удачное седьмое

   Мои глаза все больше привыкают к темноте, и я могу четко увидеть его силуэт, расположившийся на кровати. Гриша вытягивает ноги и наклоняет голову, чуть призадумавшись, а я нервно разминаю запястья. - Кого же?    Я задаю этот вопрос в полной тишине, которая нарушается только Гришиным и моим дыханием. Этот вопрос бесцеремонно проносится эхом по помещению, вызывая во мне неловкость.    Я не должна быть такой любопытной. Так нельзя, я понимаю. Но ничего не могу поделать со своим гребаным характером.    Мне нужно знать, кого он любит.    Кого хочет.    Даже если это разобъет мое сердце в осколки.    Гриша недовольно морщится,  привстает и садится на кровати, напротив меня. Запускает руку в волосы и вздыхает. - Твои предположения, Мари - он переводит на меня внимательный взгляд, который буквально заставляет задуматься над его словами, даже если я этого не хотела.    Прислоняю голову к спинке кровати, прикрываю глаза. Воспоминания вспышками проносятся в моей голове, каждая деталь и каждый момент встречи с Гришей. Я стараюсь зацепиться за что-нибудь,  за то, что поможет мне найти ответ на свой же вопрос.    Кого он хранит в своем сердце? - Вика. - шепчу я одними губами, чуть слышно.    Напрягаю плечи и наблюдаю за его реакцией. Ляхов скрещивает ноги и самодовольно улыбается. Его глаза переливаются в полутемноте.  - Неправильно. - произносит он, и я облегченно выдыхаю,  сжимаю губы в тонкую полоску и чуть расслабляюсь. - Ну же, Мэри. Ты проигрываешь, Дорогая. - криво ухмыляется он, разминая шею.    Продолжает выжидательно смотреть на меня, закусив щеку изнутри. Я не думала, что будет так трудно. Последнее время я не видела Гришу ни с одной девушкой, даже если и видела,  то не знаю их имен. Складываю руки в замок. - Я не знаю. - Что же, совсем без вариантов? - Да. - Ты снова проиграла, Мэри. - Снова? - Да.    Я хмурюсь и сжимаю челюсть, настороженно поглядываю на него. Гриша плюхается на спину и зарывается носом в одеяло, свернувшись в клубочек, как маленький ребенок. Глаза его все еще были направлены на меня. Снизу вверх. - Когда это я еще проигрывала? - холодно спрашиваю я, неуверенно ложусь рядом, сохраняя дистанцию. - Когда согласилась идти спать вместе со мной.    Я разочарованно простанываю, вызывая таким поведением громкий смех Ляхова. Закатываю глаза и недовольно цокаю языком, поворачиваюсь на другой бок, в другую сторону от него.    Ежусь от холода, пронизывающего меня и обвиваю руками коленки. Утыкаюсь в них носом и закрываю глаза, в надежде на то, что во сне забуду о холоде.    Слышу, как кровать тоскливо скрипит, чувствую что-то теплое под своим боком. Гриша укрывает меня одеялом до подбородка, нежным движением убирает волосы с моей шеи. Пододвигается ко мне, кладет подбородок на мое плечо и легко пробирается ладонью к моей талии, резко прижимает меня к себе и я охаю. Пытаюсь выразить недовольство, но не могу вымолвить и слова. Потому чть на самом деле, черт подери, хочу этого. Ощущаю Гришино горячее дыхание у своего уха. В прекрасный момент его губы еле ощутимо прикасаются к мочке моего уха. Я вздрагиваю от этого прикосновения, бабочки внутри меня начинают трепетать, просясь наружу. Я готова взорваться.    Усталось и слишком много информации дают о себе знать,  веки становятся тяжелыми. - Я люблю тебя, Мэри.    Возможно, мне это просто приснилось. И я буду убеждать себя в этом до последнего. Но голос был Гришин, манера та же. Я  подумаю, что это всего лишь глупый сон. Наутро все станет по прежнему. И эти три слова растворяться в потоке моих фантазий и сновидений.    Потому что на самом деле этого просто не может быть. И я в это не верю. Не верю в его любовь.    Потому что была слишком глупа. ***    В очередной раз сижу за столиком в кофейне. В очередной раз выслушиваю рассказы Алёны, все той же подругой детства, с которой мы были вначале в садике потом в школе, затеи даже в институте. О своём парне.    