? Деде Гарри? или даже к дяде Рону? Я не могу выговорить слово… — Ох, милый, магию не желательно применять на виду у людей, я тебе это уже говорила. Мальчик поджал губы, видимо, получил ответ, на который не мог иначе отреагировать. — Мы зайдём в тот магазинчик, который видели по пути? Живоглоту понравились вкусности, которыми я угостил его на прошлой неделе. Хихикнув, Гермиона не посмела отказать. Я шёл сзади наблюдая за этим. Скорпиус весело отзывался о моих родителях. Что же, мой отец переодически поступает с моим сыном также, как и со мной в детстве. Нарцисса и Люциус всегда помогали Гермионе и Скорпиусу, если требовалось. Всегда ждали к себе в гости. Скорп в Мэноре живет в моей детской комнатке, а Гермиона в моей спальне, когда я жил там с ней какое-то время. Я порой вижу ее взгляды на все предметы, что связывают нас. Но она должна знать, что я даже сплю с ней, каждую чёртову ночь. Не отходя. Но на шаг. Да, мой отец любил задаривать подарками моего сына. Я признателен ему за это. Я бы давал ему в разы больше. — Мам, — прервал тишину Скорпиус, убирая в свой рюкзак маленький пакетик с кошачьими лакомствами. — Да? — А… — запнулся, — как ты думаешь, если бы папа был рядом, то есть, если бы папа был жив, он бы любил меня? — непонятно, откуда у него такие мысли. — Малыш, твой отец ждал тебя больше всех на этом свете! Он любил и я уверена, даже находясь не с нами, любит тебя всем своим сердцем! — Я надеюсь. — Не надейся, милый, просто знай это: он твой папа и он бы никогда не смел даже задуматься о том, что не любит тебя! Я видел в ее глазах горе и печаль, в моих получилась та же смесь…

День рождения Скорпа.

Скорпиусу пять лет.

— С днём рождения тебя! С днём рождения тебя! С днём рождения, с днём рождения, с днём рождения тебя-я! — пропели взрослые и малыши Поттеры, пока Гермиона несла торт со свечами к столу. — Загадывай желание, милый! — сказала Гермиона, ставя тортик на стол, дотрагиваясь до плеча сына. — Хочу, чтобы папа мне приснился… — тихо прошептал он. Я все это время наблюдал за ними, облокотившись на дверной косяк. Ком в моем горле застревает, отчего мне даже становится трудно ухватиться за воздух. После этих слов Гермиона подождала, пока мальчик задует свечи и поспешила выйти, направляясь прямиком в ванную комнату. Она позволила себе проронить слёзы. Впервые за месяц попыток быть стойкой. Я стоял рядом, гладя ее по спине, как она всегда любила. По ее коже прошлись мурашки и она огляделась. — Прошу, Драко, если же… если же ты все-таки тут, на что я каждый день надеюсь, то будь до самого до самого конца со мной, ладно? — также плача прошептала она, смотря в зеркало. Глаза девушки направились на все ещё существующее обручальное кольцо, которое аккуратно и красиво сидела на безымянном пальце. На что я лишь ответил: «до самого конца!».

День семьи.

Скорпиусу восемь лет.

Этот день мои родители отмечают вместе с моей женой и сыном каждый год. — Дедушка! — кричит мальчик, подбегая к Люциусу от места трансгрессирования. — Скорпиус, — ухмыляется Малфой старший и обнимает своего внука. — Доброе утро! — говорит с улыбкой на лице Гермиона. — Доброе, Гермиона! — говорит Нарцисса, обнимая почти-что-свою-дочь. Спустя какое-то время, мой отец отводит сына в сторону и вручает ему подарок — метлу. — Это что, самая-самая настоящая метла? — округлил глаза Скорпиус. — Я никогда тебя не обманывал, мальчик мой. Хочешь опробовать? — спросил Люциус. — Конечно, только у мамы нужно спросить! — Я тебе разрешаю. А маме мы ничего не расскажем. У нас свои секреты, не так ли? О, да, мой отец всегда так говорил мне. Его: «мама ведь не узнает», —всегда заканчивалось плохо. Почти всегда. — Ага, Деда, ты лучший! — мальчик обнимает дедушку за шею, а тот мимолётно улыбнулся. Отец показал Скорпу как правильно летать. Тем же вечером, когда Гермиона укладывала спать Скорпиуса в моей бывшей маленькой комнате, он все же рассказал ей. — Скорпиус, — злобно сказала Гермиона, укрывая сына одеялом, — Мы же договаривались, что я должна буду это знать! — Прости мам, но я так хотел… — Ложись спать, а я поговорю с твоим дедушкой, — проговорила Грейнджер, вставая с кровати и направлялась к двери. — Мам, — остановил ее мальчик. — Да? — обернулась она. — А папа хорошо летал? Она встала на месте и не смела сказать не слова. Поджала губы и вновь двинулась к кроватке сына. — Твой папа был лучшим в этом деле в Хогвартсе. Он был лучшим по метлам! — воодушевлённо сказала она. — Правда? А ты с ним летала? — Ну, было однажды, но я очень боялась… Однако твой отец никогда не давал мне упасть, — на ее лице появилась улыбка, как и на моем, ведь я сидел на противоположном крае кровати. — Как думаешь, папа бы мной гордился? — Он тобой бы точно гордился! — Гермиона целует сына в лоб. — Я уже тобой горжусь, сын мой.

Вокзал Кингс-Кросс.

Скорпиусу одиннадцать лет.

— Милый, ты ничего не забыл? — спросила Гермиона, стоя у платформы вместе с сыном. — Нет, ма, прекрати, ладно? Все хорошо! — Ох, я буду скучать! Обещай писать мне! — строго упомянула. — Обещаю! — Я люблю тебя, Скорпиус! — Гермиона обняла сына, целуя в макушку. — И я тебя люблю! — Надеюсь, я попаду на Слизерин, как и папа. — Уверена, даже, если бы и не Слизерин, твой папа был бы очень рад любому твоему факультету! А теперь, беги, поезд будет отъезжать. Я жду тебя на зимних каникулах. И не забудь про письма, Скорп, — уже в след крикнула женщина. — Пока, мама! — он помахал ей, заходя в поезд. И даже, если я умер, это не значит, что я не рядом. Я всегда буду рядом, любовь моя, что бы ни случилось. Всегда. На каждом вашем всевозможном шаге. Я не дам вам упасть, черт возьми, Грейнджер. Даже если я умер.