удачное седьмое

—  Может пойдем уже за столик сядем? — напыщенно произносит Ви, запуская одну руку в темные волосы Гриши. — Может за столик сядем? — тихо произношу я, изо всех сил сдерживая улыбку. Черт, не хорошо так нагло исправлять людей. Похоже, Гриша тоже услышал, как я невольно исправила дикцию Вики, отчего смешок вырывается из его губ. Он подмигивает мне, заставляя мою руку дотянуться до моего рта и прикрыть его. Холодный взгляд Виктории переносится то к Грише, то ко мне. Она в непонимании хмурится, отчего недовольные складочки четко выражаются на ее лбу. — Че? — громко спрашивает она. Мои щеки краснеют, от того, что я слишком долго сдерживаю хохот. Ляхов сжимает губы в тонкую полоску. Ямочки на его щеках, выдают то, что он тоже хочет засмеяться, но стойко держится. — Да, конечно, пойдемте! — с энтузиазмом кричит Дима, буквально спрыгивают со стула. Его рука снова ползет под мою кофточку и сжимает пальцами талию. Я не сопротивляюсь, так как уже допила свой коктейль, и мне было, вообщем-то, плевать. Я обхватываю свободной рукой Диму за шею. Мы ритмично двигаемся под музыку, одновременно направляясь к свободному столику. Садимся. Я оказываюсь лицом к лицу с Гришей, а Дима с Викой. Я расслабляю плечи, опускаюсь на спинку мягкого кресла. Внимательно оглядываю людей, иногда пьяно улыбаясь своим мыслям. Я чувствую на себе прожигательный взгляд напротив, но не могу заставить себя посмотреть на него. — Милый, закажи мне вина… —  протягивает Вика, проводит длинным ногтем по мочке уха Гриши. Кажется, ее напрягает его пристальный взгляд в мою сторону. Впрочем, как и меня. Тот вздрагивает, запускает руку в волосы, будто выходит из раздумий. Подзывает официантку жестом руки. Мы делаем наши заказы, попутно болтая с Димой. Парень придвигается ближе ко мне, что наши бедра соприкасаются. Приближает ко мне свое лицо, убирает прядь моих волос за ухо. Начинает тихо шептать мне какую-то шутку, и я взрываюсь громким смехом, запрокинув голову назад и прищурив глаза. Он тоже смеется, тем временем, как Ляхов с девушкой  странно косятся на нас, совсем не произнося ни слова. Моя голова становиться тяжелой, внутри все закипает от выпитого алкоголя. Но мне хорошо и легко на душе, будто проблем не было вовсе. Краем глаза вижу, как Гриша ползет рукой в карман джинс, достает пачку синего «Парламента». — бро, здесь нельзя курить! — говорит Дима, накручивая прядь моих волос на палец. — Серьезно? — издевательским тоном отвечает Гриша, доставая сигарету из пачки, ловко перемещая ее между пальцами. Я внимательно наблюдаю за каждым его движением, сама того не осознавая. — Мэри, неужели тоже хочешь? — спрашивает тот, подумав, что я действительно хочу. Я и вправду хочу. Только не закурить. Осознаю это только тогда, когда согласно киваю и встаю из-за стола вместе Гришей. Дима хватает меня за запястье останавливая. — Ты куришь? — удивленно мямлит он. Неужели я выгляжу настолько серой мышкой, что это действительно удивляет? Я вздыхаю, вырывая свою руку и пьяно шатаясь следую за Ляховым на улицу. Мы выходим на свежий воздух. Ветер веет прохладой на мое лицо, отчего я начинаю понемногу трезветь. Холод пробирается под мою лёгкую кофточку, отчего я ежусь, но все равно иду за Гришей на задний двор здания. Мы останавливаемся. Ляхов поворачивается ко мне, облокачивается одним боком на кирпичную стену. Сигарета до сих пор в его руке. Он привычным движением зажигает ее и подносит ко рту. Не делает ни одного неправильного движения. Никогда. Я также опираюсь одним боком на ледяной кирпич и молча наблюдаю. Гриша вдыхает никотин и с удовлетворением, грациозно выпускает мутный дым изо рта. Он кружился над нами спиралями. Я закрываю глаза, не понимая, а скорее всего не могла вспомнить, зачем вообще сюда пришла. Алкоголь в моем организме, кажется, начинал впитываться, а затем исчезать.Пьяной мне было легче справиться с компанией Гриши. Он вдруг тянет руку, будто предлагая мне свою сигарету, и я не отказываюсь. Робко беру продолговатый предмет и подношу к своему рту. Сигаретный дым, не щадя мои легкие, распространяется по ним, заставляя меня прокашляться. Я действительно давно этого не делала.