Мне всегда было интересно наблюдать, как она еле слышно произносит его имя, как у него горят глаза, когда она описывает его. Говорит о нем. Я искренне радовалась тому, что у нее появился любимый человек. Но была одна проблема. Она совсем забыла обо мне. Каждый день я приходила в кофейню с подругой, виделась с ней, надеялась, что она спросит хотя бы как у меня дела, но этого не происходило. Раз за разом. Я ждала, терпеливо выслушивала и мило улыбалась. Но каждый раз все больше разочаровывалась. Единственная подруга, человек, в котором я нуждалась, и думала, что он также нуждается во мне, просто покинул меня. Растворился в другом человеке, будто меня и нет. Эгоизм? Не знаю. Может быть во мне есть немного эгоизма, но я никогда не забуду о ней, что бы ни случилось. Даже если она будет продолжать так себя вести. Но мое терпение не бесконечно.    Это был пасмурный день, не предвещавший ничего. В прямом смысле. Я сидела в душной кофейне, наполненной подростками. Лениво и бездумно обводила глазами присутствующих, совсем не вслушиваясь в очередной рассказ Алёны. Подперев голову рукой, я ковырялась вилкой в тарелке с чизкейком, но не ела. Не хотела. За окном прогремел гром, предвещая грозу. Но никто не заметил этого шума, кроме меня, потому что все были заняты друг другом. А я никем не была занята. Одиночество, привет, давно не виделись с тобою. - …И я ему говорю, что у меня нет, и не было в жизни компании… - доносится до моих ушей, заставляя выронить вилку из рук и повернуть голову в сторону Алены, которая беззаботно продолжала что-то говорить. - Что ты сказала? – от ошеломления мой голос охрип.    Алёна удивленно уставилась на меня и расширила глаза, а я продолжала сидеть с открытым ртом. - Никогда не было компании? - вновь переспрашиваю я. - Ну да. – невозмутимо отвечает она и опускает глаза в тарелку. – А что в этом такого?    В горле пересыхает, вижу стакан с водой рядом со мной, но силы его поднять у меня почему-то пропали. - То есть у тебя никогда не было настоящих друзей? – тихо спрашиваю я. - Ну, чтобы компанией так собраться и посидеть – не было.    Она с таким спокойствием это произносит, что я начинаю чувствовать ярость, которая с каждой секундой нарастает. Невольно для себя поднимаюсь со стула, чуть сжимаю кулаки от злости. - А я?    Боже, как я ненавижу этот вопрос. Я хотела задать его с некой грубостью и холодностью, но получился жалкий писк. Жалкий, никому к чертям ненужный, пискщас.    Алена молчит, опустив голову, а я жду. Жду, когда она скажет, что нуждалась во мне. Когда скажет, что любит меня и всегда будет рядом, будет поддерживать. Жду, когда она скажет, хоть что-нибудь.    Но ничего не происходит.    Я резко срываюсь с места так сильно, что стул беспомощно падает. Я хватаю свою сумку и пробегаю через людей к выходу. Тяжело дышу и заставляю себя не плакать. Я не должна плакать. Выбегаю ко входу со стороны служебного помещения и бегу вперед по длинному коридору к двери, чтобы уйти отсюда. Мне так тяжело, Боже. Будто легкие сместились, а горло судорожно сжалось. - Мари?   До ушей доносится приятный тембр знакомого мне голоса, но  я не оборачиваюсь. Сжимаю губы и продолжаю бежать. Я не хочу, чтобы он видел меня такой. Беспомощной и жалкой.    Если подумать, я всегда была для всех никому не нужной. Человеком, который пришел – не заметили, не пришел  – не заметили. Единственный человек, которому я была нужна, по крайней мере я так считала до этого дня, была Алена. И ее теперь нет со мной.    Выбегаю на улицу. Слышу пронзительный гром и поднимаю лицо на небо. Темные тучи заполонили все солнце, оставляя только серые облака. - Черт… - проговариваю я, когда на меня падают несколько капель, а затем еще, и еще.    Люди бегут  и скрываются от сильного ливня, куда могут. Десятки людей стоят под крышами магазинов и наблюдают, как на земле формируются грязные лужи. А бреду дальше, полностью отдав себя пронизывающему ветру и дождю, от которого вся моя одежда стала напрочь мокрой, а с волос тонкими струйками стекала холодная вода. Тучи не расходились. А гром становился все яростнее, что пугало меня все больше. Целенаправленно бреду, опустив голову, совсем не смотрю на дорогу.    В какой-то момент произошло это.    Громкий звук гудка автомобиля, крики водителей.  Поднимаю голову и вижу, что я стою посередине автострады. На меня с неимоверной скоростью движется машина и не сбавляет скорость. Поздно убегать или что-то предпринимать. Совершенно поздно. Я просто зажмуриваю глаза, как можно сильнее и сгибаю колени. Начинаю отсчитывать цифры, начиная от трех. 3. Прикусываю губу. 2. По всему телу проходит электрический ток страха и испуга. 