На грани двух миров

На следующий день я иду в школу так, будто вчерашнего дня не было вовсе. Но как бы я ни пыталась не думать об этом и не вспоминать, уже на пороге понимаю: напрасно. Нет, я никого не вижу, но моё подсознание играет на моих нервах, и мне постоянно мерещится, что за мной кто-то наблюдает. И это ощущение меня не покидает весь день. Я невзначай пытаюсь заговорить с Кирой насчёт потусторонних сил, но она смеётся и говорит, что не верит во всю эту чепуху. А когда ухожу из школы, снова ощущаю дрожь по коже, словно чьи-то пронзительные глаза наблюдают за мной где-то с окон третьего этажа, но, когда смотрю туда, никого не вижу. Дома я пытаюсь найти в интернете хоть какое-то объяснение происходящему, и чем больше я читаю, тем дурнее мне становится. На следующий день я хитростью выманиваю сторожа из операторской и просматриваю записи с камеры видеонаблюдения. Я нахожу нужную камеру, дату и время, внимательно смотрю и вижу на экране монитора только себя. Это выглядит ужасно и странно. Я пересматриваю видео несколько раз, останавливаю, прокручиваю, пытаюсь разглядеть хоть что-то, но вижу лишь себя и своё странное поведение. И именно в этот момент наступает стадия принятия. На всякий случай я стираю запись, нахожу самый укромный уголок нашей школы, в который практически не ступает нога учеников и нет камер. Сижу долго и много думаю. Как бы я не хотела в это верить, но не поверить невозможно, и я непременно должна во всём разобраться, пока не стало слишком поздно и меня не забрали люди в белых халатах. — Ты здесь? — тихо спрашиваю в пустоту школьного коридора. — Я же чувствую, что ты здесь... — тяжело выдыхаю, признавая реальность, и из-за первого же поворота выходит он. Тот самый симпатичный темноволосый парень с магнетическими чёрными глазами. — Ты вроде не хотела меня видеть, — ухмыляется он, подходя ближе и опираясь спиной на стену напротив меня. Я стараюсь не думать о том, кто он, но дрожь всё-таки пробивает моё тело. Я не боюсь, но ощущения странные, непонятные. — Я передумала. — тихо говорю я. Парень смотрит мне в глаза, слегка наклонив голову на бок и едва заметно улыбаясь, спрашивает: — Что так? Я бесцеремонно смотрю в ответ, изучая парня с ног до головы, задерживая больше внимания на лице. Ничего необычного. Обычный, симпатичный парень, чуть бледнее обычного, но без какого-либо намёка на сверхъестественное. Ничего, что говорило бы о том, что он не человек. Ничего такого, что кричало бы об опасности. — Хочу понять... — тихо говорю, глядя в тёмную бездну, — Почему я тебя вижу? — Я и сам хотел бы это понять, Ева... — парень произносит моё имя так, будто он знает его уже много лет, и до меня вдруг доходит: — Ты, наверное, знаешь обо мне многое, а я даже твоего имени не знаю. — Матвей, — представляется парень, лукаво улыбаясь, и протягивает мне руку для рукопожатия. Я протягиваю было свою, но, вовремя опомнившись убираю её назад. — Очень смешно. — Боишься? — на бледном лице парня всё ещё играет хитрая улыбка. — Нет, — отвечаю спокойно, — и сразу перехожу к более важным вопросам, интересующим меня в данный момент: — Ты можешь появляться и исчезать? Густые чёрные брови парня удивлённо приподнимаются. — Я чувствую тебя, чувствую, как ты за мной наблюдаешь, но не всегда вижу, — я пытаюсь объяснить ему, но понимаю, что выходит какой-то несусветный бред. — Ты не хотела меня видеть, поэтому я старался не показываться тебе на глаза, — отвечает Матвей, присаживаясь на пол у стены прямо напротив меня. — То есть исчезать и появляться ты не можешь? — Нет, — качает головой парень-призрак, — если ты видишь – значит видишь, никаких исчезновений. — Но раньше я вас не видела. И не чувствовала присутствия. То есть, мне кажется, я чувствовала не всех, а теперь...