Братик.

Сразу после еды Антон с Ромой отправились в душ. Причём в совместный. Час был поздний, а Антон с Ромой не особо утруждали себя мытьем в последнюю неделю. Антон представить себе не мог, что там будет. Оставалось только надеяться, что Рома не будет распускать руки. Но помыться было просто необходимо. Им обоим завтра в школу. Рома первый зашёл в в ванну и включил воду, задёрнув штору. Кажется, его ничего не смущает. Антон быстро сдернул белье и зашёл следом, разу вставая перед Ромой. Без очков было плохо видно, особенно под струями воды, но он всё же разглядел как тень Ромки наклонилась и чуть-чуть отстранилась. — Нифига у тебя, Тоха! — Антон хотел было уточнить про что он, но смачный шлёпок по ягодице сразу все объяснил. Антон подпрыгнул от неожиданности и возмущённо сказал: — Рома, блин! — Чего? — Опять инстинкты захлестнули? — Неа. — А что на этот раз? — Братская любовь. — Они оба разом рассмеялись. Рома громко загоготал, а Антон беззвучно смеялся, согнувшись пополам. Вода залилась ему в рот и он тут же закашлялся, а Рома продолжал ржать как конь, параллельно хлопая «брата-парня» по спине. — Ладно, давай уже блох смывать, а то такими темпами мы отсюда к часу ночи выберемся. — Антон выразил согласие молчанием и взял шампунь. Он посмотрел на этикетку и новый приступ смеха напугал Рому. — Ты чего? — Ахах, Рома будет мыть голову шампунем с ромашками! — Ах ты...— Пока брюнет подбирал нужные слова, Антон выдавил немного шампуня и нанёс себе на волосы, мягко втирая его в кожу головы. Рома бесцеремонно вырвал у него из рук шампунь и проделал то же самое. Только в его руках шампунь жалобно захлюпал. Антону это напомнило жалобный скулёж Семена, когда Рома и Бяша «учили» его этикету. Он подставил голову под струи воды, стараясь смыть жидкость не поворачиваясь в сторону Ромы. Однако тёплые руки взяли Антона за щеки и повернули к себе. Одна рука начала аккуратно смывать шампунь, а другая осталась на месте, удерживая Антона. Блондин раскрыл глаза и увидел размытый силуэт Ромы. Антон едва рот не раскрыл. Рома стоял перед ним с мокрыми волосами, полностью обнаженный. У него была просто прекрасная мускулатура, не особо выраженная, но классная. Взгляд Антона скользнул ниже, к кубикам пресса. — Чего зыришь, Антоша? — вывел его из оцепенения слегка насмешливый голос брата. Антон потряс головой и перевёл взгляд на лицо Ромки. — Че, понравилось? — Рома притянул его чуть ближе, кладя руку на талию. — Ага... — как заворожённый сказал Антон. Он не очень понимал, почему позволяет Роме так себя вести, но сопротивляться ему явно не хотелось. Старший смыл с головы пену и сказал: — Ну что же... давай мыть наши тела...— У Антона аж внизу живота потянуло. Как пошло это прозвучало! Рома посмотрел на него, видимо догадываясь, какие ощущения вызвал. Он взял две мочалки и натер их хозяйственным мылом. Антон попытался забрать свою, но Рома отвёл его руку и сказал, видимо намереваясь довести брата: — Ну нет, Тоха. Я тебе помогу. Или что? Боишься возбудиться? — Антон покраснел и вырвал мочалку из Роминых лап. — Что ты несёшь? Тебя что, башкой об стол в той драке стукнули? — Он отвернулся, начиная натирать своё тело. — Вообще-то больно было. И вообще-то я из-за тебя дрался. — Обиженно процедил Рома, тоже отворачиваясь. Краска, только исчезнувшая с щёк Антона прилила с новой силой, только теперь ее сопровождало чувство жгучего стыда за свои слова. — Прости, я не хотел... — Антон повернулся к Роме. — Ага, конечно. — буркнул Рома, не меняя грубый тон. Тоша подошёл ближе, вставая на носочки и целуя Рому в щеку. Тот мгновенно обернулся, резко впиваясь в губы блондина, жадно целуя. Рука вернулась на талию. Антоша аккуратно положил руки на плечи партнеру, полностью подчиняясь. Рома сплёлся свои языком с языком Антона, а затем аккуратно прикусил нижнюю губу Антона, оттянув её. Наконец он отстранился. — Вот хороши бы мы были, если бы сейчас кто-то вошёл. — сказал Рома. — Кстати, извинения приняты. — Спасибо. — Антон улыбнулся. Он встал на носочки и у самого уха Ромы прошептал: — Я тебя люблю. — Я тебя тоже. — ответил Рома. — Но любовь- морковь можно оставить на потом. Ты яйца почистил, а я нет. — Антон сморщился. Вот любит же Рома грубо выражаться! Он вылез из ванны и вытерся, пока Рома мылся. Затем они ушли в комнату, переоделись и наспех сделав