Я не знаю, в какой момент решила пойти вместе с Гришей на улицу. Но сейчас, когда я впускала в себя никотин, я осознала, что на самом деле хочу этого. Хочу просто так стоять рядом с ним и вдыхать чарующий запах Гриши, который сливается с нотами перегара. Это по истине прекрасное ощущение. По моей спине проходит холодный пот, когда он прижимает меня к кирпичной постройке. Мои лопатки упираются в бетонную стену, а руки рассеянно складываются в замок. Ноги резко подкашиваются.Я не могу терпеть это. Не умею стойко держаться под его напористым взглядом. Не знаю почему, но я хочу, чтобы он продолжал. Продолжал стоять настолько близко, что я чувствовала тонкое прикосновение его дыхания на своих ключицах, что приводило меня в чувство удовольствия в груди. — Господи, ты настолько пьяная, Мэри, что готова отдаться мне прямо здесь. — шепчет он. Его слова поражают меня в самое сердце, потому что именно так и есть. Он прав. Я слишком пьяная. — Вовсе я не пьяна. — неуверенно говорю я и нервно сглатываю. Прикрываю веки. Моя грудь учащенно вздымается то вверх, то вниз. Дыхание перекрывает дым от сигареты, которую я до сих пор держу пальцами обеих рук. — Мэри…  хочешь поцеловать меня? — Гриша вновь задает вопрос от которого бабочки затрепетали внизу живота. Отказываюсь отвечать, прикрываясь молчанием. Опускаю голову. Так я чувствую себя немного лучше. А может совсем не немного. Так я хотя бы не вижу его прожигающего взгляда. Он ждет. То ли ответа, то ли действий. Что он хочет от меня, ведь все может взять в свои руки? Открываю глаза. Смотрю на него снизу вверх в силу разницы ростов. — Мэри.   Его зелёные глаза беспризорно исследуют мое лицо. Так внимательно и настороженно, словно ища все ответы в мимике, во взгляде. Его губы растянуты в ухмылке. В какой-то момент его взгляд останавливается на моих губах. Гриша проводит языком по своей верхней губе, от чего сигарета чуть не выпала из моих ненадежных рук. — Ты пьяный, Гриша. — выдыхаю я. Между нашими телами минимальное расстояние. Я выпрямляю спину, что бы хоть каким-то образом увеличить его, но мой затылок в сью же секунду встречается со стеной, заставляя появиться морщинкам на моем носу от недовольства и мельком проскочившей боли. — Да. — отвечает Гриша. Его руки крепко прижаты к стене по обе стороны моих плеч. Мой взгляд бродит по его правой руке, неожиданно натыкаясь на шрам. Странно, что я не видела его раньше, ведь он достаточно большой. — От чего он? — вырывается из меня неуверенный вопрос, прежде чем я понимаю, что зря спросила. — Ты и без того знаешь больше, чем нужно, Мари. — монотонно отвечает Ляхов. — Да, но хочу еще. — Ты слишком любопытна. — Это не так! — Нет, малыш, это именно так. Ляхов кивает головой в подтверждение своего заявления, а я наклоняю голову от очередной волны недовольства. Возможно он прав. Черт, да, он прав. Я не собираюсь принимать поражение и признаваться ему. Он ведет себя со мной, как с игрушкой, которую можно выкинуть, но в то же время в любой момент подобрать. — Ты мудак, Гриша. — тихо говорю я, надеясь, что его это заденет. Должно задеть. — Знаешь, если бы у меня был выбор поцеловать тебя, или поползать на коленях за Викой, чего я никогда не делал с девушками, я бы точно не выбрал первое. — холодно говорит Гриша, и расплывается в торжественной ухмылке, видя мое растерянное лицо. Я закусываю губу, в надежде сдержать слезы обиды. Меня только что унизил человек, который сам же помогал мне, с которым я уже целовалась. Унизил. Раздавил. Уничтожил. Я словно чувствую, как сердце разбивается на маленькие стеклянные осколки. А что еще ты ждала от такого человека, как он, Мэри? Ты тупая. Я отвожу взгляд. Вспоминаю сигарету в своих руках и снова подношу ее к своему рту, но Гриша перехватывает мое запястье и легким движением выуживает сигарету из моих пальцев. — Тебе хватит. — хрипло говорит он и разворачивается. Идет обратно к главному входу, даже не обернувшись. Я облегченно выдыхаю и расслабляюсь. Не уделяю себе в возможности пустить пару слез по своим холодным щекам. В которых раз понимая, что никогда и ничто не буду значить для этого человека. Никогда и ничто. До меня доходит довольно-таки суеверная вещь. Гриша не выпил, когда сидел за столиком. Его бокал был до краев переполнен, а стекло не запачкано от следов пальцев. И от него не пахло алкоголем. Он не был пьян и в его организме не было и капли водки. Но он согласился, когда я утвердила о том, что он не трезв. Соврал. Он соврал. И соврал он тогда, когда речь зашла о поцелуе.