— я замолкаю, прислушиваясь к ощущениям, закрываю глаза и шумно выдыхаю. — Мы тут не одни. У вас у каждого какая-то своя энергия, что ли. И все рядом, так близко. — Всем интересно, как так вышло, что у нас под носом нарисовался новоиспечённый медиум, а мы и не заметили, — из-за угла появился невысокий кареглазый шатен, один из тех двух молчаливых парней, которых я видела в кабинете географии. — Мне кажется, просто пришло наше время быть там, где мы и должны быть, избавиться от восемнадцатилетнего заточения, и Ева может нам в этом помочь, — в поле моего зрения появляется ещё один парень-призрак такого же невысокого роста, только более спортивного телосложения. Русоволосый, зеленоглазый, достаточно привлекательный парень. — Восемнадцатилетнего? — я смотрю в глаза Матвею и не могу скрыть удивления, смешанного с волнением. Тот лишь пожимает плечами и совершенно обыденным тоном отвечает: — У нас недавно было совершеннолетие в этом состоянии, так сказать, отпраздновать не успели, кое-кто ворвался в наш маленький мирок. У меня заметно учащается пульс, и я пытаюсь дышать ровно. — Что, всё-таки страшно, крошка? — громко спрашивает голубоглазый блондин, любитель сигать в открытые окна, появившись в самом конце коридора. — Нет, — отвечаю, закатывая глаза, и вдруг атмосфера становится более напряжённой. Светловолосый каким-то невероятным образом в мгновение ока появляется возле меня, слишком близко, а затем обеими руками хватает за горло. Я не чувствую прикосновения, не чувствую его пальцы на своей шее, но дышать становится трудно, а блондин зловеще тянет: — И так не страшно? Я хриплю: «нет», но воздуха катастрофически не хватает, перед глазами всё начинает плыть, я жадно хватаю ртом воздух, но его явно недостаточно. — Полегче, Серафим! — слышится злобный рык Матвея. Блондин вдруг резко отшатывается, так, будто его толкнули в бок, а я опускаюсь на пол, делая глубокие, жадные глотки воздуха, и пытаюсь прийти в себя. — По-моему, из-за неё нам грозит лишь опасность, но никак не белый свет, который мы неустанно пытаемся увидеть. Девушка-призрак «входит» в открытое окно прямо с веток дерева, и атмосфера становится ещё более напряжённой. — Какая ещё опасность может грозить призракам? — выпаливаю я осипшим после приключений голосом. — Я вдруг решу податься в медиумы и стану изгонять духов из нашей проклятой школы? Или сюда приедут снимать очередной сезон «Битвы экстрасенсов»?! Тут больше я в опасности! — фыркаю, уставившись на Серафима. — Но который раз повторяю: вас я не боюсь! Меня начинает буквально колотить от поступающих вибраций, я поджимаю колени к груди и обхватываю себя руками. — Ты, может, и не боишься, — спокойно говорит худощавый брюнет, — но я не уверен, что ты способна всё это выдержать. Я закрываю глаза, пытаюсь справиться с дрожью и слышу встревоженный голос Матвея где-то очень близко: — С тобой всё хорошо? Ощущение присутствия посторонних пропадает. Остаётся только одна вибрация – самая тёплая, самая спокойная и даже приятная, очень, очень близко. — Ева, ты меня слышишь? Ты в порядке? Я чувствую покалывание на своих плечах и отчётливую приятную, успокаивающую вибрацию под кожей, поднимаю взгляд и уже точно знаю, что увижу, как Матвей держит меня за плечи, хоть и не чувствую полноценного прикосновения. Я не шарахаюсь от него, не пытаюсь отстраниться, мыслями я нахожусь далеко в своём подсознании, и отрывки из