уроки, легли спать. ... День не задался с самого утра. Рома разбудил Антона громким криком « РОТА ПОДЪЕМ!», мама на завтрак приготовила ужасную манную кашу с комочками размером с хороший булыжник. Антон потерял свои брюки и искал их по всему дому, не замечая их наличия на его кровати. Вот, наконец, все были готовы. Они вышли из дома вместе с Олей. Снег так и норовил запорошить глаза. Они пошли через лес, о чем сильно пожалели. Сугробы были чуть ли не с Олю ростом. Дорожка была плохо протоптана, через неё невозможно было идти. Кое-как они дошли до школы. Антон выдохнул, снимая насквозь мокрую от снега куртку и вешая ее на вешалку. Рома, одевший кожанку, тихо матерился, вытряхивая из неё снег и кусочки льда. — Я пошла, братики! Пока! — Оля убежала в неизвестном направлении. Она одна сегодня пребывала в прекрасном настроении, несмотря на снежную бурю и раннее пробуждение. За окном продолжала выть вьюга. — Вот навалит снега по самые наличники — будут знать, как нас в школу в такую погоду отправлять. — сказал Рома, уже переодевший сменку. — Ну ты долго там? Первый урок у Варвары Николаевны. Пиздец нам, если она не в духе. — Я уже все! — сообщил Антон. Они вместе пошли по коридору, приближаясь к кабинету. Они вошли как раз, когда прозвенел звонок. — Так, все садимся по местам, живо, живо! Чего окно открыли, холодрыга какая! Не болели давно?! — Молоденькая учительница и правда была не в духе. Она была одета в чёрную юбку—карандаш и в такой же пиджак. Варвара Николаевна чем-то походила на Лилию Павловну — бывшую классную руководительницу этого класса. Только она не собирала волосы. Они были распущены. Антон невольно сравнил их с кудрями мамы, когда та ещё не стриглась под карэ каждый месяц. — Так, быстрее! Сегодня у меня кассета с фильмом есть, если не успеем посмотреть, будете сами эту информацию в учебнике искать. — Класс притих. Варвара Николаевна включила какой-то исторический фильм. Весь класс увлечённо смотрел. По крайней мере Антону так показалось. В середине урока к нему на парту приземлилась бумажка. Антон аккуратно развернул её. Надпись гласила: « Чё, думаешь такой крутой? Ты ещё ответишь, Ботан.» — Антон оглядел класс, в попытках вычислить отправителя. Бабурина сегодня не было, остальные с увлечением смотрели фильм. Только на последней парте сидел болезненного вида мальчишка, с желтыми, выпирающими зубами. У него были узкие, злые глаза и широкий нос с огромными ноздрями. Он глазел на Антона, мерзко ухмыляясь. Антон отвернулся. По коже побежали мурашки. Отстал Бабурин, пристал этот. Ничего. Он постарается справиться сам, а если не получится — попросит Рому. Окончательно успокоившись, Антон закинул записку в мусорное ведро и продолжил смотреть интересный фильм. На перемене после четвертого урока Ромка подошёл к нему. — Слушай, Тох. Я пойду с Бяшей за школу, ты пока тут нас подожди, Окей? Если кто спросит, я в туалете, про Бяшу не знаешь. — Хорошо. — Рома ушёл, а Антон встал рядом со складом вещей уборщиц. Коридор опустел. Антон уже собирался идти на урок, не дожидаясь Ромки, как вдруг его кто-то грубо схватил и втащил в комнату, бросая на пол. Очки слетели и перед глазами все мигом расплылось. Антон приподнялся на локтях и увидел перед собой того самого парня, а рядом двух ехидно гогочущих старшеклассников. Сердце замерло. — Ну че, очкарик? Думаешь, Семена оскорбил, и это тебе с рук сойдёт? — Чего? Никого я не оскорблял! — Антон ничего не понимал. Он с Семёном даже не разговаривал толком. — Не петушись, неудачник! — противно просипел один из незнакомцев. — Он нам о своих планах говорил. А потом пришёл как выебанный и ничего не сказал! Это по-любому ты его обидел! Вот мы тебе сейчас за пацана и вдарим. — Пинок в живот. Антон согнулся пополам. В животе все скрутило от боли. Хулиганы окружили его и осыпали пинками. Один из них пнул Антону в лицо. Глаза как будто кто-то вырезал. Антон попытался встать, пересиливая боль от пинков во всем теле, но чья-то нога прилетела ему прямо по лицу. Антон ударился головой об стену. В ушах зазвенело, перед глазами все окончательно расплылось, смешиваясь в хоровод разноцветных искр. Парни кричали ему какие-то оскорбления, пинали с новой силой, но Антон ничего не слышал. Он почувствовал, как нос взорвался режущей болью и оттуда хлынула алая жидкость. Слёзы и всхлипы сотрясали