На грани двух миров

Шум сигнала огромной оранжевой машины ещё звенит у меня ушах, когда я вхожу в школу с колотящимся от потрясения сердцем, снимая с себя ветровку и безуспешно пытаясь стряхнуть с неё дождевую воду. Не могу отделаться от мысли, что, если бы я не успела отскочить, сейчас на вызов приехал бы мой отец и отдирал от огромных колёс моё искорёженное тело. Брр-р-р. Я — Ева Островская. Сегодня мне исполнилось семнадцать лет. Я промокла под внезапным ливнем, который даже не отражался в погоде на смартфоне, опоздала на химию на целых тридцать минут из сорока пяти и только что едва не попала под самосвал, гружённый мокрым песком. Моя одноклассница и лучшая подруга по совместительству Кира Миронова присылает смс и настоятельно советует не испытывать судьбу и не появляться на химии, чтобы ещё больше не злить Валентину Григорьевну, и без того весь урок пребывающую в плохом расположении духа: всё равно у меня уже стоит пара за прогул, а если появлюсь, будет только хуже. Под горячую руку химички может запросто попасть весь класс. Я покупаю кофе в автомате на первом этаже, надеясь хоть немного им согреться, и иду прямиком в кабинет географии на третьем, специально обходя второй этаж, чтобы не проходить мимо кабинета химии и ненароком не попасться на глаза Григорьевне. Быстро захожу в 53-й кабинет, который должен быть пустым в этот час, прикрываю за собой дверь и в замешательстве останавливаюсь на пороге, заметив вальяжно расположившихся на учительском столе и подоконнике незнакомых молодых людей. Их пятеро: четыре парня и одна девушка. На вид — наши ровесники, не младше уж точно. А ребятам постарше тут делать нечего. Сегодня не день открытых дверей и не день самоуправления, чтобы в школу с лёгкостью пустили кого-то из родственников или бывших учеников. — Эм… — я мнусь под чрезмерно пристальным взглядом незнакомцев и невольно встречаюсь взглядом с высоким, широкоплечим, достаточно привлекательным темноволосым парнем, ощущая какую-то странную волнительную дрожь, пронизывающую всё тело до кончиков пальцев. — Вообще-то у нас тут урок сейчас. — Она нас видит? — подпрыгивает девушка на подоконнике, удивлённо восклицая и ошарашенно поглядывая на парней, лица которых делаются ещё более удивлёнными. А взгляд темноволосого , от которого я почему-то никак не могу отвести глаз, становится ещё более пронзительным, практически осязаемым. Его чёрные, как ночь, глаза будто прожигают меня насквозь. По коже бегут мурашки и я с усилием отвожу взгляд. Хотя мне этого почему-то очень не хочется. — Естественно, вижу, — ухмыляюсь я проходя к своей парте и бросая на неё рюкзак. Неужели новенькие в наш класс? Сразу пятеро? Да ещё под конец года. Странно как-то: вроде как вторая городская гимназия обычно не разбрасывается своими учениками. Может, приехали из другого города? — со зрением у меня всё нормально. — Кажется, даже чересчур нормально, — лениво замечает высокий, привлекательный голубоглазый блондин, нагло развалившийся прямо на учительском столе. Вот это девочки будут в восторге от такого пополнения. — Она не может нас видеть! — вопит девушка, спрыгивая с подоконника и рассеивая мои мысли о девчачьей удаче. — Никто не может нас видеть! — Ребят, вы обкуренные, что ли? — я всерьёз задаюсь вопросом, под чем эти незнакомцы, в то время как в кабинет заходит учительница географии с абсолютно обескураживающим меня вопросом: — С кем это ты тут разговариваешь, Островская? Сама с собой? — Как это с кем? — я удивлённо смотрю на Веронику Сергеевну, в то время как она спокойно проходит мимо двух парней, застывших в замешательстве у школьной доски, цокая по полу каблуками своих лакированных туфель, и ставит изящную модную брендовую сумочку на свой стол — прямо рядом с пятой точкой блондина, который по-прежнему нахально восседает на столе. — Конечно, сама с собой, — хрипловатым, завораживающим голосом проговаривает тот самый парень, взгляд которого привлёк меня в первую очередь, и по телу пробегает мелкая рябь мурашек. Наши взгляды вновь встречаются, и мне почему-то кажется, что я уже слышала этот голос и не раз. Вероника Сергеевна прожигает меня свирепым взглядом, а я, окончательно запутавшись, вскрикиваю: — Это что, шутки какие-то? Меня уже начинает трясти от злости, и я желаю только одного — чтобы это шоу наконец закончилось. — Какие шутки, Островская?! Если не прекратишь паясничать, влеплю пару и выгоню! — зло бурчит географичка, отворачивается и начинает разворачивать карты на доске. — Ты вообще-то должна быть на другом уроке. — Хочешь секрет? — спрашивает голубоглазый блондин, не прекращая улыбаться своей белоснежной улыбкой, и, не дождавшись ответа, шепчет, слегка подавшись в мою сторону: — Она нас не видит. Никто нас не видит, — он жестикулирует руками, выводя круги, и протяжно тянет: — Буууу, — будто пытаясь меня напугать. Как на Хэллоуин. Только вот сегодня не Хэллоуин. На дворе весна! — Бред какой-то! — громко произношу я, плюхаясь на стул и утыкаясь лицом в парту, чем вновь привлекаю внимание молодой преподавательницы. — А ну объяснись! — Опоздала, получила пару по химии, ах да, меня едва не переехал грузовик, а теперь ещё и разыгрывают, а у меня вообще-то день рождения сегодня! — Поздравляю! — фыркает учительница, поправляя очки, и в это время в класс шумной гурьбой вваливаются мои одноклассники. В шумной толпе я не сразу замечаю, как исчезает вся честная компания, и всерьёз начинаю сомневаться в своей адекватности. Может быть, я слишком сильно испугалась, когда оранжевая махина с визгом колёс по мокрому асфальту мчалась прямо на меня? Или же я ударилась головой и каким-то образом этого не заметила... Под конец учебного дня я даже начинаю забывать об утреннем инциденте, но, войдя в кабинет алгебры, впадаю в ступор прямо в дверном проёме. В спину мне с отборными ругательствами врезается одноклассник, проталкивает в кабинет, а потом долго и упорно машет ладонью перед лицом. — Островская, ты как будто привидение увидела! — изрекает Рома и, не дождавшись никакой реакции, уходит на своё место. А я так и стою посреди класса, глядя на то, как голубоглазый блондин сидит прямо перед носом нашей алгеброички, которая далека от подобного рода розыгрышей и никогда бы не потерпела такого поведения от кого бы то ни было. И, медленно повернув голову влево, я встречаюсь со взглядом завораживающих чёрных глаз. Темноволосый, точно как и утром, не сводит с меня прожигающего насквозь взгляда, сидя на подоконнике. Но никто их будто не замечает, то есть все отлично делают вид, что не замечают. Поначалу я хочу поинтересоваться у Киры, что в конце концов здесь происходит и откуда взялись эти парни, но темноволосый незнакомец цокает и качает головой, как бы предупреждая, что этого делать не стоит. Не знаю почему, но, едва открыв рот, я ловлю его взгляд и тут же замолкаю. Как ни в чём не бывало начинается урок алгебры, темноволосый по-прежнему не сводит с меня взгляда своих пронзительных глаз, и я ощущаю это, даже не глядя на него. Это очень странные ощущения, я будто кожей чувствую его взгляд. В остальном всё идёт как обычно, будто ничего странного не происходит, а я решаю просто сделать отстранённый вид. Но к середине урока светловолосому, судя по всему, становится скучно, и со словами «Пойду прогуляюсь» он встаёт ногами на учительский стол, а я внимательно наблюдаю за всеми находящимися в классе: никто и глазом не моргнул, кроме меня и парня на подоконнике. Голубоглазый, насвистывая, шагает прямо к открытому окну, и моё терпение лопается. — Он же вывалится! — шепчу я в отчаянии Кире, когда парень балансирует на краю окна, одной ногой вычерчивая круги за окном. На третьем, между прочим, этаже! — Кто? — удивлённо спрашивает подруга, в абсолютно реалистичном недоумении оглядывая весь класс. — Может, хватит? — зло цежу сквозь зубы, а парень тем временем шагает в открытое окно и, подмигнув мне, падает вниз. — Он ведь разбился! — вскрикиваю я в ужасе и вскакиваю с места, в оцепенении глядя на пустой оконный проём. Одноклассники начинают непонимающе переглядываться между собой, Кира крутит пальцем у виска, а алгеброичка, не терпя такого поведения на её уроке, приказывает немедленно выйти вон из класса и без объяснительной классному руководителю не возвращаться. Я нахожусь в таком шоке, что не сразу понимаю, чего от меня хотят. Меня всю трясёт от пережитого ужаса, а никому и дела до этого нет. Все смотрят на меня таким взглядом, будто вот-вот готовы вызвать неотложку. Темноволосый незнакомец спрыгивает с подоконника и, неодобрительно качая головой, спокойно выходит