прошлого мелькают у меня в памяти. — Ты ведь делал так раньше? — спрашиваю я. Парань убирает руки с моих плеч и снова опусуается на пол у противоположной стены, отдаляя от меня поток его тёплой энергии. — Что именно? — Ты касался меня раньше! — уверенно говорю я, точно зная, что так и было. Я могла бы перечислить каждый случай, но парень пытается увести разговор в сторону: — Я каждый день касаюсь десятков людей и... — Нет, это не то! — Меня охватывает странная внутренняя дрожь, приятное волнение от осознания, что в самые трудные моменты рядом со мной был Матвей. — Ты ведь успокаивал меня и раньше, — шепчу я, чувствуя как сердце начинает биться быстрее. — В первый день, на самом первом моём школьном звонке, когда мне было так страшно, я ощущала эту успокаивающую вибрацию, не кожей, а как-то изнутри, и смогла взять себя в руки и успокоиться. И ещё тогда, в пятом классе, когда у меня не сложились отношения с новой одноклассницей. И в спортивном зале, когда я вывихнула ногу. И когда я рыдала в уборной из-за неразделённой любви к парню из параллельного класса. И когда собиралась с духом, чтобы выйти на сцену во время того дурацкого выступления на школьном КВНе в прошлом году. Ты всегда был рядом! — восклицаю я, глядя в его завораживающие чёрные глаза. — Да, — тихо признаётся парень, опуская взгляд. — Я был рядом с того самого дня, как ты появилась в этой школе. Маленькая, растерянная девочка с заплаканными глазами и огромными бантами... Ты прямо на пороге школы прошла сквозь меня, оставив после себя странный, необъяснимый трепет, какого я не испытывал никогда за всё время своего существования в этом... состоянии... — И именно с того момента ты навлёк на нас проблемы! — раздаётся раздражённый голос девушки из их необычной компании, и по коридору проносится тень, оставляя за собой лёгкий прохладный ветерок. Я стараюсь не обращать на это внимания и продолжаю: — Как ты меня ощущаешь? — этот вопрос не даёт мне покоя. — Когда прикасаешься ко мне... это похоже на человеческое прикосновение? — Я уже давно не помню, каково оно – человеческое прикосновение, — с горечью выдыхает Матвей, вновь встречаясь со мной взглядом. — Но то, что я ощущаю прикасаясь к тебе, совершенно отличается от того, когда я прикосаюсь к Марии, например. Я не чувствую тебя. Только тепло, какой-то необычный трепет. И всё. Но, остальных людей я вовсе не ощущаю. Могу с легкостью пройти сквозь любого в школе и ничего при этом не ощутить. Сквозь тебя пройти невозможно. Ты прошла сквозь меня лишь однажды, в самую первую нашу встречу. Больше этого не случалось. — Марии? — я узнаю столько новой, интересной, важной информации, но моё сознание почему-то цепляется именно за это имя. Во мне зарождающееся неприятное чувство и я едва заметно фвркаю. — Её зовут Мария, — смеётся парень, кивая в сторону пустого коридора. — Она меня невзлюбила, — пренебрежительно бросаю я, искоса взглянув туда же. — Она просто ревнует, — улыбается Матвей, и когда наши взгляды вновь встречаются, мой пульс сбивается с ритма. — Вы вместе? — спрашиваю я, не в силах скрыть своего удивления, смешанного с разочарованием, и продолжаю смотреть ему прямо в глаза. Он хохочет в ответ, так легко и искренне, сквозь смех протягивая: — Н-е-е-т. — И вот кто, глядя на него, скажет, что он не существует? — Просто столько лет она была единственной девушкой, — продолжает он уже спокойнее и серьёзнее, — а тут вдруг появилась ты. Молодая, красивая и умная девушка, которая сразу вызвала интерес у всей компании. К тому же, когда ей нравился человек, как бы сильно она ни старалась, у