1.    Чья-то рука хватает мое запястье, сжимает его, отчего становится больно. Все мое тело поддается хватке и сходит с места. Ощущаю резкий прилив энергии и делаю несколько больших шагов. Врезаюсь в чью-то твердую грудь. В нос ударяет знакомый аромат корицы, никотина и одеколона. - Гриша… - протягиваю я и поднимаю голову.    какая я жалкая, сырая и беспомощная. С моего лица стекает вода и проскальзывает под футболку отчего я ежусь  сжимаю плечи. - Какого черта, Мари?!    Гриша кричит на меня, и я понимаю свою вину. - Ты, блять, смотришь, куда идешь, или нет?! У тебя с головой все в порядке, или ты еще не проверяла?    Он в ярости. Я никогда не видела его, столь злым. Его  глаза горели, а руки сжаты в кулаки до побеления костяшек. Красные от холода щеки и мокрые черные волосы, которые от впитавшейся влаги стали еще темнее. - Гриша, я… просто..- я безумно хотела оправдать свое поведение, но подумав поняла, что оправданий нет.    Я переминаюсь с ноги на ногу и опускаю голову. Сжимаю губы в тонкую полоску и взволнованно выжимаю воду из края своей толстовки, одетой поверх футболки. - Что?! Скажи мне что-нибудь, Мэри!    Гриша складывает руки на груди, по которым стекают капли дождя. Выжидательно и серьезно смотрит на меня, без тени ухмылки, и это меня пугает еще больше. - У тебя ресничка. – говорю я, и понимаю, что сморозила глупость. Какая, к черту, ресничка? - Что? - Ресничка. – четко повторяю я. Тянусь ладонью до щеки Гриши и прикасаюсь подушечками пальцев к прилипшей от воды темной ресничке.    Нежно снимаю ее с Гришиной щеки и протягиваю палец. - Загадай желание. – выдыхаю я.    Мы стоим и молчим на тротуаре под ледяным ливнем. Гриша внимательно оглядывает мое лицо. - Загадал? - Да.    Я не успеваю сообразить, как его ладони обхватывают мои скулы и притягивают мое лицо к своему. Ляхов впивается в мои губы горячим дыханием.    Его горячее дыхание пробилось в мой рот, заставляя сердце бешено колотиться, а ребра подрагивать.     Я мычу что-то нечленораздельное в поцелуй, но его холодные ладони еще сильнее сжимают мои скулы, прижимая к себе.    Робко отвечаю на поцелуй и сдаюсь, когда его язык нахально проникает в мой рот через разомкнутые губы.    Его ладони беспорядочно перемещаются по моему телу, заползают под футболку, исследуя талию. Все мое тело трясется, и это не только из-за ледяного ливня.    Я чувствую,  как струйки воды стекают по моему лицу, но меня мало это волнует на данный момент. Неуверенно кладу локти на его плечи и запускаю ладони в мокрые, черные волосы, насквозь пропитанные водой. Нежно массируя пальцами его затылок.    Гриша простанывает, когда в моих легких заканчивается воздух, и я на мгновение отрываюсь от него. Он рвано целует меня, будто наслаждаясь моими губами. Отстраняется и снова прикасается тонким поцелуем.     И черт возьми, это самое потрясающее чувство, которое я испытывала когда-либо за всю свою жизнь.   Когда желудок скручивается в тонкую спираль, а бабочки порхают внутри, заставляя все тело трепетать от восхищения и блаженства.    Гриша тянет меня за запястье. Делаю несколько шагов и прижимаюсь спиной к фонарному столбу.    И наши губы снова встречаются. Его язык исследует каждый миллиметр моего рта, проходится по кромке моих зубов. Он нежно прикусывает мою нижнюю губу, и я понимаю, что настает моя очередь стонать.    Все мое тело обмякло в его сильных руках. Я бросаю надежду на счет времени и просто отдаюсь этому поцелую. Ласково провожу ладонями по его шее, очерчивая подушечками пальцев контур его ключиц. - Мэри... - хрипло шепчет он сквозь поцелуй, прижавшись ко мне всем  телом. Грея меня. - Ммм?    Это все,  что я могу произнести, пока чувствую его губы на своих и восхищаюсь. - Ты будешь моей.    Это звучит скорее не как вопрос, а как констатирование факта.    Да, мать вашу. Я буду твоей.    Во мне что-то взрывается. Что-то хорошее и светлое. По телу разливаются волны блаженства. Весь этот месяц я мечтала только об этих словах.    Его руки до сих пор сжимают мои бедра, чуть приподнимая меня так, что ноги чуть не достают до земли. Он до сих пор близко. Его глаза поглощены огнем, он внимательно вглядывается в мое лицо и облизывает опухшие губы от долгого поцелуя. - Я буду твоей.