из кабинета, проходя мимо учительницы, которая уже распахнула дверь и ждет, когда я наконец-то выйду и перестану срывать ей урок. Я хватаю рюкзак и выбегаю вслед за парнем. Он обязан объяснить, что здесь, чёрт побери, происходит и кто именно затеял весь этот спектакль. Ей-богу, зачинщику не поздоровится. — Стой! — кричу я удаляющемуся по коридору незнакомцу. В это время со стороны лестничного пролёта выходит девочка на пару классов младше, оглядывается на меня, потом в проход и вдруг спрашивает: — Ты это мне? Парень оборачивается ко мне и широко улыбается, вновь качая головой: — В следующий раз хотя бы вставляй в ухо наушник или бери телефон, чтобы не казаться сумасшедшей. — Я сама себя уже считаю свихнувшейся, какая разница, что подумают остальные?! — отчаянно выдыхаю я. Девочка закатывает глаза, что-то бормочет себе под нос и уходит, и незнакомец тоже собирается уйти. Ну уж нет! Я догоняю его, хватаю за руку и... — Что за чёрт? — я чувствую только мелкую вибрацию в ладони и больше ничего. Я отчётливо вижу, как держу парня за руку, но не чувствую ее. Лишь покалывание и вибрация на моей коже. Больше ничего. Что всё это значит? Незнакомец ухмыляется, а я так и стою как вкопанная, не шелохнувшись и, кажется, даже не дыша. Совсем ничего не понимая. В висках колет , а к горлу подступает тяжёлый ком, от которого начинает мутить. — Как ты меня видишь? — тихо спрашивает парень, убирая руку, и вибрация тут же исчезает. — Что значит — как? — срываюсь я на громкий крик, и он прикладывает палец к своим губам. — Потише, детка. Сквозь меня ты видишь? — Ты сумасшедший? — в отчаянии шепчу я, прижимаясь спиной к прохладной стене. Это какой-то идиотский розыгрыш. Почему именно сегодня? Почему именно со мной? — Я призрак, — спокойно отвечает парень, слегка приподнимая уголки губ в лёгкой ухмылке. — Всё! Хватит! С меня хватит! — я пытаюсь толкнуть незнакомца, но снова ощущаю лишь вибрацию, словно касаюсь воздуха. В ужасе одёргиваю руки, отшатываюсь назад, упираясь спиной о прохладную стену, и отчаянно трясу головой, думая, что сошла с ума. — Я в это не верю! — Если посмотришь записи видеонаблюдения, — он указывает на камеру в конце коридора, — то увидишь только себя. — Не хочу ничего знать! Не хочу ничего слышать! Не хочу ничего видеть! — я крепко зажмуриваюсь и тяжело дышу. Сейчас... Сейчас я проснусь. Это сон. Просто сон… Я всегда просыпаюсь именно в такие моменты. — Как бы не рехнулась, — откуда-то доносится насмешливый голос того, который недавно спрыгнул в окно с третьего этажа и должен был, если не разбиться насмерть, то точно покалечиться. — Но ты видишь, и с этим уже ничего не поделать. Могу лишь не попадаться на глаза, если ты так этого хочешь, — хрипло шепчет темноволосый. — Очень хочу! — злобно шиплю я и открываю глаза. Передо мной — тихий, пустой школьный коридор. Просто бред какой-то! Это либо сон, либо чья-то жестокая шутка. Такого не может происходить на самом деле. Это не может происходить со мной. Сойти с ума в своё семнадцатилетие — так себе перспектива. Возможно, это просто от пережитого утром шока. Нужно просто отдохнуть. Мне необходимо отдохнуть. Я ухожу домой, сказав Кире, что плохо себя чувствую. Празднование дня рождения переношу якобы из-за разбушевавшейся непогоды. На самом же деле я просто не в состоянии сейчас видеть людей и делать вид, что всё нормально. Я пытаюсь уснуть, но не получается. Приходится выпить успокоительного из бабушкиной аптечки, добавив к нему снотворного. Но даже это не помогает мне избавиться от навязчивых мыслей и кошмаров об этой идиотской, странной компании незнакомых молодых людей. К концу дня никто так и не признался в розыгрыше, Кира всерьёз интересовалась моим самочувствием и пыталась разузнать, что такое со мной произошло на алгебре. А также я засыпала и просыпалась дважды и осознала, что всё это совсем не похоже на сон. Поэтому у меня остаётся только два варианта: либо я поехала головой, либо всё это происходит на самом деле. Призраки? Я никогда в них не верила. Ни в потусторонние силы, ни в домовых, ни в любую подобную чепуху. И сейчас не верю. Мне легче поверить в то, что по мне плачет психлечебница, чем в то, что духи существуют, да ещё и выглядят так реально и спокойно разгуливают по обычной среднеобразовательной школе.