его тело. От болевого шока он даже не мог понять, куда только что врезалась чья-то нога. Болело и кололо все тело. Появилось ощущение головокружения и тошноты. Это кто-то ещё раз стукнул его головой о бетон. Хоровод перед глазами заплясал сильнее. Он закашлялся. Казалось, жизнь покидает его тело. Глаза закрылись, Антон не слышал даже собственного плача. ... Он очнулся от знакомого голоса: — Тоша! Ах... Очнись, пожалуйста! — Антон открыл глаза. Он увидел очертания лица Ромы, залитый светом коридор. Вот очертания Варвары Николаевны. Она держит за уши двух хулиганов, громко ругаясь. А вот Оля. Ее силуэт слегка потряхивает, а рядом стоит Елизавета Павловна. Антон приподнялся. Теперь он разглядел какую-то черно-белую кашу за спинами учителей. Должно быть, школьники. Он посмотрел затуманенным взглядом на Рому. — Что со мной? Куда они? — Никуда. Их поймали. — Рома скрипел зубами от злости. — Родители уже едут. — Антон вцепился в Рому, пытаясь встать. Он поморщился от болезненных ощущений в ногах. — Я не вижу ничего... что с моим лицом? — Кто-то в спешке надел на него разбитые очки. Мир стал немного чётче. — У тебя все щёки синие. И нос разбит. А ещё бровь рассечена. — Ромино лицо больше походило на помидор, чем на него самого. Подбежал Бяша. — Они приехали, на! — сообщил он, беря Антона под руки. Они с Ромой дотащили его до раздевалки. Варвара Николаевна утащила провинившихся к директору, а Елизавета Павловна помогла Антону одеться. Рома и Оля тоже собрались, но никто ничего им не сказал. На пороге их встретила мама. На ее лице красовались дорожки от слез. Едва завидев сына, она бросилась к нему навстречу, обнимая. — Господи Боже, Тошенька! Что они с тобой сделали? — Она прижала сына к себе. — Мамочка, не переживай, Рома их сильнее избил!— Сказала Оля. — У них у каждого огромный фингал! — Рома шикнул на неё. — Вот и правильно! — сказал папа, тоже беря Антона под руку. — Я их сам бы убил. Пойдёмте скорее к машине.— Они сели в машину. Антона втиснули между Олей и Ромой. Блондин поглядел на себя в зеркало и ужаснулся. Все было точь-в-точь как сказал Ромка. Нос был перемазан кровью, чуть выше щёк виднелись синяки. На брови тоже была запекшаяся кровь. Рома аккуратно взял его за руку. Антон сжал ладонь возлюбленного. Хотелось уснуть и больше не просыпаться. Они доехали до дома. Мама сразу понеслась за примочками и уложила сына в постель. Рома и Оля приволокли стулья в его комнату и сидели, глазея на то, как Карина меняет ему примочки каждые пять минут. Когда она закончила, то грозно посмотрела на остальных двух детей и сказала: — А ну-ка немедленно выкладывайте, что произошло? — Она поглядела на Рому. Тот вздохнул и начал. — К Тохе в школе один хулиган привязался. А тот не дал ему себя унизить, сказал « нет» и не пошёл с ним на... эти... как их.... переговоры. Он решил его после школы избить и им это сказал. А мы с моим другом не дали ему его тронуть. По их словам он ходил как в воду опущенный, и они решили Тохе за него отомстить, не разобравшись. Я его на перемене оставил, а сам... Бяшу искать пошёл. Они на него напали и избили. — Видно было— каждое слово даётся Роме с трудом. Его так и подмывало сматериться, но он мужественно держал себя в руках. — Так, я сейчас их мамам позвоню, они у меня получат. Оля, принеси телефонную книгу. — Мама с Олей убежали. Рома тут же присел рядом. — Тох, прости меня. Это я виноват. — Рома склонился над его лицом, мягко целуя в щёку. — Ты не виноват. — Антон прижался к Ромке. Тот подвинулся ближе, обнимая Антона. — Все тело в синяках..— прошипел он. — Они трупы, если завтра хоть одним глазом их тени увижу! Мрази поганые... — Тише, Ромочка. — Снизу послышался голос Карины. Рома вздохнул и прошептал: — Если на тебя кто-то криво посмотрит, если хоть пальцем тронет — говори мне. Я убью нахуй любого, кто к тебе подойдёт хоть на три метра, слышишь?! —Рома сжал кулаки до побелевших костяшек. Антон грустно улыбнулся. — Ты меня не спасёшь от всего. Я должен сам... — Он потянулся к губам Ромы и тот мягко их чмокнул. На лестнице послышались шаги, и они тут же отстранились друг от друга. В комнату вошла Оля. Она присела на край кровати, глядя на обнимающихся братьев. — Тоша, вот видишь! Тебя даже Рома любит! — сказала она, не осознавая, что говорит абсолютную правду. Во всех смыслах этого слова.