неё ничего не вышло. — Я тебе нравлюсь? — вопрос срывается с моих губ быстрее, чем я успеваю подумать и сердце делает кувырок в предвкушении. Я ловлю себя на том, что жду ответа затаив дыхание. Но Матвей, чуть улыбнувшись, обрывает все грёзы: — Почему сразу мне? — Н-у-у... — шепчу я взволнованно, ощущая себя полной идиоткой, — потому что именно ты сейчас со мной... и потому что я... — я запинаюсь, опускаю взгляд и шумно выдыхаю. — Да нет, не важно... Может, она просто не хочет в итоге попасть в ад? — ухмыляюсь я, поднимаясь на ноги. Матвей встаёт вслед за мной. — А ты веришь в его существование? — спрашивает он. Я пожимаю плечами. На самом деле я никогда всерьёз не задумывалась о существовании рая или ада, о жизни после смерти и прочем. Просто сказала первое, что пришло в голову, лишь бы уйти от разговора, который стал слишком личным... — На самом деле, — продолжает он, шагая по коридору, и я медленно следую за ним, — для нас это состояние и есть ад. Навечно быть запертым в этих стенах. — Вы не можете покидать школу? — спрашиваю я, и мне становится всё больше не по себе. — А ты хотела пригласить на чай? — мягко смеётся Матвей. — Я серьёзно. Мне интересно и... важно... Теперь, когда я к этому имею какое-то причастие. — Мы не можем выйти за пределы территории школы, — объясняет он, — словно какой-то невидимый барьер не пускает нас туда. Просто нет пути. Ни домой, ни в любимый сад. Ни на площадь с фонтанами. Вечность за школьным забором. Я шумно выдыхаю. Горечь, должно быть, слишком явно читается на моём лице, скрыть её просто невозможно. Матвей это замечает, останавливается и едва заметно, печально улыбается. — Мы привыкли. Что ещё тебе интересно, о моя прекрасная, одарённая смертная? Я пытаюсь отвлечься, но мысли упрямо рисуют картины многолетнего заточения, тревожа душу. — Ты тоже так умеешь? — едва выдавливаю из себя, стараясь говорить спокойно, но выходит не очень. Парень вопросительно смотрит на меня, и я поясняю: — Ну, как Серафим – передвигаться так быстро и проходить сквозь стены. — Да, — выдыхает Матвей, — умею. — Покажешь? — во мне вспыхивает детский, упрямый интерес. Он закатывает глаза и смешливо фыркает: — Ну зачем тебе это? — Пожалуйста... — тяну я, чувствуя себя глупым ребёнком. Мне просто очень хочется это увидеть и хоть немного отвлечься от пугающих мыслей. — Только так, чтобы я смогла рассмотреть. Матвей сдаётся. В следующий миг он резко срывается с места — так быстро, что я не сразу понимаю, где он. Но когда нахожу его взглядом и сосредотачиваюсь, меня охватывает чистый восторг. — Это... невероятно, — шепчу я, когда он, будто скользнув по воздуху, почти не касаясь пола, оказывается рядом и резко останавливается всего в нескольких сантиметрах от меня. Я всем телом ощущаю исходящую от него тихую вибрацию. — Невероятно то, что ты меня видишь, Ева, — шепчет он, не отстраняясь, осторожно касаясь моих волос.И мне отчаянно хочется почувствовать это прикосновение по-настоящему. — Всё остальное обычно для такого, как я. — Как думаешь, почему вы здесь застряли? — вопрос вырывается раньше, чем я успеваю его обдумать. Какими бы страшными ни были мысли, они всё равно существуют. И я должна знать всё. — Наверное, потому что мы похоронены заживо под этой школой. — Что?! — вскрикиваю я, ужасаясь услышанному, его спокойному тону, самой мысли о том, что прямо здесь, под школой, находятся останки пятерых подростков. Мне становится дурно. Пошатнувшись, я прижимаюсь спиной к прохладной стене, пытаясь удержать сознание, но в глазах темнеет, меня тошнит, и я медленно сползаю вниз...